Романтичные цитаты

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, романтичных цитат. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.

Я хочу быть там, где люди,
Я хочу видеть,
Видеть их танцующими,
Ходящими на этих
(как их называют?) а, на ногах
Гребя плавниками, далеко не уплывешь!
Ноги нужны для того, чтоб прыгать, танцевать,
Прогуливаться по
(как опять это слово?) улицам!

Когда жизнь вдруг опять начинает терять краски, я напоминаю себе, что где — то обязательно есть кто — то кому я небезразличен, а это значит, что уже завтра я, возможно, смогу соприкоснуться своим сердцем с кем — то ещё. А поэтому мне непременно нужно знать, что для меня приготовил завтрашний день, каждый завтрашний день!

Ты просто не видела моря,
Прибоя и плачущих чаек.
Ты просто не видела моря,
А я без тебя так скучаю…

Ты там, где закончилось лето;
Ты там, где печальная осень,
И ветер всю ночь до рассвета
Упавшие листья уносит…

Жизнь — это не потом, Влад. Она сейчас. А настоящая любовь — чудо. Пусть даже ей дано немного времени. Некоторые вообще всю жизнь без неё живут, вот кто несчастные. А я буду счастливая! И неважно, как долго… Нам сейчас осталось так мало минут вместе! Я хочу почувствовать их. И хочу, чтобы ты тоже чувствовал. Тебе нужно больше позволять себе чувствовать, Влад.

 Верить не хочу и думать не хочу,
Что придет разлу

— Сэм, скажите, что особенного было в вашей жене?
— А ваша передача длится долго?… Это было множество разноцветных стеклышек, и если сложить их вместе, то получалась чудесная мозаика. Мы как будто были созданы друг для друга. Я почувствовал это с первого момента, когда наши глаза встретились. Я жил в пустом доме, пока туда не вошла она и не наполнила его счастьем. Стоило взять её за руку, чтобы помочь выйти из машины, и я почувствовал, что произошло чудо.

Все мои малышки, как молодая Бритни,
Но ты свежее их, ты пахнешь эвкалиптом.
Нет татуировок, не сделан первый пирсинг –
Все предметы в школе она знает на «отлично».

Наверняка алкоголичка, кокаинистка или, того хуже, морфинистка. Поди, еще и венерическая. Ничего, всё это в принципе лечится.
Вот как вылечиться от любви, которая сделала человека преступником?

Он перечеркнул мои доводы одним словом:
– Пожалуйста.
Я закрыла глаза. Пожалуйста? Тогда да, забирай все, что хочешь.

— Я хочу встречаться с самым обычным парнем и иметь самые обыкновенные отношения. Почему всё так сложно?
— Нет обыкновенных отношений в этом мире. Каждые отношения особенные.

— У тебя глаза такие зеленые-зеленые, — прошептала я.
— Какие же они зеленые? — усмехнулся Саша. — мои глаза цвета болота какого-то.
— Да, — подтвердила я, — будто в них заключена природа.
— Алиса, — ответил мне на это Саша, — я тоже тебя люблю. — Он все понимает.

От характера отношений мужчины и женщины до брака, от того, насколько преобладает в этих отношениях духовно-психологический, нравственно-эстетический элемент, зависит моральная чистота всей их жизни. Как огня, опасайся «опыта» и «многоопытности» в любви. Чем чище, благороднее духовно-психологические отношения любящих перед браком, тем выше нравственный долг юноши — будущего мужа. Нравственный долг перед женщиной, ответственность за ее будущее — вот что делает из юноши мужчину. Чистая любовь приносит юноше возмужание, легкомысленная любовь, любовь от скуки развращает его.

Станция Нагутская,
Ставропольский край.
Ты — девчина русская,
Поцелуй мне дай.
Там, где колосится рожь,
Где овса поля,
Станция Нагутская,
Родина моя.

Больше всего в жизни я любила влюбляться…

А свою любовь я собственноручно
Освободил от дальнейших неизбежных огорчений.


Я растворяюсь для тебя и собираюсь для тебя.

— Ты хоть представляешь как сильно мне нравишься? Так сильно, что если кто-то выстрелит в тебя трижды, две пули я приму на себя.
— Почему не три?
— Тогда бы я соврала, а не сказала правду, но я не вру. Я не могу забрать всю свою ношу себе, но две пули из трёх я точно поймаю, ради тебя.

Желаниям моим и сердцу вопреки,
Твой благосклонный взгляд меня спас от тоски…

Я думал: «я никто и звать меня никак».
Сумела мне внушить, что всё это не так!

Что каждый человек хоть в чём-то, но велик!
Для каждого свой путь и свой счастливый миг…

Мучительной хандрой не нужно увлекаться,
Иначе никогда не сможешь ты влюбляться.

И будто пелена с очей моих упала,
Когда вдруг понял я: «тебя мне стало мало»!

Все дни с тобою быть желанием объят.
Бесспорно, без тебя твердыня мира — ад!

Развеяв тяжкий сплин, ты воскресила вновь
Меня. Ты в мир пришла разжечь во мне любовь!

— Он написал номер своего телефона на моей руке…
— И стал ее рабом навсегда.

— Покажи мне, — повторил Малфой, и Гермиона всё ещё слышала бездну в его голосе. — Покажи мне, как сильно.

Ей это казалось сумасшествием. То, что он сомневался в том, как сильно. Потому что она была уверена, что никого никогда так же сильно.

Во всех ты, душенька, нарядах хороша.

Сначала я не был уверен, что я твой Чеф, но теперь я абсолютно точно уверен, что ты моя Нойна.

My tender neck doesn’t like ropes
So, I know that I exit the window,
The surface of the aircaked lungs
Spiked flowers sprouting a long time ago.

Чувства стали крепче валирийской стали,
Мы дышали так глубоко, но в один момент перестали.

Стопроцентное ощущение жизни для меня возникает только тогда, когда я кем-то всецело очарована, влюблена до мурашек и переполнена светом.

Ногти алые вонзи мне в шею.
Послушным ягненком не будь.
Сопротивляйся сильнее,
Делай же что-нибудь.
Когда я вулканом ночным взорвусь.
Не сдавайся, будь строптивой всегда.
Где твоя хитрость? Из уст
Самые сладкие — те, что говорят «никогда»,
Самые пресные те, что уже сказали «да».

– Он мне не нравится.
– Он и не должен тебе нравиться. Достаточно того, что он нравится мне.
– Я буду слишком груб, если скажу, что этот парень разобьёт тебе сердце.
– Даже если это так…

— Я её люблю…
— Дружище, твои дела безнадёжны. Сердце мисс Литтл неприступно, как Форт-Нокс.

— Не уходи! — прошептала она Тейтуму.
И он ответил:
— Я здесь. Я никуда не уйду.

Она чувствовала, что её безгранично любят, обожествляют, что этот могучий, опасный человек теперь принадлежит ей душою и телом, как раб, и сознание его покорности и своей власти над ним наполняло её счастьем.

На первой стадии большой любви, которая у молодых людей может тянуться очень долго, возлюбленные существуют друг в друге, а потому не могут уходить или приходить. И в этом глупом, восторженном и вызывающем восторг смешении все происходящее наяву почти не играет никакой роли.

Но разлука с тобой помогла мне понять, как я ненавижу разлуку с тобой.

Жаль, что мы не можем вернуться назад,
Стать теми же, что раньше,
Но мне кажется, что я тебя больше не люблю…

Слишком трудно стало притворяться,
Слишком трудно это игнорировать,
Но мне кажется, что я тебя больше не люблю…

Умнейший человек на свете – это тот, кто знает, что я лучшая девушка на свете.

А ведь я мечтал
Обнять тебя и поцеловать,
На остановке трамвая.
Ты мои мечты
Решила обломать,
Ведь ты не та,
Ты не такая.
Нет, ты не такая,
Моя девочка-пришелец.
Ты не такая,
Нет-нет-нет.
Ты не такая,
Как все другие девочки.

Останови меня!… Но поздно. Что же…
Возможно ли остановить зарю?
С тобою рядом душу обморожу
С тобою рядом пламенем сгорю

Ты нежная и чистосердечная.
Не позволяй миру потушить твой свет.

16 лет, мозга нет (хм).
Люблю скейтборд, ты старше меня на год (на год)
Дарил цветы за то, что я изменил (прости).
Опять кричишь, опять пришёл бухим
Влюбиться так, будто это первый раз.
Забыть про то, что есть кто-то кроме нас,
Забыть про то, что будет впереди, только я и ты,
Влюбиться так, будто это первый раз.

Я уйду до холодных зим,
Лишь укутавшись взглядом твоим.
Чтоб ты видел со мною сны,
Я уйду до прихода луны.

[Седьмая кассета. 10 ноября.]
На чём я остановилась? Очень трудно выбрать, о чём тебе говорить, а о чём — нет. Хотя боюсь, ты ещё очень нескоро будешь способен понять эти записи. Для меня сейчас самое главное, наверное, это самой выговориться. Рассказать ли тебе о твоём отце? Это трудное решение. Повлияет ли это на твоё решение послать его сюда? Но если ты не пошлёшь сюда Кайла, то тебя вообще не будет. Господи, с ума можно сойти, думая обо всём этом. Я, наверное, расскажу тебе. Это мой долг перед ним. Может, тебе это поможет, если… ты будешь знать, что за те несколько часов, что мы были вместе, у нас было столько любви, что другим хватило бы на целую жизнь.

«Ты и есть мой дом» — идеальная формула любви.

Один ответ может ответить на все вопросы.

Я буду твоим охранником,
Поддерживая за руку,
Когда всё вокруг разваливается.

Ты увидишь, как в небо уходят корабли,
Как закат торжественно печален.
Там, внизу на земле, мы это видеть не могли,
Мы сами себя не замечали.

Скажи, что я твоя малышка,
И что ты никогда не оставишь меня.
Скажи мне, что ты будешь целовать меня
Вечно.

 — Я сильная, я справлюсь.
— Сильным буду я, а ты

Я люблю тебя. Будь моей девушкой. Я подарю тебе целую Вселенную. Мы будем бороздить ее просторы и открывать новые миры… наши будущие миры…

Когда мы вместе, у нас нет необходимости что-то говорить друг другу. И то, что я сейчас скажу, предназначено для времени, когда мы уже не будем вместе. Я люблю тебя, Доминик. Эгоистично, как факт моего существования. Эгоистично, как легкие вдыхают воздух. Я дышу, потому что это необходимо для моего существования, для обеспечения моего тела энергией. Я принес тебе не жертву, не сострадание, но собственное Я и свои самые сокровенные желания. Надо желать, чтобы тебя только так и любили. Я хочу, чтобы ты только так любила меня. Если бы ты вышла сейчас замуж за меня, я заполнил бы собою всё твоё существование. Но тогда ты мне не была бы нужна. Ты не нужна была бы себе и поэтому не смогла бы долго любить меня. Чтобы сказать: «Я тебя люблю», надо научиться произносить Я.

Искусство наполняет мир музыкой фантазии.

— Марин, когда эта бодяга закончится, поехали ко мне завтракать.
— О! На завтрак меня ещё никогда не приглашали, обычно зовут ужинать.
— Ну вот видите, значит у нас с вами начинается новаторство.
— Я знаю, что я произвожу впечатление женщины, с которой можно начать за ужином, за обедом, даже за завтраком.
— Ну сейчас вы скажете, что вы не такая?
— Нет, не скажу, но и завтракать не поеду. Я уже свое отзавтракала.
— Не рано ли?
— Мой недавний муж отбил у меня всякую охоту к еде в любое время суток.
— Марин, ради вас я готов включиться в любую голодовку.

Я тебя люблю. Ты бесишь меня больше, чем это вообще возможно в принципе, но я хочу прожить с тобой каждую эту раздражающую минуту.

Отныне я буду с тобой, поэтому не переживай. Я буду защищать тебя так, что никто не ранит тебя.

— Я же слышу, что вы мне предлагаете.
— Откуда вы можете слышать? Я ещё ничего не сказал.

Между плеч,
Задевающих друг друга,
В толпе я увидел ее.
Только на миг,
Но в дневнике осталась помета.

Я не хочу курить после любви,
Я хочу наслаждаться тобой.
И ничего тебе не надо говорить –
Ты без слов прогнала мою боль.

— Я люблю тебя. – И это действует на меня так же сильно, как и первый раз.
– Я тоже тебя люблю, – говорю я, и Хардин хмурится.
– Не говори «тоже».
– Что? Почему? – Наверное, он сейчас откажется от своих слов, но внутренне я еще надеюсь, что он не будет этого делать.
– Не знаю… у меня такое чувство, что ты просто со мной соглашаешься.

В ночном небе есть две ярчайшие звезды — Альтаир и Вега. Говорят, что они были безумно влюблены, но теперь они навсегда разделены рекой Млечного Пути. Но один раз в году — седьмой день седьмого месяца слёзы Веги так горьки, что все сороки мира взлетают в небо и строят мост из своих крыльев, чтобы влюбленные могли встретиться на одну ночь истинной страсти.

— Да, любовь — это единственная радость в жизни, но мы сами часто портим ее, предъявляя слишком большие требования.
— Да… да… хорошо быть любимой…

— Почему ты так часто закрываешь глаза?
— Говорят, что если смотреть на человека, с которым проводишь много времени вместе больше пятнадцати секунд, то можно влюбиться… я боюсь в тебя влюбиться…

Моя машина — моя крепость; удобный руль, уютное свечение приборной доски, сиденье с подогревом; взять с собой кружку-термос с кофе — что может быть безопаснее и надежнее, чем кружка кофе в гнезде над пепельницей…

 Пытаясь сделать все его усилия напрасными,
Жизнь

Ах, как прекрасно любимую женщину целовать в губы — разве что-то может быть лучше на свете?

Когда-нибудь всё это закончится и мы будем свободны. А захочет ли Грин быть со мной — на свободе? Сейчас есть только я — здесь, за стенкой. Мало ли девчонок моего возраста ходит по улицам? Красивее, стройнее, веселее, с аккуратными ногтями? Похоже, сейчас для него я единственная девушка, потому что я просто здесь одна. А потом что? Стоп. Зачем я это делаю? Гораздо проще оставить человека, если он тебя чем-то обидел.

Every time you’re here I can love
Don’t you know I’ve been waiting so long
Like a first time give me this madness
Just stay and look into my eyes.

Макс бросала меня пять раз. Но что я сделал, а? Я отчаялся? Нет. Я снова отправился на битву и завоевывал ее каждый чертов раз.

— Ты выиграла, поздравляю.
— Нет, мы оба проиграли.
— И что ты проиграла?
— Тебя.

По лужам облака плывут,
последний снег зачах,
и сосны держат синеву
на бронзовых плечах.

На все лады поют ручьи,
что всё в твоих руках,
гуляют важные грачи
в потёртых сюртуках.

Дождям — в жемчужную росу,
метелям — в память лет,
я, как огонь любви, несу
багряных роз букет.

Возьмёшь цветы, я, не дыша,
услышу — горячо…
и сизым голубем душа –
на белое плечо.

Кончится вечер, погаснет свет в твоем окне.
Он бесконечен с самим собой наедине.

Это удивительно, Молли, любовь остается в сердце, её можно забрать с собой. До встречи…

Настоящая любовь — это непросто, но она стоит того, чтобы за неё бороться, потому что, когда однажды ты её находишь, её уже невозможно заменить.

(Любовь не просто ищут. За неё борются. Ведь, если её потеряешь, ничем не заменишь.)

— Неужели ты так ничего и не понял? Есть то, что нельзя отремонтировать.
— Но я правда не понимайт. Я что-то не то удаляйт? А что тогда поломаться?

Сначала замечаешь прекрасную душу, а потом уже влюбляешься, потому что есть за что влюбиться.

Вы меня любите по-прежнему?

О, любите меня, не оставляйте меня, потому что я вас так люблю в эту минуту, потому что я достойна любви вашей, потому что я заслужу ее… друг мой милый!

Это посвящение длиною в жизнь, леди. Это не тот договор, который можно расторгнуть, когда ситуация осложняется и становится слишком трудно.

И любовь, она не должна нести в себе требование жертвы. Все жертвы в любви добровольны.

Just let me hold you like a hostage.

Больше, чем ты думаешь, — не уточняя, повела Гермиона плечом.

Вы пришли и этот вид стал казаться ещё прекрасней.

Одно касание пылающей души.
Одно касание.
Одно.
Ценою в жизнь.

До встречи с тобой я и не знал, каково это — смотреть на кого-то и улыбаться просто так, без причины.

Любовь – удивительное чувство, но оно не только чувство, оно – состояние всего существа. Любовь начинается в тот момент, когда я вижу перед собой человека и прозреваю его глубины, когда вдруг вижу его сущность. Конечно, когда я говорю «вижу», я не хочу сказать «постигаю умом» или «вижу глазами», но – «постигаю всем своим существом». Если можно дать сравнение, то так же я постигаю красоту, например красоту музыки, красоту природы, красоту произведения искусства когда стою перед ним в изумлении, в безмолвии, только воспринимая то, что передо мной находится, не будучи в состоянии выразить это никаким словом, кроме как восклицанием: «Боже мой! До чего прекрасно!»

Он ушел, но его запах остался. Коктейль из юности, сигарет, вулканического темперамента и ментоловой жвачки.

Ты как будто смесь всех цветов сразу. На полной яркости.

Эмоции — это лакмусовая бумага проведенного времени. Если они положительные, значит время прошло не зря.

Сердца даны нам, чтоб любить, уста — чтоб целоваться.

От дерзкого взора
В ней страсти не вспыхнут пожаром,
Полюбит не скоро,
Зато не разлюбит уж даром.

…Разве для любви нужны слова?
Олико помнила каждое слово, которое он сказал ей в те дни, каждый вздох, каждое «и». Потому что для любви — что ни говори — нужны слова.

Женщины — это лучший наркотик.

Хочешь, я в глаза, взгляну в твои глаза,
И слова припомню все и снова повторю:
— Кто тебе сказал, ну кто тебе сказал,
Кто придумал, что тебя я не люблю?

Я каждый жест, каждый взгляд твой в душе берегу,
Твой голос в сердце моем звучит, звеня.
Нет, никогда я тебя разлюбить не смогу,
И ты люби, ты всегда люби меня!

Словно нож ударил в спину,
Я влюбился в свою же картину.

 Человек, который любит, становится душой прекрасны

Безобразное – взгляд медузы Горгоны из Авгиевых конюшен.

Ты, моя зеленоглазая колдунья, моя загадочная сирена в руках другого!… Твое тело отдано чужим ласкам, чужим поцелуям…

В думах, в сердце только ты один.
Не могу любить наполовину,
Мир велик, но в нем один мужчина.
Больше нету на земле мужчин.

Она любила говорить: «Все пути ведут тебя к твоему предназначению». И для неё в этом определенно что-то было.
А для Уве скорее кто-то.

В ней все, что к ней меня влечет, –
Божественна она.
Но ей не быть моей – душа
Другому отдана.
И все ж люблю я, и любовь
Чем старе, тем сильней.
О, как разбила сердце мне
Любовь к Алисе Грэй!

Кое над чем время действительно не властно. Например, над любовью.

Хорошо, когда есть о чём помолчать. В идеале – с кем.

Увидев тебя, я влюбилась
В твои красивые глаза
Другого я не желаю
Мои глаза видят только тебя
Прошу, умоляю
Не люби другую
Я не смогу жить без тебя.

Такие уж мы, девушки: когда мы любим, то отдаём всё, что у нас есть.

Ты подарил мне бесконечность, в считанные дни.

Это не яд. – Она наклонилась и крепко поцеловала его в губы. – А если яд, то мы умрем вместе.

Его улыбку я бы точно узнала. Где бы ни увидела.

Я бы хотела спать только днем, а все ночи бродить по улицам или сидеть возле беседки и смотреть на звезды, считая их до рассвета и складывая получившиеся числа, чтобы к концу жизни сосчитать их все. Я бы хотела дышать только этим свежим прохладным воздухом с ароматом асфальта, мокрой травы и цветов. Слышать только уханье сов, стрекот сверчков и шелест ветра. Когда почти все спят, а ты одна идешь по пустому городу — такое чувство, что весь мир принадлежит только тебе. Я бы хотела провести свою жизнь именно так.

Любовь всегда находит путь назад…


Любовь меняет нас.

Она занимает лучшие апартаменты в моей голове, и я не могу заставить ее съехать.

Даже если бы ты создана,
ветром,
пеплом,
порохом,
бурей в пустыне,
островом,
океаном,
планетой,
городом,
той, никогда не любившей меня —
я бы любил тебя.

Как с милой я бываю,
Я весел — и грущу;
Сказать «люблю» желаю,
И слов я не сыщу.
То взор ее пленяет,
То сердце рвет мое,
Но, ах, она не знает,
Что я люблю ее.

Вэй У Сянь залез в окно по дереву магнолии, росшему рядом с библиотекой. Лицо его сияло: «Лань Чжань, я вернулся! Ты скучал, а? Все эти дни ты скучал по времени, когда я переписывал правила, сидя рядом с тобой?»

Лань Ван Цзи сидел, словно древний медитирующий монах, не замечающий ничего вокруг. Он даже продолжил раскладывать книги по стопкам с бесчувственным выражением лица. Вэй У Сянь, как всегда, по-своему истолковал его молчание: «Хоть ты и не хочешь признаваться, я знаю, что ты скучал по мне. Иначе зачем сегодня утром ты следил за мной из окна?»

Я с тобой — герой! Я с тобой — ковбой!
Я с тобой, — я твой!
Защитить смогу тебя,
Я смогу ты верь, всё смогу теперь,
Ты поверь в меня.
Тома, я люблю тебя!
Тома, Тома — выходи из дома,
Тома, Тома — я страдаю, Тома…
Тома, Тома — выходи из дома,
Тома, Тома — я страдаю, Тома…

О, милая! Нет ночи без тоски,
и я, как ночь, хотел бы вас окутать
объятьями, дыханье у щеки
почувствовать, дыханьем кудри спутать,
как перышки огня — поднять и опустить,
и в том огне сгореть: и медленно и дивно.
И помнить, как тонка блаженной жизни нить,
и как внезапна смерть, как разуму противна.
Хотел бы деревенским дурачком
родиться, чтобы вы меня жалели,
хотел бы я младенцем в колыбели
коленей ваших — засыпать ничком.
За эту прядь нежнейшую со лба
я б умер, умер, умер без печали.
хотел бы я, чтобы глаза встречали
ваш взгляд с портрета: в нем моя судьба.
О, я умру, я сердце разорву,
я кровью напою румянец поздней розы
и просьбу уроню в осеннюю траву —
не дерзостным стихом,
но стоном горькой прозы!..

Одуванчиков жёлтые лужицы,
утонула в них бабочки тень,
мотыльками пух тополя кружится,
и фонтаном бьёт в небо сирень.

В палисаднике алые всполохи –
распускает тюльпан лепестки,
не грусти, что метели черёмухи
серебрят нам сегодня виски.

Если что-то и было впустую,
не жалей и корить не спеши,
я пушинками лёгкими сдую
все былые печали с души.

А берёзе высокой и гибкой
кружевная накидка к лицу…
ради взмаха ресниц и улыбки
собираю слова, как пыльцу.

Подумала о своей маме: самое прекрасное в ней было то, что она смотрела жизни в глаза и, несмотря на то, чем швырялась в нее эта жизнь, никогда переставала быть романтиком. Для этого нужно большое сердце.

Он рассчитывал, добыть её, ещё не познавшей мужских ласк. Словно только что расцветшею розу, с бутоном наполненным утренней росой, которую садовник еще не успел срезать с куста. Конечно, красивая роза, она и стоящая в вазе, останется таковой, вот только таких уже чувств она не вызовет.

Любовь преображает. Преображает объект чувства в глазах любящего. А гнев раскрывает глаза.

Будь осторожна. Хотя бы из-за новой ночнушки. Она тебе так идет.

Усердным взором сердце и ума
Во тьме тебя ищу, лишенный зренья,
И кажется великолепной тьма,
Когда в неё ты входишь светлой тенью.

Домик маленький, шесть соток — садоводство.
Крыша ржавая, сарай из трёх досок.
Яблоня под яблоками гнётся,
И две пары из пяти носок
Сохнут на верёвке у сарая.
Рукомойник из бутылки Спрайт.
Кот, лежит на солнце, загорает.
До весны, не простоит сарай-то.

Я выбрала тебя по запаху. Знаешь, бывает, что картинка визуально прекрасна, а в жизни человек абсолютно безвкусный, пахнущий пустотой, прозрачностью. С тобой по-другому. Первый раз глаза в глаза, помнишь, ты опоздал в тот день? И бутоны меж ребер расцвели, а вокруг нас аромат, терпкий, насыщенный, густой, его даже можно было потрогать, с наслаждением окуная пальцы. И что бы дальше не произошло, эти оттенки останутся в памяти навсегда. Закрою глаза где-нибудь на другом конце планеты, а ты во мне. Даже после сквозного проветривания.

 Мне казалось, что я один в проигрыше из-за своих ч

Нужно знать слово. Это заветное слово на заре, после первой весенней грозы, раз, лишь один раз в своей жизни молвит лебедке лебедь. Это верное слово знает и дикий гусь. Услышав, лебедка повторяет слово и на всю жизнь слюбляется с лебедем. Вот почему так крепко брачатся и лебеди, и гуси.

Когда его руки сомкнулись у нее за спиной, она подумала, что мало кто из всех живущих на земле людей знает толк в обнимании — немногие, наверное, понимают, как прекрасно находится в объятиях другого, когда хочется замереть и не двигаться часами. Конечно, есть такие, но их меньшинство. Чтобы по-настоящему оценить объятия любимого человека, надо прежде узнать, каково без них.

Я создал это море сам,
Теперь меня не переплыть.

Если хочешь разлюбить человека, дай ему адекватную оценку.

Если бы его тон был другим, не таким участливым, я бы ничего не сказала, но он говорил так, будто хотел услышать

Казалось, единственное светлое, что осталось в мире – её глубокие, проницательные глаза.

Мне не нужны другие союзники. Только ты.

И такое это было счастье — кататься с ним на велосипеде. Он тихонько целовал меня в затылок, думая, что я ничего не замечаю, а мне хотелось умереть – такое это было счастье!

Где же вы, где же вы, счастья острова?
Где побережье света и добра?
Там, где с надеждами, там, где с надеждами
Самые нежные дружат слова.

… слишком долго сидели вы среди дядюшкиных книг. Там девицы только и делают, что влюбляются. Все до единой. Если бы они и в жизни так любили, никто бы не писал подобных книг.

Если часто ходить одним и тем же маршрутом, то можно и встретиться.

Ты остался лишь грезами о совершенстве
Иллюзией счастья.
Я не знаю как долго кружить мне на месте,
В вальсе безучастья
Предпочту я реальности сон о блаженстве.

Ну здравствуй!
Ворвался в твою жизнь, как камикадзе,
Навряд ли теперь сможешь отвязаться.
Привыкла так сильно, хоть душат токсины не можешь дышать без меня,
Ну здравствуй.
Ворвался в твою жизнь, как камикадзе,
Навряд ли теперь сможешь отвязаться.
Привыкла так сильно, хоть душат токсины не можешь дышать без меня.

Скажи как дальше жить, если одна твоя улыбка способна космос уничтожить?
Когда в твои глаза попало солнце,
как с этой химией бороться?

— Da mi basia mille, — шепнул Джейми.
Подари мне тысячу поцелуев. Небольшая цитата из Катулла, выгравированная внутри кольца. Наклонившись, я подарила ему один из этой тысячи.
— Dein mille altera, — отозвалась я.
А потом еще тысячу.

И пока все люди выдыхают углекислый,
Мулатка, ты выдыхаешь углесладкий.

Странное дело, у тебя внутри столько яда, но, несмотря на этот яд, или, может, как раз благодаря ему, ты для меня совсем особенная, родственная душа, что ли. И я тебя люблю. Я в тебя сразу влюбился, когда ты впервые вошла в кафе «Кундера» и посмотрела тревожным взглядом.

Твои глаза, как в рекламе Виши
Смотрю в них и камень с души.

Белла, до тебя моя жизнь казалась безлунной ночью, тёмной, озарённой лишь сиянием звёзд – источников здравого смысла. А потом… потом по небу ярким метеором пронеслась ты. Пронеслась и осветила всё вокруг, я увидел блеск и красоту, а когда ты исчезла за горизонтом, мой мир снова по грузился во мрак. Ничего вроде бы не изменилось, но, ослеплённый тобой, я уже не видел звёзд, и всё лишилось привычного смысла.

Ведь любовь это то прекрасное чувство, которое есть начало новой жизни и она помогает творить нам чудеса.

L’amour est une prison
Où l’on passe ses nuits
À goûter mille émotions
Et à faire des folies
Et les heures
Si légères
Semblent trop brèves

— Я так скучал по тебе, — признался Драко.

Сердце может думать, что ему-то виднее, но чувства знают, что разлука вымарывает людей из жизни. Друг становится предателем, удаляясь – пусть с тоской, пусть с неохотой – из нашего пространства, и мы, несмотря на все мольбы сердца, судим его по всей строгости.

…Я понял, что скучаю по тебе, как по марту, как по цвету фиалок, как по запаху весны.

«Любить — нужно беспощадно, да, беспощадно».

Заполучив тело мужчины, через шесть ночей женщина и сердце его заполучит.

Любовь способна многое одушевить.

Она верила в судьбу. Какими бы путями ты ни шел, все они в конце концов «приведут тебя к твоему предназначению».

Любовь, это как навешивать друг другу долги, только без контракта. Каждый настаивает на своей идее понятия любви и толкает её партнёру. Как я и говорил, обмен самолюбием.

Песенки новой нехитрый мотив я извлекаю из струн дождей,
Я буду носить ее возле сердца по светлым залам и кабакам.
Я буду сплетать паутину сказки, морочить души смертных людей
Скрывая свой магический дар в обманчиво слабых руках.

Он смотрел на неё часами, но ему всегда было мало. Он целовал её долгими минутами, но ему хотелось ещё. Он мог любоваться ею вечность. Она – его неутолимая жажда.

Да, я ищу пути к твоему сердцу, я этого и не скрывал. Ищу и так и эдак, с надеждой и упованием… Можно тебя поцеловать? Я так и думал. Никогда нельзя делать то, чего больше всего хочется. Может, разве что в раю. Или в раю просто перестаешь хотеть?

Я не маньяк, я просто люблю тебя. Я хочу быть с тобой всегда, прижиматься к тебе во сне, хочу целовать твои брови и рот, и пальцы, которые ты грызешь, и заплатки на твоих джинсах, и рожицу на твоей майке… Я хочу носить тебя на руках и любить везде, где только можно, хочу двенадцать детей, рыжих и хулиганистых, с разбитыми коленками и курносыми носами, с бессмертными душами, в которые никто никогда не забьет гвозди… Но этого все равно никогда не будет, зачем же ты так злишься, когда я об этом говорю?

А ты знаешь, что твои уши просвечивают красным, когда ты стоишь перед окном? Я не издеваюсь, вовсе нет, я в жизни еще не был так серьезен. Кто уродина? Ты? Шутишь? У тебя самые черные глаза на свете, о твои ресницы можно обжечься, а в волосах светит солнце. Ты — как тюльпан на тонкой ножке, как…

Все, все, больше не буду. Я не кричу, я шепчу, меня еле слышно. И это не я нагибаюсь, это меня притягивает. Здесь очень жарко. Нет? Ну, значит, тепло. Я совершенно здоров, просто здесь жарко, или тепло, или еще что-нибудь в этом роде, а этот свитер кусается. Больше, наверное, мне нельзя к тебе приезжать? Я сам все испортил, я понимаю. Прости. Так могу я приехать еще?

Любим и ссоримся, упрекаем и отрицаем.
Я не могу представить, каким станет мир без тебя.
Радость и хаос — демоны, что спрятаны в нас.
Я бы пропал, если бы ты оставила меня одного.

В это может быть сложно поверить, но любовь порой бывает неизлечимой.

Говорить о тебе в прозе – преступление.

Когда думаешь обо всех этих бесчисленных галактиках и комбинациях ДНК и встречаешь, вопреки мизерности шансов, того самого человека – это чудо.

Где-то летом, звёзды нам улыбались,
Где-то летом, наши мечты сбывались,
Где-то летом, звёзды нам пели песни,
Где-то летом, были с тобою вместе.

— Кем вы приходитесь мистеру Галлагеру?
— Я его партнёр. Любовник? Родственник?

Она не источала громких фраз, не вела безумолчных бесед, не делала ничего, что могло бы привлечь его или произвести о ней вымышленное впечатление. Иные бросали на это все силы, но коснулась сердца она. Та, — что провела пальцами по его душе, обнаружила в неё трещины, и заполнила их собой.

Я счастливчик, раз у меня есть человек, с которым так трудно прощаться. Я перефразировал цитату из «Винни Пуха», но это правда.

Я видел во сне твою душу.

Любовь должна быть теплой и уютной, чтобы можно было утыкаться в нее зимними вечерами и греться.

Без нежности нет за земле любви,
Как нет и листвы без весенних почек.

Хорошая ты женщина, — капризная, эгоцентричная, ревнивая, но хорошая.


Идеал и реальность сливаются в любви.

Город, в котором я родился, нес в себе дух волшебства. Гротескные персонажи могли существовать только в настроении моего городка с множеством устремленных в небо готических шпилей старинных кирх, аккуратных мощеных улочек и площадей, где по ночам собирались и плакали призраки ведьм, колдунов, еретиков-ученых, алхимиков разных мастей, которых во времена инквизиции предавали огню «к вящей славе Божьей». Их плач был обращен в прошлое, а носился над сегодняшним городом воющими балтийскими муссонными ветрами. Прошлое слышалось в ночных шорохах, которые могли распознать лишь дети. Временами старые кирхи, построенные не на фундаменте из камня, а только на горячей пламенной вере, взлетали к небесам, к которым были устремлены, и тогда в городе слышались стоны грешников, которых не обняло безземельное Небо.
Старая черная река П. дважды в год «вспухала» и отравляла миазмами горожан. Кто был мудрее, тот знал, что на Рождество и Пасху со дна пытаются встать истлевшие тела брошенных туда когда-то злодеев и разбойников, и выйти раньше времени на Суд Страха. И ведьм, которых проверяли не огнем костров, а бросанием их в воду. Если молоденькая рыжая красавица с зелеными глазами, на которую донес толстый бюргер-сосед, не тонула, значит, она объявлялась ведьмой, и ее сжигали на костре. Если тонула, тогда Церковь признавала за собой ошибку и молилась за душу праведницы, безвинно пострадавшей ради Христа и получившей на Небе венец святой мученицы. Бюргер-доносчик оставался не узнанным, потому что в инквизиторский ящичек для писем — «уста правды» — разрешалось бросать анонимки. Не узнанными оставались и причины, по которым донес: молоденькая гордая красавица отказала ему в любовных утехах — она, женщина с явными признаками ведьмы; слишком независимая, слишком красивая, с волосами цвета золотистой моркови и глазами, похожими на сверкающий малахит. Город был старинным для новых сказок, однако напитывал фантазии детей новыми волшебными историями.

Встречаться с кем-то. Не знаю даже, с кем. Мы, последние два человека в мире, которые остались. Но вот мы здесь, последние два человека в мире.

I got chills
They’re multiplying
And I’m losing control
‘Cause the power you’re supplying
It’s electrifying!

Если тебя переполняет
Любовь,
Но…
Ты такой скромный, чтобы это проявить,
Лучше последуй за мной,
Почувствуй свой путь…

Мне лучше приспособиться,
Потому что тебе нужен мужчина,

Мне нужен мужчина,
Кто может меня удовлетворить,

Мне лучше приспособиться,
Если я собираюсь тебе доказать,

Тебе лучше доказать,
Что моя вера оправдана,

Ты уверен?

Да, я уверен в глубине души.

— Вот я бы за тебя в воду не полезла бы.
— А я бы за тебя полез.
— А что ж ты не полез?
— Ты тонула?
— А ты ждёшь чтоб я тонула, да?
— Жду…

— Что будет теперь, дома?
— Не знаю. Надо забыть всё это.
— Я не хочу забывать.

You better shape up
‘Cause I need a man
And my heart is set on you
You better shape up
You better understand
To my heart I must be true

Nothing left
Nothing left for me to do

У любви долгое эхо.

Я увез Женевьев де Буа к себе на родину. В Скандинавию, и там признался ей в любви. И там же она приняла решение, которое сыграло ключевую роль. Она поклялась уберечь меня от всех человеческих опасностей этого мира. Хотела, чтобы я был жив. Только это имело для нее значение. Моя озорная девочка… Она, смеясь, похитила магию северного сияния, и наделила ею мои глаза. Чтобы я мог видеть звёзды и то, что за ними. Взор вампира — последний Дар любимой.

Обетованных губ спасённые литеры,
Размеченные цветами
Глубокими и острыми,
Светлыми и тёмными.
Мы поднимали в воздух солнце,
И время созрело и внезапно треснуло.
Поцелуи из слов, мы преодолели немоту.
Но у воды была своя жажда, которая никак не могла напиться –
Так медлит капля на острие утренней травинки.

Слишком быстро ты дотянулся до тайны,
Ты желал невозможного.
Сияй, безумный бриллиант!
Запуганный ночными тенями,
И выставленный на яркий свет.
Ты сиял, как безумный бриллиант!
Ты был несносен в точности
случайного отбора,
Несясь на легком стальном ветерке.
Появись, бунтарь, ясновидец,
Появись, художник, узник, горнист
И засияй!

(Ты познал секрет слишком рано.
Ты выл на Луну.
Сияй же, безумный бриллиант!
Скованный тенями ночью.
И выброшенный на свет,
Сияй, безумный бриллиант!
И так, здравствуй уставший,
Случайно попавший,
Поймавший стальной бриз.
Давай же гуляка, провидец видений,
Давай, ты — художник, дудочник и пленник
Сияй!)

Солдат Первого Рейхсмата должен иметь холодный ум, горячее сердце и стальные мускулы, чтобы только одним видом своего мощного, натренированного тела наводить ужас на своих врагов!

— Я знаю! Я хочу… Я… Я хочу… Я хочу стать совсем крошечным и чтобы ты… Положила меня к себе в карман, а я там останусь, чтобы ты могла, когда захочешь, погладить меня по голове… Потому что я люблю тебя, Звёздочка.
— Что ты сказал?
— Что?

На улице без любви
Не видно людей.

Ты – единственный, кого я хочу,
О-о-о, милый,
Единственный, кого я хочу,
О-о-о, милый,
Единственный, кого я хочу,
Оо-о, единственный, кто мне нужен,

О, да. Действительно.

Я всегда выберу тебя.

Я вспыхиваю, я не могу остыть,
Ты окрутила меня, круг за кругом,
Круг за кругом, и еще круг…
Никто не знает, когда это прекратится.

Ты меня зажигаешь, заставляешь вздыхать,
Ты заставляешь смеяться, заставляешь плакать,
Поддерживай огонь мой любви,
Прикосновением бархатной перчатки.

Слеза росы и неба просинь
в густых ресницах васильков,
и грусть вечернюю уносят
метели белых мотыльков.

Ни травы, ни цветы, ни ясень
не ждут большой ночной грозы,
и мир так радужно прекрасен
в прозрачных крыльях стрекозы.

Пьянит и воздуха глоток,
и нежный аромат сирени,
и зайчик солнечный прилёг
на загорелые колени.

Трубят шмели, что ты пришла,
мы голубям накрошим хлеба…
и одуванчиком душа
летит на голубое небо.

«Под покровом тьмы» — какое чудесное выражение! Оно превращает ночь в тёплое, усеянное звёздами одеяло.

— После сегодняшней ночи ты, наверное, истощен.
— Это точно… Но как по-твоему, неужели я тоже кое-что не вспоминаю, находясь вдали от дома?
— Я на это надеюсь.
— Неужели, по-твоему, я не помню ту ночь, когда я вернулся из Сола после ловли сардин? Тогда всё было по-другому. Той ночью я в тебя влюбился. Прежде это было лишь физическое влечение… Но без чувств это ничто. Не стоит даже и вспоминать. Просто убогая возня. К счастью, с тех пор между нами такого не было.

Я улыбнулась, позволяя странному чувству распространиться по телу. Оно было прохладным и щекочущим – как будто расстегнулась цепочка и упала за шиворот.

…Любовь видна, как комбинация из-под платья…

Только ты и я и ничего вокруг,
Между нами любовь, и это словно сумасшествие,
И мы живем одной безумной жизнью на двоих,
Я полюбил тебя однажды, и я умру за тебя.

Из гавани желанья выходят каравеллы стремления, ведомые ветром воли.

— Хейден.
Он засмеялся и заглушил мотор машины.
— Ты произносишь мое имя, чтобы просто его повторить, или тебе есть что сказать в данный момент?
— Я просто его повторяю, потому что могу, но у меня и вопрос имеется.

— Как насчет убраться отсюда, Ковбой?
— Черт, давно пора

И вот опять в приёмнике толпа ребят,
Как зубы зверя клацают стальные двери.
Детка, я взял всю вину на себя,
Да только хитрый следователь не поверил.
И пусть сейчас мы не вместе,
Скоро снова пересекутся пути.
Я буду ждать тебя на этом же самом месте,
Через, примерно, от двух до пяти.

Берег песчаный.
На лодку рыбачью присев,
тебе внимаю —
этой повестью о любви
зачарован и опьянен…

…Счастье наполняет ее всю целиком, и требуется прилагать максимум усилий, чтобы скрыть свое состояние от друзей. Любовь – это ощущение именно такого счастья.

Их тела едва соприкасались, ладони скрепились замком, а сердца связались тонкой, невидимой нитью, что держала крепче тугой веревки. Тень падала на окна, казалось, будто они танцевали на стекле.

Гордость – романтика самолюбия, гордыня – его экспансия.

Никогда не знаешь, сколько времени уйдет на то, чтобы залечить рану, нанесенную разлукой.

Страх и возбуждение идентичны, это оттенки одного и того же чувства.

Её же, видимо, забавляло, что я ничего не отвечаю и разговариваю с ней одним лишь взглядом. Порой девушкам большего и не надо. Они ведь так хотят, чтобы их слушали, так что слышать было необязательно.

Любой парень нашёл бы удовольствие в издевательствах от прекрасной девушки.

И если когда-то,
спустя десять зим,
ты встретишь меня в толпе,
найдешь меня серым, безликим, пустым,
ушедшим в чужую тень,
схвати меня крепко,
сожми воротник,
встряхни меня за плечо,
скажи, что я трус, неудачник и псих,
брани меня горячо.
Заставь меня вспомнить
ночной океан,
рассветы, ромашки, джаз.
Прижми свои губы к холодным губам,
заставь меня вспомнить нас.

Все хорошо. Всё хорошо. Это я. Всё хорошо. Ты в безопасности.

— Кто такой Генри? Твой репетитор? По математике? Хорошо. У тебя презервативы есть?
— Ма-ам! Мы занимаемся в школе. В кабинете.
— Что?!? И что? Страсть может охватить внезапно. Страсть не ждёт нужного времени. Взять твоего отца, первый раз у нас был секс в церкви. Это последнее место где я планировала потерять девственность.
— У меня всё будет по-другому, я выберу место и время, и это будет только по большой любви.

У тебя любовь изменила обоняние, ты вербне стал предпочитать фиалки, а во мне она изменила душу, и я при всей моей порочности предпочитаю, чтобы Лигия была такой, как она есть, чем чтобы она походила на других.

С тобою я понял, кто я такой,
Все мои страхи далеко-далеко.
В этом городе, в этой квартире,
В этой жизни, в этом странном мире…

Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно — ощущать себя парящей над облаками просто потому что он сидит рядом.

— Я люблю тебя, Пенни! Я всегда любил тебя! Прости. Я люблю тебя!
— Я люблю тебя!

Я хочу обнимать не твоё тело, а твою душу.

Милее тебя только ты, когда с улыбкой на лице.

— Ум, Фак! Не могу, милая. Прости, но… Только так можно выразить какая вкусная у тебя паста.
— Успокойся, Джо, то есть, Фрэнк.
— Она такая вкусная, что знаешь, Фак, как вкусно. Это, знаешь, комплимент. Так вкусно. Лучше, чем в Нью-Йорке.
— Я счастлива и без факовых комплиментов. Тебя подводит память, милый. Это испанские помидоры, от них нет даже аромата.
— Па, у тебя болезнь Альцгеймера?
— Ностальгия компенсирует недостаток вкуса и стимулирует мозг, создавая то, чего нет.
— Ладно, знаешь, то, что ты готовишь — атасно! Что это с вами случилось? Я пытаюсь маме сделать комплимент, а вы несёте всю эту научную Факовую ахинею.

А вот для меня любовь — это когда я с другим существом чувствую себя лучше, чем наедине с собой.

О как бы хотелось. чтоб наши с тобой голоса,
Долетели до самого края света.
Не обращаясь в безмолвный прах,
Случись вдруг такое, о чём бы мы говорили потом?
О чём бы клялись мы друг другу на счёт раз-два-три?

Говорят иногда желания сбываются,
Но я больше не вижу смысла в этих словах,
С каких пор, почему? Сам не знаю.
Когда кончается дождь и начинается радуга,
Когда б не закончилась моя жизнь,
Я всегда буду верить, что найду, то что ищу,

Мы попадём туда, где ещё никто не бывал,
И пройдём то, что никто не испытывал,
Дай волю чувствам и раскрой глаза,
Наше время вдвоём, ведь я всё ещё вижу тебя.
Так условимся как мы скажем друг другу: Привет!
Потому что я следую на звук твоего имени.

По-моему, любовь — очень ценный бриллиант. Не стоит бросать, если нашёл.

Отец, мне не хватит смелости снова взглянуть на её слезы. И я не прощу того, кто заставил её плакать.

Тысяч и тысяч лет
Не хватит
Чтоб выразить
Малую толику Вечности
В которой я целовал тебя,
И ты целовала меня,
Утром,
В белом сиянии зимы
В парке Монсури, в Париже, В Париже,
На Земле,
Которая есть звезда…

Розовые. Твои любимые. Гардинные. В магазине сказали, гардении, балбесы, будто я не знаю, как ты их называла.

Я помню каждую деталь. Немцы были одеты в серое. Ты в синее.

Я хочу разрушить нашу дружбу,
Вместо этого мы должны быть любовниками.

Когда тебе было холодно, я надевал на тебя свой свитер, и мне становилось теплее. Когда тебе было больно, я сжимал зубы и шептал в гневе о себе. Я знал вкус твоих слез, бесконечно целуя мокрое лицо. А ты даже не знала, во сколько я завтра чужой. Я молился о тебе по средам, когда ты заводила будильник на восемь. А в четверг я тебя ненавидел. Без пятнадцати девять…

Мои чувства — то что я хочу сказать, в красивую песню…

Знаешь, я хочу, чтобы ты знала. У меня было много женщин. И девушек. Но ни с одной из них я не чувствовал такого. Даже когда я просто держу тебя в своих объятиях, я это чувствую.

Питер оставляет автографы своим гостям прямо на душе.

У нее были темные волосы, как и глаза, а мысли — ещё темнее. Она была непредсказуемая, наверное, поэтому я с каждым днём очаровывался ею все больше и глубже.

Le geôlier est une femme
Dont on est amoureux
Qui peut vous torturer l’âme
Ou bien vous rendre heureux
D’un sourire
D’une caresse
De mille choses

 Среди всех рук — твоя
Не похожа на другие
И помн

У каждого любовь своя. У любви имя одно, Любовь, а определения у каждого свои. И заключаться они будут в одном человеке. У каждого этот человек свой.

Форма её любви – безмолвная; но свободно идущая из глубинных лабиринтов души, – и прорастающая у сердца розами. Для кого-то, уготована рана от тонких шипованных стеблей; кому-то предназначена мягкость медовых лепестков. Сердце при этом будет оставаться полным нежности, а чувства, уязвимыми; но распоряжаться ими будут осторожно; то чудесно изливаясь и благоухая, – то вонзаясь и прячась в миг.

Просто позволь мне держать тебя, словно заложника.

— Красиво. На расстоянии.
— Да. Но всё уродливее вблизи.
— Но не ты.

Как это возможно, чтобы человек, впервые встреченный по воле случая, в одночасье стал родным?!

Mais quand tu penches la tête
Avec un soupir
Sur mon coeur, mon coeur s’arrête
Et je vais mourir…

В глубине твоего разума
Живет воспоминание.
Его трудно найти,
Когда ослеплен горем.

И её ледяной голос
Напевает мелодию.
Слыша, как она поет,
Дьявольски холодный дождь начинает идти.

Она не слышит твой голос.

– Я не хотела тебя встречать и заново влюбляться. Я не хочу носить эти платья, если ты заметил, они даже не мои. Не хочу выглядеть, как типичная нью-йоркская девушка только для того, чтобы понравится тебе. Я не хочу быть с человеком, который появляется в моей жизни, только когда ему удобно. Не хочу полюбить этот город, только потому что в нем живёшь ты, – я пустила слезу, такую горькую, наполненную разбитыми мечтами.

Я помню день! Ах, это было счастье!
С тобою первый раз мы встретились вдвоем…
То было осенью в холодный день ненастья,
Но мы весны уж лучшей не найдем!

Я помню день! Прекрасный день весенний!
Но расставались мы с тобою навсегда…
И на душе тоскливый гнет осенний…
Не знать весны б нам этой никогда!

Прошли года… Мы встретились с тобою…
Во мне угасла страсть, ты холодна, как лед.
И на твоих, и на моих сединах
Никто следа любви уж не найдет.

Время года и время суток неважно,
Разница в росте и географии тоже ни о чём не говорит.
Если кто-то запал тебе в душу так, что обжил там многоэтажку,
То бери от этого максимум и пари!

Влюбленность хороша тем, что быстро проходит…

Любовь проходит, но она, как и всё, не исчезает бесследно. У кого-то она превращается в теплые воспоминания, у кого-то в ненависть. Если этого нет, то любви не было.

Я готов стоять на краю пропасти, если ты будешь держать меня за руку
Я готов отдать тебе весь этот мир, если он тебе понадобится
Я с радостью подарю тебе свою жизнь, только лишь попроси
Я готов… быть с тобой счастливым, если мой мир тебе нравиться

Не посмею спросить, сколько нужно ждать тебя
Постесняюсь попросить поцелуя
Сделаю проще — уткнусь носом в ладони твои
И спрячу себя в тебе, безумно волнуясь

— И спасибо тебе за то, что завязал мне этот шарф!
— Да я тебе этих шарфов сколько хочешь завяжу!

 Любовь это тюрьма,
Где ночи томные проводишь
И ч

Просто смотри на меня. Представь, что в этом мире, только ты и я.

Он тоже не умеет на меня сердиться. Мы с ним как сырое дерево, которое ни за что не вспыхнет.

Используй все пять чувств, чтобы ощущать меня.

Поговорим о том, о сем,
Поговорим, как мы с тобой живем,
Ты отвечаешь песней мне,
Все происходит будто бы во сне.
Поговорим, поговорим:
Любовь растаяла как дым,
Но все же с голосом твоим
Поговорим.

Мне кажется, что тем кто любил тебя до безумия и зажег для тебя звезду, был я.

Я натягиваю на себя одеяло и плачу, но скоро перестаю. Какой толк плакать, когда некому оценить?

Он. Будет. Моим.

У него нет выбора.

— Бэтти, на протяжении жизненого пути у всякого мужчины встречаются роковые мгновения, когда он беспощадно рвёт со своим прошлым, и в то же время трепещущей рукой сбрасывает таинственный покров будущего. Вам ясно?
— Нет. Скорее туманно.

Нет, нет
Даже не пытайся
Ты проиграешь в любую игру, которую начнёшь
Потому что любовь куда выше нас, и значительно сильнее
Прячься, держи меня на расстоянии, плачь по ночам, пытаясь забыть.
Тебе не удастся
Ты ведь знаешь, ты всегда будешь моей.
Я люблю тебя

Высокую музыку не сочиняют: её улавливают и доносят.

Кто я такой?
Ты не ждала, но я здесь.
Встать на пути твоем — значит
Увидеть и умереть.

If you’re filled
With affection
Not..
You’re to shy to convey
Better take my direction
Feel your way…

I better shape up
‘Cause you need a man

I need a man
Who can keep me satisfied

I better shape up
If I’m gonna prove

You better prove
That my faith is justified

Are you sure?

Yes I’m sure down deep inside

Наконец то я поняла ради чего столько времени уничтожала все живое. Я искала то, что не захочу убивать. Нечто, что хотела бы защищать. Ради этого я столько сражалась. И я нашла тебя.

Требовать еще больше от отношений всегда нормально. Потому что любви не бывает много. Хочется больше. Всегда.

Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои вполукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
Не гляди на ее запястья
И с плечей её льющийся шёлк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.
Я не знал, что любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другова,
Молодая, красивая дрянь.
Ах, постой. Я её не ругаю.
Ах, постой. Я её не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.
Льётся дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углу прижимал.
Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.
Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь — простыня да кровать.
Наша жизнь — поцелуй да в омут.
Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их на хер…
Не умру я, мой друг, никогда.

Море ей снилось так часто, что даже её карие глаза начали менять цвет.

– Я хочу ненавидеть тебя каждой клеточкой своего тела. Хочу забыть каждое воспоминание, которое хоть отдаленно напоминает о тебе, – мое сердце болело от каждого его взгляда.
– А я хочу помнить каждый момент, связанный с тобой. Хочу так глубоко усадить свои чувства, чтобы они никогда не теряли тебя.

— Ты очень красивая.
— Даже в штанах для печения?
— Особенно в штанах для печения.

Я соскучилась. Может, возьмём какой-нибудь фильм и не будем его смотреть?

Грейнджер? — позвал Драко, и Гермиона повернулась. — Оставь себе. Тебе она идёт больше.

— Кто мы друг другу?

— Это ты загадывала то желание, — внезапно произнёс Малфой, повернув к ней голову. — Так разве мечты существуют не для того, чтобы сбываться? Иначе какой чёртов смысл в желании, которое загадываешь лишь раз в год? — показательно фыркнул он.

— Значит, ты… мой?

Как она могла интерпретировать это иначе?

— Значит, — просто ответил Малфой, внимательно смотря на неё.

Хейден заставил меня забыть, что я пришла сюда для того, чтобы выкинуть его из головы.

— Солнце встает и заходит изо дня в день. То же с жизнью, в ней есть темная и светлая сторона. У некоторых солнце светит постоянно, а кто-то все время живет во тьме. Знаешь, чего боятся люди?
— Что исчезнет солнце, дающее им свет. Наблюдать, как оно угасает и осознавать, что больше никогда его не увидят. Лучше изначально жить во тьме, но я ощущал тепло и морщил брови, глядя на солнце. Поэтому мне страшно… Но, Хэ Вон, ты мне нравишься.

Любовь — это не кипение страстей, не эмоции, не чувственные переживания, а готовность делить с близким человеком радость и горе, готовность терпеть его недостатки, подставлять плечо, когда трудно, и быть ему благодарным.

Мог бы я ее догнать, сказать, что не отпущу? Я искал других женщин, оставаясь все время в одиночестве. Иногда мне кажется, что судьба или Вселенная существует — она была моей копией: такая же холодная, а порой горячая, так же ищет истину, которая неизвестна никому.

Так всегда бывает весной: посмотри как прекрасен мир! В такое время мне бывает жаль, что я не родился бабочкой… или цветком…

А час придет, нас погребут под тиссом;
Но ты воскреснешь, как шиповный куст,
Иль белым возродишься ты нарциссом,
И, вверясь ветру, возжелаешь уст
Его коснуться, — по привычке старой
Наш затрепещет прах, и вновь влюбленной станем парой.

Вся моя борьба была тщетной! Ничего не выходит. Я не в силах справиться со своим чувством. Знайте же, что я вами бесконечно очарован и что я вас люблю!

Смысл любви – не в том, что мне хорошо и приятно, а что хорошо тому, кого я люблю.

 Во мгле ночной, ощущая легкий ветерок, они впервые

Кто тебя выдумал, звёздная страна?
Снится мне издавна, снится мне она.
Выйду я из дому, выйду я из дому –
Прямо за пристанью бьётся волна.

Ветреным вечером смолкнут крики птиц.
Звёздный замечу я свет из-под ресниц.
Тихо навстречу мне, тихо навстречу мне
Выйдет доверчивый маленький принц.

Самое главное – сказку не спугнуть,
Миру бескрайнему окна распахнуть.
Мчится мой парусник, мчится мой парусник,
Мчится мой парусник в сказочный путь.

— Эсеры, Муравьев, немцы, война, революция — все это чепуха…
Сергей таращит пушистые ресницы:
— А что же не чепуха?
— Моя любовь.
Внизу на Театральной редкие фонари раскуривают свои папироски.
— Предположим, что ваша социалистическая пролетарская революция кончается, а я любим…
Среди облаков вспыхивает толстая немецкая сигара.
— …трагический конец!… а я?… я купаюсь в своем счастье, плаваю по брюхо, фыркаю в розовой водичке и пускаю пузырики всеми местами.

А на море белый песок,
Дует тёплый ветер в лицо,
Можно даже неба коснуться рукой.
Буду очень-очень скучать,
Буду о тебе вспоминать,
Даже если ты далеко-далеко.

Змеи врали страннику, что с ней не станет счастлив он,
Но он упрямо верил, что найдёт покой в её глазах.

Я помню голос милых слов,
Я помню очи голубые,
Я помню локоны златые
Небрежно вьющихся власов.
Моей пастушки несравненной
Я помню весь наряд простой,
И образ милый, незабвенный
Повсюду странствует со мной.

Разыщу я однушку, нарисую татушки и уеду в Санкт-Петербург,
Я устроюсь в «Афишу», разгорится кострищем зависть бабушкиных подруг.
Это мне сказал сделать Слава — мой хороший друг:
Чемодан, вокзал, поезд «Москва-Санкт-Петербург».

Счастлив тот человек, который научился всех любить втайне. Он не требует любви от других, его не интересует, любят его или нет.

— Бен… Посмотри на меня.
— Нет, смотри на меня! Ты любишь меня, помнишь?
— Нет, не любишь.
— Любишь.
— Бен, смотри на меня… Бен, я не говорила, что люблю тебя, потому что считала себя недостаточно хорошей и думала, что в скором времени ты это и сам поймешь… Но, Бен, там я. Я на половину остров, на половину Аурадон. И еще… Ты всегда знал, кто мы и какими можем стать. Бен, теперь я знаю, что такое любовь. Бен, потому что я люблю тебя! Бен, я всегда любила тебя!

Все мелодии спеты, стихи все написаны,
Жаль, что мы не умеем обмениваться мыслями.

О, если б ты ушла, я ждал бы, как луну,
Я стал бы ждать, не отрывая взгляда, –
И всё смотрел бы
В сторону одну –
Лишь на восток, где ты, моя отрада…

— Он найдёт нас, верно?
— Наверняка.
— Этому никогда не будет конца… Я вся дрожу. Тоже мне, легенда. Ты, наверное, очень разочарован.
— Нет. Ничуть.
— Кайл, а женщины в ваше время, какие они?
— Хорошие воины.
— Да я не про это. Был кто-то особенный в твоей жизни? Ну, девушка у тебя есть?
— Нет. Никогда не было.
— Никогда?… Прости. Так много боли…
— Боль можно контролировать. Её можно выключить.
— И ничего не чувствовать?
— Однажды Джон Коннор подарил мне твою фотографию. Я тогда ещё не знал, почему. Такая старая фотография, выцветшая уже. Ты на ней молодая, как сейчас. Немножко грустная. Мне всегда было интересно, о чём ты думала в тот момент. Я запомнил каждую чёрточку твоего лица, каждую каждую чёрточку. Я сюда прибыл через время ради тебя, Сара. Я люблю тебя. Всегда любил… Я не должен был тебе это говорить.

Как там дела у прекрасной воительницы? Я за неё так переживаю! Она так прекрасна… Её красота просто сводит с ума!

Иногда для меня существуешь только ты –
Единственный огонёк холодной ночью.

…Я люблю тебя. Это не просто слова, правда люблю. Глаза ее снова наполняются слезами, она закрывает их. Даже в памяти этот миг навсегда останется наполненным огромным смыслом, и она знает это уже сейчас, пока все происходит. Она никогда не верила, что ее кто-то полюбит. А теперь начинается новая жизнь, это первый ее миг, и даже когда пройдет много лет, она будет считать так же: да, вот таким и было начало моей новой жизни.


У любви нет возраста, нет предела, нет смерти.

Мне не прочесть твои мысли,
Твои мысли загадка.
Ты разрушитель стандартов,
И ты нарушитель порядка.

Enchantress, давай топтать землю вместе.

Мне приснилось, что ты поцеловал какую-то девушку, а затем я поцеловала её – просто чтобы успеть почувствовать твои губы…

— Ты не хотела говорить последнее, да?
— Нет.
— Ого, ты первый раз призналась в любви, а я даже не настоящий!

Она начинает медленно выходить из вагона, смотрит на тебя и говорит тебе всем сердцем: «Ну подойди же… или «случайно» дотронься, сделай это, мы с тобой познакомимся, ты возьмёшь мой номер телефона, сразу напишешь, мы сходим на свидание и поедем в невероятное и счастливое путешествие под названием любовь…» Да-да, внутри люди не боятся так думать, так громко и, казалось бы, пафосно, но так честно и так искренне…

Даже в безумии, любовь остаётся любовью.

Твоя одинокая любовь – вкуснейшее вино, что сладостью своей пьянит душу.
Но не мне суждено быть тем кубком, где она обретёт свой покой.
Об одном лишь молю, небеса…
Пусть однажды найдётся тот кубок, что сумеет вместить её всю.

Берег реки — прекрасное место для серьёзных разговоров. Что бы ни было сказано, вода всё унесёт. А в лесу любое слово может упасть в землю и прорасти спустя годы.

Сначала Ты вошла в мой сон. Ритм моего сердца изменился.
Потом вошла в мою жизнь. И жизнь поменялась.
А теперь Ты в моем сердце. Моя душа изменилась.
Осталась одно место, куда Ты не вошла… и это — мой дом.
Войди и туда. Пусть изменится наше будущее.
Выходи за меня…

Да, ты не такая, как я, а я не такой, как ты, но поэтому мы и подходим друг другу. Мы разные, но мы похожи. Однажды ты сказала мне, что я делаю тебя хуже. А ты делаешь меня лучше. Я знаю, ты тоже чувствуешь это, Тесса. Да, я ни с кем не встречался, до тебя. Ты заставляешь меня хотеть быть чьим-то, хотеть быть лучше. Я хочу, чтобы ты считала меня достойным себя, чтобы ты хотела мен так же, как и я тебя. Я хочу спорить с тобой, даже орать, пока один из нас не признает, что мы не правы. Я хочу заставлять тебя смеяться и слушать твои рассуждения о классике. Просто… ты мне нужна. Я знаю, что бываю жесток иногда… хорошо, всегда, но это только потому, что я не знаю, каким еще можно быть. — Он переходит на шепот, глаза дико горят. — Я был таким слишком долго. И я не хочу больше быть таким. С тех пор, как встретил тебя.

Никогда ещё ни в кого не верил так, как ей
И никого никогда так не ценил

Хорошей музыкой может считаться та, под которую хочется заглянуть кому-то в глаза.

— Если бы ты не был за рулем, я бы тебя поцеловала, — сказала я ему.
Он свернул на обочину и остановил машину.
— Я больше не за рулем.

Тишина — безмолвная музыка души!

 Я прошу тебя, будь со мной рядом,
Ты — моя любовь

…Любовь – это загадочная и непостижимая связь между отдельными людьми, а не состязание в целесообразности, где любовная пригодность участников оценивается количественными показателями…

Если так —
значит, в мире какая-то ложь!
Так не должно быть!
Нет!
Потому что нужно: если мне — дождь,
то тебе —
солнечный свет.
Как дочка, солнечный! Как слюда!
Как трескучая пляска огня!
У тебя не должно быть дождей никогда.
Пусть они идут
у меня…

Нет ничего восхитительнее побега с любимым.

Для тебя я могу растаять
Ртутью серебристой,
Встать и в тот же миг
Закипеть и испариться для тебя.
Превратиться в полночь
Звёзды отражая
Всю тебя наполнить.

На самом дне долгой зимней ночи открытое кафе, окна которого гостеприимно источают леденцовый жёлтый свет, а из-за неплотно прикрытой двери доносится аромат свежего кофе, — это гораздо больше чем просто кафе. Это спасительная станция, контора по мелкому ремонту разбитых сердец, пункт раздачи таблеток от одиночества….

Тебе лучше приспособиться,
Потому что мне нужен мужчина,
И мое сердце запало на тебя,
Тебе лучше приспособиться,
Тебе лучше понять,
Я должна быть верна своему сердцу,

Ничего не осталось,
Ничего уже не поделаешь.

Он улетел, но он обещал вернуться!

— Думаю, какой же ты все-таки чудиковище!
— А я думаю, какая же ты все-таки красивая!

Детство — легкое, красочное и отнюдь не мимолетное, как принято считать, время жизни. Оно вечное, остается в человеке до последнего вздоха.

Я верила, что люди, встречающиеся на жизненном пути — не случайны. Верила, что перед земным воплощением мы заранее договариваемся об уроках, которые преподнесем друг другу. А то самое чувство, когда глаза встречаются и сердце пронзает молния, которое мы зовем любовью с первого взгляда — это воспоминание души.

Думаем друг о друге, радуемся, что живём,
Как невидимки, трещинки на лобовом.
И если ты меня спросишь, есть ли у меня секрет,
Я скажу, что счастлив, потому что у меня есть ты.

Дождь-дождь, мокрое небо, ни звезд, ни месяца,
Из всех известий только дождь, снова дождь, будет дождь…

Я не сводил глаз со звёзд и размышлял: интересно, что чье отражение, море — неба или небо — моря?

Любoвь — это наше всё,
Любoвь — это нaша стена.
Любoвь — это нaша слабость,
Любoвь — это мир и война.

Не абсурдно ли это — так кастрировать желания?
Угадывать, что правильно хотеть, вместо того, чтобы научиться слышать себя.

Чтобы знать, что же тебе на самом деле хочется, нужно иметь смелость хотеть и иметь сердце, которым чувствуешь мир.
Уязвимое сердце, живое.

В сущности она зеркало, в котором отражается часть твоего мозга. Если она прекрасна, то только потому, что прекрасно было твоё воспоминание. Ты дал рецепт. Кольцевой процесс, не забывай.

Объясните ночным звездам, почему им должны верить.
Соль земли — это их слезы, их свет только болью мерить.
Я ломаю вокруг стены, невзирая на их чувства.
Много знать для любви вредно – и там, за стенами, тоже пусто.

— Я смотрю на небо через твои глаза.
— А мне нет дела до неба, когда можно смотреть на тебя.

Прекрасное очарованием берёт душу в ласковый плен.

Завтра меня ожидает новое будущее. Мужественный парень, как огромный океан. Я буду искать мощного, как скала!… А вот галька меня не интересует.

Доброе утро. Пойдем позавтракаем, хихикало мое. Да, ночью был дождик, надо было погулять под ним. А пойдем сегодня? Вдвоем, просто так, я отменю дела, черт с ними. Сейчас догоню, поймаю и поцелую, будешь знать, как язык мне показывать. Спокойной ночи, счастье мое. Я люблю тебя. Но за этими словами, простыми, банальными, привычными стоит куда больше, чем за изощренностью стихов. За ними стоим мы, живые люди, порой смешные, порой немного грустные, но всегда — влюбленные друг в друга до неразрывности душ, до дрожи рук, до глубины глаз, до единства одного глотка воздуха на двоих. И поэтому… Доброе утро.

Скучно станет — звони, потусуемся вместе. И даже если не скучно, все равно звони. Всё равно потусуемся, буду ждать звонка.

Удовольствие — штука непредсказуемая.

У меня бегут мурашки,
Их становится все больше,
И я теряю над собой контроль,
Потому что энергия, исходящая от тебя,
Заряжает электричеством!

— Кэролайн, ты была моим другом, моей совестью, моим путеводным светом. Ты видела во мне свет, когда я видел лишь тьму. Ты спасла меня от отчаяния. Однажды ты сказала, что я влюблюсь без памяти даже не заметив этого. Так и случилось. День за днём, шаг за шагом, год за годом. В тебя.
— Я помню, как говорила это. Мы танцевали на моём выпускном. Так забавно, что у нас в памяти остаются именно такие вещи. Я помню, как ты сказал, что когда я буду готова принять тебя и ты будешь готов. Я готова. Думаю, часть меня была готова с того мгновенья, когда я впервые увидела тебя. Таинственного незнакомца, в коридоре нашей школы. Я всегда буду помнить это мгновенье. Даже спустя сотни лет я буду помнить его. За нас обоих.

Милая, давай не пойдём домой.
Как в первый раз, будем слушать прибой
И словно капли сливаться с водой.
Ты моя соль, моя сладкая соль.

Дай мне немного своей тишины.
Ты моё счастье, любимый мой ритм,
Тонкое чувство, волшебный цветок,
Мой постоянный ток.

Будем смотреть на отблеск луны
В зеркале моря и длинной волны,
В наших невечных, но зорких глазах.
Ты говоришь, что «за».

Нам не мешают люди вокруг.
Мы не одни на большом берегу.
Мы не одни в этом мире грехов,
Но нас возносит к свету любовь.

Я знаю, что не могу прогнать всё плохое. Ты права, я не могу. Но когда тебе снова будет плохо, я буду рядом.

Едва лишь голос твой я услыхал, –
Как гуся первый крик
В небесной вышине, –
Утратила покой душа,
В заоблачные дали устремясь…

Вот бываешь, смотришь на мир грустными глазами
И даже привет от неё, уже спасает тебя от бесконечного дождя

 Тюремщик — это женщина твоя,
в которую влюблён
Ч

Отношение к женщине — лучший способ проверить благородство мужчины.

— Обещай кое-что…
— Что угодно!
— Не торопись… У меня пять лет не было секса…
— У меня тоже! [видя недоверие на лице Синтии] Я ведь женат…

Зачем смотреть на звезды, если есть её глаза?

Но просто смотреть стоит дороже,
Чем знать, что ты хочешь уйти.
Я одинокий айсберг,
Принадлежащий тебе.
Рядом с тобой, оу е…
Я начинаю дышать
И моё холодное море
Теплеет с каждой волной…
О знала бы ты, как мне грустно,
Что я могу предложить.
Я — одинокий айсберг.
Ты — вся моя жизнь.

Несколько секунд они стояли молча, он обнимал ее, щекотал дыханием ухо. Большинство людей проживают целую жизнь, ни разу не ощутив такой близости, подумала Марианна.

— Я люблю тебя, — шептал он.
— Как это? — в шутку спросила я.
Он задумался на секунду, а потом уверенно ответил:
— Ну, вот если ты засмеешься, я тоже захочу смеяться.
— А если я заплачу?
— Если заплачешь, я возненавижу весь мир и захочу его уничтожить, чтоб вместе с ним не стало и причины твоих слез, — серьезно ответил Саша.
— Глупый, достаточно просто уничтожить причину моих слез!
— А это так, на всякий случай, — сказал он, и улыбнулся.

В стуже вечной бесконечности Рай отапливается дыханием любви, а ад – кострами ненависти.

Не только счастье жизни мужа зависит от жены, но и развитие и рост его характера. Хорошая жена — это благословение Небес, лучший дар для мужа, его ангел и источник неисчислимых благ: ее голос для него — сладчайшая музыка, ее улыбка освящает ему день, ее поцелуй — страж его верности, ее руки — бальзам его здоровья и всей его жизни, ее трудолюбие — залог его благосостояния, ее экономность — его самый надёжный управляющий, ее губы — лучший его советник, ее грудь — самая мягкая подушка, на которой забываются все заботы, а её молитвы — его адвокат перед Господом.

Я могу чувствовать ваш взгляд, господин фон Шёнбург-Хартенштайн.

Камни почувствовали б ваш взгляд.

С интенсивностью, с какой ваш зрачок выпивает отраженный мной свет, даже до гранитного баобаба достучалась бы фраза, спетая столько раз далекой английской леди, что не пела её и с одной двадцатой вашей, сэр, вовлеченности –

I love you till my breathing stops.

Вы выжигающе интенсивно обожаете меня.

— Мне кажется, я должна тебе кое-что сказать, но не знаю как.
— Просто скажи, да и всё. Мы взрослые люди и всё, наверное, скоро погибнем. Так что…
— Ты будешь просто потрясён.
— Я уже потрясён.

Солнце освещало кухню через большое деревянное окно. Запах свежесваренного кофе заполнял пространство. Глубокий вдох смеси весеннего запаха и кофе. Кусочек маслянистого торта. Хороший глоток из чашки. Пара сверкающих глаз напротив меня. Обволакивающая тишина. Такая нежная и трепетная — идеальная для воскресного утра. Президент не сможет сделать вас счастливым, даже если у него есть шоколадная фабрика. А вот человек, с которым можно разделить такое утро, это самый главный выбор в вашей жизни.

Пусть мир весь рушится, пусть жизнь моя идет ко дну
— Любил, люблю и буду до конца любить тебя одну!

Где бы ты ни была, я всегда тебя найду.

I wanna ruin our friendship,
We should be lovers instead.

 Когда я смотрел в её глаза, я видел весь мир, полн

Есть любовь, которая вольно плавает по небу. Эта любовь согревает душу. А есть любовь, которая растворяется в повседневных делах. Эта любовь вносит тепло в семью.

НОРА: Так я даже переживала, что ничего… то есть… ну что, ничего и не происходит.
ФРАНЦ: Я вас за руку просто брал, вы гусиной кожей покрывались. Вы себя после ужина тогда видели? «Спокойной ночи, Но…» «Спокойной!» Тыщ! Вы буквально мне перед носом дверь захлопнули.
НОРА: Конечно. Я же волно… Франц, у меня не было столь разнообразной
интимной жизни до вас. У меня её вообще не было, если вы не заметили.
ФРАНЦ: Ну, вы переживали зря. Сдерживаться было непросто.

Судьба нанесла удар сравнимый с чудом. Я влюбилась в тебя.

Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно — ощущать себя парящей над облаками просто потому что он сидит рядом.

Ей опять мало все,
Сука, ей опять мало все.
Ну почему же
Мне так не везет?
Ну почему же
Нам так не везет…

Помнишь лежали в одной ванной,
Ты мне сказал: Что таких, как я мало.
Помнишь от счастья, упала с дивана,
Плохие мальчики оставляют раны…

— С тех пор, как я впервые увидел тебя, как впервые заговорил с тобой, я не мог поверить в то, что нашел. Ты — мечта, которая сбылась,— сказал вампир.

Хочу тебя к себе прижать
Всем твоим нежным опереньем
И в унисон с тобой дышать
И слушать ритм сердцебиения.

Как говорят, я бы обнял,
Но к тебе ехать с пересадками.

Нуждаюсь невозможно я
В твоей улыбке, моя сладкая!

Билет, дорога, пассажир,
Трамвай, метро и электричка,
Так долго без любви я жил,
Чтобы увидеть твоё личико!

Чтобы увидеть и понять,
Что ты одна – моя родная.
Твоя душа, твой голос, стать
Меня безумно вдохновляют!

А этот миг наедине
Дороже долгих лет не вместе.
Люблю тебя. Люблю вдвойне.
И посвящаю тебе пьесы.

Хочу с тобой при жизни я
Прожить любовь во всех оттенках!
Беру билет. Встречай меня.
Пора сносить меж нами стены.

Когда-нибудь я обязательно найду тебя, куда бы ты не отправилась. Я обязательно найду тебя. … Никому не позволяй оставить на тебе свою «метку», как это сделал я!

— Не могу представить, чтобы Моне покраснел.
— Он рисует пейзажи.

Росс поднес ее руку к своему лицу.
— Ты к чему-то прислушиваешься? — спросила Демельза через некоторое время.
Он закатился смехом.
— Ну всё, ты меня поймала. Да, я слушаю кое-что — стук твоего сердца.
— Так не очень удобно.
Росс медленно наклонился и положил голову ей на левую грудь.
— Оно там.
Он отпустил ее руку и обхватил грудь ладонью.

В жене нужно научиться любить каждую морщинку, замечая при этом в ней не только сегодняшние черты, но и «те», когда-то пленившие тебя, а ныне ушедшие в глубину черты, которые только ты один можешь оживить.

С тех пор, как я встретил тебя, важен лишь ты.

— Свеча догорает, — сказала Демельза.
— Я знаю. А это имеет значение?
— Ничего не имеет значение, кроме тебя, — ответила она.

Parmi ces mains, la tienne
Emerge de l’histoire
Et se souvient de moi.

Я чувствую тебя во всем, что меня окружает,
Сгущая воздух, которым я дышу,
Хватаясь за все, что чувствую,
Наслаждаясь ощущением зажившего сердца.

— Я так сильно тебя ненавижу, что запомню на всю жизнь…

— Я даже не сразу понял что ты сказал что-то романтичное.

Меня не стесняйся Тома, не будь со мной сурова,
Не смотри, что толстый я,
От любви худею день ото дня.
Вышло так, что ростом мал,
Зато много книг я прочитал,
И не будет скучно тебе, со мною наедине…

Твоя кровь взывает к моему сердцу.

– Она была для вас вином или хлебом?
– В каком смысле?
– Это из поэмы Эми Лоуэлл, мы ее очень любили в колледже. Вино – это нечто волнующее и чувственное, а хлеб – родное и жизненно необходимое.
– Думаю, вином.
– А это могло бы превратиться в хлеб?
– Не знаю.
– Такое не всегда случается.
– Нет, думаю, нет.

Если бы я не избавилась от части мозга, отвечающей за любовь, клянусь, я бы влюблялась в тебя каждый раз.

— Мариан, любовь моя, ты выйдешь за меня?
— Ох, дорогой, я думала, ты никогда не спросишь меня.

Что только одна, но зато любовь
Дороже, чем тысяча жалких связей!

И если окажусь на дне,
Ты — тот самый яркий свет,
Что ведёт за собой. И сердце тает, как лёд,
Ведь на нём уже давно набито имя твоё.

И простыни после нас будут смяты в хлам наверняка.

Легко можно заменить только того человека, который изначально не был дорог…

О, зайка,
счастье тебя украшает
лучше любых монист,
лучше любой фигуры:
неотразимы
счастливые люди.

[за несколько секунд до того, как Белый дом будет разрушен] Я возвращаюсь домой, Дороти.

Something in the way you’re looking through my eyes
Don’t you know if I’m gonna make it out alive.

Будем падать, падать в небо бесконечное,
Ты знаешь все обо мне.
Падать, падать в небо бесконечное,
Я знаю все о тебе,
Падать опять лишь от одного взгляда,
Каплями дождя, хлопьями снегопада.

Вообще-то она сама виновата. Сама пошла за него. И теперь по ночам, когда никто больше не сопит, уткнувшись носом ему в шею, он просто не знает, как быть. Вот и всё.

Тем вечером я ослеп из-за своей боли и не видел этого. Но и она умирала внутри.

— Я устала ждать его любви.
— Я уверен, он любит тебя!
— Возможно, но разве это имеет значение, если не проявлять эту любовь?

Я же думаю, что есть другое, большее и более ценное счастье, которое не зависит от воли, ибо его может дать только любовь.

Да, конец близок, — подумал он. Ему захотелось встать, схватить её в объятия и не отпускать, но они были в ресторане, и он лишь попросил официанта принести новую чашку кофе.

Шестое чувство – чувство красоты.

Уве прекрасно понимал, когда женины подруги удивлялись: как это – по собственной воле вставать спозаранку и весь день проводить с этим дундуком? Уве и сам удивлялся: как? Он собрал для нее книжный шкаф: она набила его книжками, в которых от корки до корки сплошь про чувства. Уве же ценил только то, что можно увидеть, пощупать. Бетон и цемент. Стекло и железо. Инструмент. Предсказуемые вещи. Прямые углы и четкие инструкции. Проектные модели и чертежи. Предметы, которые можно изобразить на бумаге. Сам Уве состоял из двух цветов – черного и белого.

Сияй, как безумный бриллиант
Помнишь, когда ты был молодым,
Ты сиял, как солнце.
Сияй, безумный бриллиант!
Теперь в твоих глазах выражение,
Похожее на черные дыры в космосе.
Сияй, безумный бриллиант!
Ты попал в перекрестный огонь
Между славой и детской мечтой,
Гонимый легким стальным ветерком.
Появись, мишень для далеких насмешек,
Появись, страдалец, легенда, скиталец
И засияй!

(Помнишь когда ты был молод,
Ты светился как солнце…
Сиял как безумный бриллиант!
Теперь же вид твоих глаз
Как черные дыры в небесах.
Сияй же, безумный бриллиант!
Ты завяз в перестрелке
Между детством и славой,
Гонимый стальным бризом.
Давай же, объект для дальнейших насмешек,
Давай же, чужак, ты легенда и мученик,
Сияй!)

Всех наверх, поднять якорь и полный вперед!
Каждый день мы готовы бить новый рекорд,
Пусть подводит удача, жесток мир вокруг,
Для пирата страшней Дейви Джонса рундук.

Вверх, вверх, Поднять все флаги!
Вверх, вверх, Чтобы все знали!
Вверх, вверх, На сундук мертвеца!
Вверх, вверх, И до конца!

Только вперед, только-только вперед,
Только вперед, только-только вперед,
За горизонт!

Если хочешь остаться — останься просто так.

Невозможно сохранять равнодушие. Невозможно злиться. Что же мне остается?

Летательные аппараты — очень нежны. С ними надо обращаться ласково… Как с женщиной!

Я чувствую, что вновь учусь мечтать. Что жизнь стала вдруг важной. Поверь, ты просто заставляешь… сердце биться. А я… Я от этого отвык.

Смотрели василёк и подорожник,
как бабочек прогнал с поляны дождик,
макушку целовал ромашке рыжей
и мял ей накрахмаленные брыжи.

Лениво тучи уползли на север,
дрожал насквозь промокший русый клевер,
дышала тяжело листва густая,
и день отлёта знала птичья стая.

Пчела гудела — скоротечно лето,
и тени кружева плели из света,
слетались голуби, просили хлеба…
а в лужах твой двойник касался неба.

I will be your guardian
When all is crumbling
To steady your han.

— Ты пахнешь утренним солнцем, — вместо пожелания доброго утра сказала я.
— Как это? — с сонной улыбкой спросил он.
— Приятно, — ответила я. — Приятнее всего. Для меня ничего нет приятнее утреннего солнца. И тебя.

И в эту минуту оба чувствовали себя бесконечно счастливыми, сознавая, что кроме любви их соединяет ещё иная сила, сила добрая и неодолимая, благодаря которой сама любовь становится чем-то неиссякаемым, неподвластным перемене, разочарованию измене и даже смерти. В сердцах у обоих жила уверенность, что при любых превратностях они не перестанут любить и принадлежать друг другу. И эта уверенность наполняла их несказанным спокойствием.

То ли это ветерок мои губы колышет,
То ли это я кричу тебе, но ты меня не слышишь.

– Я останусь, – он прервал тишину.
– Что? – улыбка не сходила с моего лица.
– Я точно решил остаться здесь на все лето.
– Это из-за меня?
– Нет, это из-за отсутствия интернета в доме и одного магазина на весь город.
– Точно из-за меня… – я обняла его.

Да, благодаря этому чудесному спасению в подвале, я заново научился волшебству. Я продолжал слушать мамины истории на ночь, но уже заказывал сны себе сам, проживая в них другую реальность. И когда сказка прорывалась из сна в мой день, я уже умел многое. Например, собирал золотую пыльцу с осенних кленовых листьев и переплавлял ее в золото. Все новые монетки я старательно начищал пастой ГОИ и любовался отблесками фантазии, превратившей обычные копеечные медяки в золотые дублоны, сложенные в пиратский сундук. Тысяча чертей и бочонок рома! Мне было весело, когда сундук — пустой коробочек от спичек, — наполнялся монетами. О, какая это была радость! Приходил черед новой сказки, окрашенной в золотисто-рыжие тона. Осень была в любое время года, потому что все золотое было неразменным богатством внутри меня. И это богатство никто не мог отнять — так же, как невозможно отнять у ребенка мечты или у взрослого желание быть счастливым. В любом возрасте можно быть волшебником. Взрослому для этого нужно хотя бы на время превратиться в ребенка, а ребенку — не пускать в себя «взрослые» страхи. Взрослые часто бояться освобождения от тревог, порожденных житейской суетой. Эти тревоги сдавливают бесконечную душу, загоняют ее в клетку — пусть даже из чистого золота, — заставляют страдать, но постепенно душа привыкает к неволе, как птичка к своей клетке. Привыкает к клетке и душа. И когда ее выпускают на волю, она боится сделать первый шаг. Свобода ей кажется клеткой, а тюремная клеть свободой. Взрослому труднее стать волшебником. Почти невозможно. Только в очищенное сердце может явиться этот дар.

– Останься, – попросила девушка. Из ее глаз покатились слезы. – Останься со мной до конца.
– И даже после, – ответил он. – Навсегда.

Быть может, в любви и нет ничего прекраснее, чем эти тихие мгновения, полные смутных, легких мечтаний.

Маяковский — московский двойник Гумилева, по-своему развивающий две главные его темы — неутомимую экспансию героя — завоевателя и полную его беспомощностью перед женщиной, которую он завоевать не может. Отсюда ревность Лили к Ахматовой — и Ахматовой к Лиле — и странная взаимная приязнь Ахматовой и Маяковского.

Она клала голову ему на грудь, и они вели тихую беседу о любви и смерти. В мыслях и речах, даже в желаниях своих и надеждах оба невольно всё более отдалялись от жизни и утрачивали чувство действительности. Оба походили на людей, которые, отчалив на судне от суши, теряют из вида берег и медленно погружаются в бесконечность.

Я не могу надышаться запахом твоих волос,
Ты можешь остаться? Честный вопрос.
Первые поцелуи, на губах твоё имя,
Простые слова, но я гордился ими.
Так много всего вокруг, но с тобою иначе.
Мне не кажется, я чувствую, что ты для меня значишь…

Надо тускнеть и облупляться вдвоем. Только в этом и есть смысл, а больше ни в чем.

И когда на море качка
И бушует ураган,
Приходи ко мне, морячка,
Я любовь тебе отдам!
Я любовь, я любовь,
Я любовь тебе отдам!

Чувства всегда были моим якорем.

Найду ещё миллион забавных фраз,
Весь мир остановится ради нас.

Нину Шацкую я выбрал, потому что она была самой красивой и недосягаемой, мы учились на одном курсе: я был секретарем комсомольской организации, а она прогульщицей. Однажды она попросила у меня какую-то лекцию, а я сказал, что дам, но только в общежитии. А общежитие, скажу я вам, коварное местечко. Я спросил: «Целоваться будем?». А она дерзко так бросила: «Будем!» Ох, и нацеловались мы тогда, до покусанных губ. А потом Нина познакомила меня со своей мамой, не понравился я маме, плакала она, плакала, но мы всё равно расписались на пятом курсе.

— Рене сказала, что старшекурсники поспорили на твою ориентацию. Их мнение разделилось.
Мэтт рассказывал, что они ставили на Нила, но Джостен никак не ожидал, в чём окажется суть спора. На секунду он растерялся, не зная, как отреагировать, а затем произнёс:
— Пустая трата их времени и денег. В конечном итоге они все проиграют. На протяжении года я абсолютно честно говорил, что не интересуюсь другим. Поцелуй с тобой ничего не изменил. Просто единственный, кем я интересуюсь, это ты.
— Не говори чушь.
— Останови меня.

Я не буду оправдываться за то, что чувствую к тебе. Ведь, моя любовь сильнее законов магии и крови. Почему же ты так сильно противишься? Что заставляет тебя думать, будто обратив меня, ты потеряешь мою любовь? Ничто в мире не принудит меня отвернуться от тебя. Запомни это. Я всегда буду твоей.

Что означает слово «счастье»? Исходя из этимологии этого слова, счастье человека состоит в том, что он живет не один. «Счастье» — то есть «соучастие» в другой жизни. «Я — часть тебя, а ты — часть меня…».

Любовь к смертной — самый опасный якорь.

— Легоси ты….
— Я не ошиблась. Этот волк и вправду такой классный!
— Легоси, ты тоже это чувствуешь?
— Мы с тобой, станем самой красивой парой серых волков!

Оно приближается –
Пламя касается моего тела.
Помоги мне,
Я чувствую, что ускользаю,
Трудно дышать,
И моя грудь тяжелеет.
Господи, помилуй,
Я весь горю, прожигаю дыру там, где лежу.

Твои поцелуи воодушевляют меня,
Как сладкая песня хора.
Ты освещаешь моё утреннее небо
Пламенной любовью,
Пламенной любовью.

Просто щедрая доля, щедрая доля любви.

Разве мы вольны в своих чувствах!

Шум на улице смолкнет, город промокнет,
Эту мелодию тебе, может быть, напоет шум дождя,
Просто обернись, уходя…

Её жизнь была ради встречи со мной. Встречи, пароль которой знали только мы: «Глаза голубой собаки».

Тополя, тополя, тополя
Пухом белым укрыта земля,
А девчонка всегда лишь смеялась она,
Говорила, что всё ерунда, ерунда.

Вчера, когда я получил анонимное сообщение и узнал, что ты выходишь замуж, я все понял, понимаешь? Понял, что только ты мне нужна. Больше никто и ничто. Все эти 14 лет, я врал сам себе. Женщины!!! Деньги!!! Карьера!!! Плевать на все! Хочу быть только рядом с тобой, и точка.

… от её улыбки чертополох мог бы зацвести в декабре месяце.

Ирландские свитера, запах старого дерева, запах виски, месса воскресная, запах пороха, крови, бойня в квартире и бойня, откуда привозят туши на задний двор мясной лавки, куда ходят крайне развязные британские фермерши.

Камин и беседы. И библия, ужины, почти насильно скармливаемые, чтоб назавтра было из чего строить мышцы.

Монтаж картинок в моей голове.

Монтаж скал ирландских на итальянской скале.

И всё – о любви.

Всё – о яхтах, музыке, удовольствии.

Нет.

Блаженстве.

И благодарности. Я тишайше благодарен вам, Colin the Butcher, sir.

I’ll play it hard and live it light.

И усталость во мне – наслаждение.

Будь признателен судьбе за те дары, что приносит ночь.

— Колокольчикова Евдокия Акинфиевна.
— Ты чего здесь?
— Восемнадцать лет, детей нет.
— Хм… По росту не подходите!
— А это медосмотр решает! Извольте записать: Евдокия Акинфиевна.
— Ты что, сдурела? Нам с женщинами нельзя…
— Я без тебя тут не останусь! Куда ты, туда и я. Пиши! Только девичью фамилию запиши.

Октябрь, старый меланхоличный октябрь, нежный, любящий и грустный, и я знаю, что рано или поздно и он увяжется в совершенный букет любви…

Я с тобой не для того, чтобы делать тебя хуже. Мне хотелось бы, чтобы со мной ты становилась только лучше. В этом смысл любви и ее сила.

Мы заканчиваем песню на два голоса — один явно чище и увереннее другого. Но мне плевать. Он — единственная аудитория, чье мнение меня интересует.

Отец и его жена не пускают меня сюда. Говорят, что здесь богема… боятся, как бы я не пошла в актрисы… А меня тянет сюда, к озеру, как чайку… Мое сердце полно вами.

Кто создан из глины, кто создан из плоти —
Тем гроб и нагробные плиты…
— В купели морской крещена — и в полете
Своем — непрестанно разбита!

Я всегда любил смотреть, как она играет емоциями
Как не ври, глаза всегда зеркало души
Хватить лишь мимолётно посмотреть на тебя
И я уже знаю, что с тобой

Симпатье есть, она желает
Соединиться, впав в экстаз,
И между ними возникает
Причинно-следственная связь.

Ты прекрасна для меня, потому что ты человек. Твоя хрупкость, твой короткий век, твоё сердце; даже когда ты думаешь, что оно разбивается. Всё это вдруг кажется мне намного ценнее всего того, что я когда-либо знал.

– Так ты хочешь влюбиться? Наверное, скоро влюбишься, и если это случится, наслаждайся, потом будет труднее.
– Любить кого-то?
– Влюбиться. Или даже иметь желание заниматься любовью.

На часы возмущенно глядит тот, кто пришел с тобой.
Нет, еще не пора, постой, не уходи,
Будь со мной, пой со мной, поговори со мной!

Лета маленький секрет в сердце сохрани.

Но когда ты голову наклоняешь
Со вздохом
Над моим сердцем
Моё сердце останавливается
И я почти умираю

Прошепчи, что ты любишь меня,
Что ты никогда не оставишь меня,
Будь моим навсегда,
Я буду твоей вечность.

— И что было после того, как он её спас?
— Она спасла его.

 Чтобы вечно чувствовать любовь, нужно принять очен

Если ты сможешь рассмешить женщину, ты увидишь самую прекрасную вещь на Земле.

Я боготворю и отчаянно люблю вас!

Твой голос симфония,
Твоя речь восточная пьеса.

… танцуй со мной так, как танцевал до сих пор, — ответил Макврайс, — и я никогда не устану. Мы только сотрём башмаки до дыр и добредём до звёзд и до луны.

Я никогда не забуду твоих прикосновений. Думая, что я сплю, ты провела рукой по моей голове и шее. Это было прикосновение любви, реальное, а не придуманное. Никто и никогда не сможет коснуться меня с такой же нежностью. Я это знаю и понимаю, что́ я потерял.

Желание не означает отсутствие уважения. Скорее наоборот! Это признак уважения. Это высший комплимент.

Remember when you were young
You shone like the Sun
Shine on, you crazy diamond!
Now there’s a look in your eyes
Like black holes in the sky
Shine on, you crazy diamond!
You were caught on the cross fire
Of childhood and stardom
Blown on the steel breeze
Come on, you target for faraway laughter
Come on, you stranger, you legend, you martyr
And shine!

Совсем не похожая на меня, раскованная, рыжеволосая, с дерзким взглядом и уверенной челюстью, эта девушка произвела на меня сильное впечатление. Я почти ежедневно просматривала её фото, упиваясь волнующей, горячащей кровь мыслью, что мы с ней так близки, но при этом… незнакомы.

— А что насчёт дома? И этой удивительной девушки?
— Она все ещё здесь. Продолжает меня очаровывать.

— Может, поднимешься ко мне? С моего этажа красивый вид.
Она бросила взгляд на выпуклость в районе ширинки моих облегающих брюк.
Потом посмотрела мне в глаза и кокетливо спросила:
— А какой у тебя этаж?
— Девятнадцатый…
— Хм… — она многообещающе облизала верхнюю губу, после чего игриво добавила: — С такого этажа и вправду может быть хороший вид.

Потом им придется встречаться тайком, уладить дела с родными, самим остепениться. Все просто. На том этапе их жизни любовь может все.

О, как сердце щемит!
Вспоминается ночь на дюнах,
рокот моря вдали,
и печальные крики чаек,
и любви невнятные речи…

Желание дарить улыбку по утрам
Не исчезнет никогда из моих ран.
Течет любовь к свиданиям с тобой и твоим бывшим парнем,
Ты — лучшее, что было у меня.

— Я люблю тебя больше жизни.
— Не люби ничего больше жизни.
— Ладно.
— Держи меня и никогда не отпускай.
— Да, хорошо.

 Ты думаешь, я в неё влюблен? Нет, я на неё букваль

Маяковский продолжать чтить одну женщину, поклонялся ей и не мог от неё оторваться до последнего года (а оторвавшись — погиб).

А мне нужна она, и что мне за дело до ее «нужно».

Смотри, луна зажгла свой свет…

— Может быть, это потому, что я чистое зло и ничего не могу с собой поделать?
— Нет, это потому, что тебе больно… что означает, что есть часть тебя, которая является человеком.
— Как ты вообще можешь так думать?
— Потому что я вижу это.

Её кожа цвета мокко при тусклом освещении,
Её мысли, его мысли в едином воображении.

— Всё дело в этом городе, да?
— Мы в волшебном городе. Но цветы вырастают там, где брошены семена, фейерверк выстреливает из заряженной пушки.
— Наверное, это судьба.

Больно, когда не можешь увидеть того, по ком тоскуешь.

Я и твой кот
Греем твою кровать.
Без нас не уснуть,
От нас не сбежать.

В стратосфере мудрости погибают микробы тщеславия, стяжательства и враждебности.

Думаешь, что ты можешь сопротивляться целому миру, но появится пара глаз, и ты падёшь ниц…

Я фигурирую в собственной биографии лишь в качестве свидетеля и, так сказать, пострадавшего: всю жизнь я болею чудесами.

— Всё в порядке. Я звоню сказать, что согласна.
— С чем?
— Я про свидание. Макс, ты вообще где?
— Работаю. Эм-м… Свидание? Какое? Ты о чём?
— А… Я наверное, перепутала? Это не ты меня приглашал. Извини. Тогда отбой.
— Постой-постой, вспомнил! Это был я.
— Ну надо же… Точно?
— Абсолютно. И, Мия…
— Что?
— Я рад. Очень. Целую в самый любопытный носик.

Whisper that you love me
That you’ll never leave me
Be mine for always
I’ll be yours forever

Я вижу магию в твоих глазах.
Я слышу волшебство в твоих вздохах.
Как раз тогда, когда я думаю, что смогу уйти.
Я слышу те слова, которые ты всегда говоришь…


— А как же мы?
— У нас всегда будет Париж...

Любовь – это постоянный и таинственный обмен, естественный, как дыхание: ты даешь все, что у тебя есть, и получаешь взамен все, что есть у другого человека. Ты даешь еще больше, и он раскрывается и дает еще больше. Ты даешь то, о существовании чего в себе даже не подозревал, и человек в ответ отдает то, что ты никогда не надеялся получить. В любви нет места расчету, планированию, торгу и оговариванию условий. Если это присутствует – значит, любви не было либо она умерла, иссякла.

Снимаешь белое белье с загорелого тела.
Ты как Америка тебя мечтает поиметь весь мир.
Я как Россия только я могу это сделать.

Физическая близость лишь скрепляет союз сердец.

Я прелестным «цветком»
очарован — и даже в разлуке
не забыть мне о нем, —
о, когда же суетной страстью
перестанет сердце томиться?..

— Вы ещё так молоды и неопытны, Шура. Вам каждое чувство видится любовью, но у вас ещё есть время, чтобы найти настоящую любовь. Не знаю есть ли любовь с первого взгляда. Я её не встречал. Любовь приходит со временем. Мы любим тех, кому верим. С кем чувствуем себя спокойно.
— Но любовь заставляет забыть все правила. Мы начинаем делать то, что под запретом. Переживаем бурю чувств. Забываем всё, во что верили прежде. Любовь сводит нас с ума. Поэтому мы должны её остерегаться.

Если мальчишки куда-то убегают, все бросив, обычно это означает девушку.

Вспоминаю, как мы впервые занимались любовью, словно та ночь была последней. Я лежала рядом с тобой обнаженная в той маленькой квартирке… и вдруг ощутила, что стала частью чего-то большого…

В детстве я любил ходить на железнодорожный вокзал и смотреть на уезжающие поезда. Мне казалось, что они едут куда-то, где все совсем не так, как здесь. Поезда ехали «ТУДА», они ехали «ОТСЮДА», и я смертельно завидовал пассажирам, устало распихивающим свои сумки по багажным отсекам: это чарующее зрелище можно было увидеть в освещенных окнах вагонов. На поезда, приезжающие «ОТТУДА» в тоскливое «СЮДА», я предпочитал не обращать внимания…

Наступило очередное утро, и она все так же провожает меня на работу в своем теплом и уютном свитере. Прошло уже столько лет, но она самый близкий человек.

Сначала ты познать желаешь страсть,
Где о любви не может быть и речи.
Тела сгорают. Насладиться всласть
Стремишься ты. Дрожат от ласки плечи.
Терять не хочешь, обретая власть,
Мечтаешь сладкий миг увековечить…
Увы, кто страстью может одарить,
Тот не всегда способен полюбить.

— Значит, выходит, я ангел.
— Бонни Беннет, для меня ты весь этот мир.

И мне страшно, потому что я не умею летать. Но ты там. У самого края. Ты поймаешь меня, когда я прыгну.

Когда любишь её, и любишь с каждым днём всё сильнее, нет никакого смысла играть роли других

Любовь — это таинство, загадка за множеством печатей.

  — Что скажешь? Ну отвечай мне, глупый Яго...
— Ч

Это было их время. Их, и больше ничье. Дороти чувствовала: никто и никогда не сможет отнять у нее все, что она сейчас переживала.

Человек видит проходящую женщину, о такой он мечтал всю жизнь, он знакомится, женится или погибает.

Моя нежная шея не любит веревки,
Поэтому знаю, что выйду в окно,
Поверхность изнеженных воздухом лёгких
Шипами цветов прорастает давно.

Я звоню тебе Тома, целый день сидишь дома,
Ты не хочешь со мной гулять,
А вчера отказала опять…
Для тебя любовь моя такая ненужная,
Такая противная…
И всё же ты девочка видная!

Любые грандиозные отношения начинаются с жертвы.

Я думал, у нас есть время. Несмотря ни на что, я был уверен почему-то, что у нас есть время. Первая ошибка влюбленных. Возможно, их единственная ошибка.

Можно тебя на короткий вдох,
выдох, мурашек бег?
Время плести из мгновений-крох,
стряхивать с шапки снег.

You reached for the secret too soon
You cried for the Moon.
Shine on, you crazy diamond!
Threatened by shadows at night
And exposed in the light.
Shine on you crazy diamond!
Well you wore out you welcome
With random precision
Rode on the steel breeze
Come on, you raver, you seer of visions
Come on, you painter, you piper, you prisoner
And shine!

Однажды я ехал на поезде, и он медленно проезжал мимо какой-то большой старой фабрики из красного кирпича. На её фоне я заметил две маленькие фигуры — парня и девушку. Парень мочился на стену, а девушка держала его за руку. Любовь нельзя прерывать даже для того, чтобы помочиться.

Ни одна девушка не смотрела на меня так, как она тогда. Словно я чего-то стоил.

Хорошие девочки любят только плохих парней. Он не рыцарь на белом коне и не супермен. Он куча проблем. Да ну? Он нравится ей.
Хорошие девочки губят только плохих парней. У неё на уме только он. У него в телефоне её портрет. Хорошая девочка, да, и он свихнется на ней.

Когда я была в отключке, мне приснилось, что я с Люцифером. Мне было хорошо. Было хорошо, но я вдруг поняла, что переболела. Бывает, так иногда чего-то хочется, а когда получаешь, осознаёшь, что в погоне за этим нашёл что-то более стоящее. Я поняла, что мне не нужны эти до ломоты в груди болезненные отношения, не нужна эта сладостная зависимость… А хочу чего-то радостного, спокойного, такого, будто ты пришёл домой.

Что бы я ни отдала,
Чтобы жить
Вне этих вод!
Что бы я ни заплатила,
Чтоб провести день
На теплом песке?

Солнце, мне кажется, ты устало светить,
Солнце, мне кажется, ты просто устало…
Ляг скорей в облака, отдохни,
Я поправлю тебе одеяло.

Солнце, забудь обо всем,
Я отменю все метеосводки,
Хочешь, я буду беречь твой сон –
Самый сладкий и самый короткий.
Сон…

 – Разомкни губы, и я тебя поцелую, а если нет, то

Если ты поймаешь кленовый лист, который будет падать с дерева, то ты влюбишься в первого встречного.

— И вы с ним, ну знаешь… вместе или как?
— После того, что Алекс сделал мне? Нам?
Я зареклась от парней навечно.
— О.
Клево.

I wish that we would go back
To what we were before
But I don’t think that I love you anymore, anymore

It’s too hard to keep pretending
It’s too hard to ignore
But I don’t think that I love you anymore, anymore.

И ещё кое-что хочу тебе сказать. За миг до того, как всё померкло, знаешь, что последнее мелькнуло у меня в голове? Ты.

Tell me I’m your baby
And you’ll never leave me
Tell me that you’ll kiss me
Forever

Есть красивые женщины, есть страшные женщины. А есть страшно красивые женщины — последние возбуждают меня больше всего.

— Я люблю тебя
— Как ты меня любишь?
— До самых звёзд!

Образ её был так ярок и думы о ней так тяжелы, точно он нёс эту женщину в груди своей…

– Я знаю, каким уязвимым бывает мужское самолюбие.
– А по-моему, женская любовь еще уязвимее.
– Вы говорите про всю любовь?
– Нет. Бывает крепкая любовь, которая не разламывается.

Свет далеких планет нас не манит по ночам,
Он может нам только сниться.

В этом мире наверняка есть что-то получше, чем просто смотреть на тебя вот так. Но будь я проклят, если знаю, что это.

Я просто хотел зайти и сказать кое-что важное насчёт нашей сегодняшней беседы. Ты сказала, что мы должны говорить только правду и что ложь и ненависть разрывают людей на части. Поэтому я пришёл к тебе. Я сделаю то, что ты сказала, Клавдия. Я не могу уйти просто так, не могу отпустить тебя. А ты послушай меня внимательно: ты хороший человек, ты хорошая красивая женщина и я не отпущу тебя. Я не позволю тебе наговаривать на себя, что ты плохая и так далее. Это неправда. Ты хочешь быть со мной? Значит, будешь со мной. Понимаешь?

Мне нужна трудная, разрушающая, полная боли, необыкновенная любовь, меняющая всю жизнь.

Я должен быть бесстрашным, но у меня есть один страх, позволить тебе страдать…

Он выбрал самую верную дорогу, чтобы выйти из положения, которое считал затруднительным. Он затронул и возбудил самые благороднейшие способности человеческого сердца, именно — способность прощать и отплачивать за зло великодушием. Он отдался во власть обиженного им существа и прибег к нему же с просьбой об участии и помощи. Он затронул всю гордость женщины, уже любившей его, прямо признавшись ей, что у неё есть соперница, и в то же время возбудил в ней симпатию к её сопернице, а для себя прощение и обещание бескорыстной братской дружбы. Идти на такое объяснение и в то же время не оскорбить, не обидеть — на это иногда не способны даже самые ловкие мудрецы, а способные именно сердца свежие, чистые и хорошо направленные, как у него.

— Значит, ты влюблена в Османа?
— С чего это ты взял?
— Это как с заболеванием. Если у тебя оно есть, то ты видишь, у кого оно ещё есть. Для этого даже есть групповые терапии. Думаю, для влюбленных тоже должны быть такие группы, потому что только мы понимаем друг друга… Меня зовут Ишик, должна признаться, я влюблена.
— Добро пожаловать к нам, Ишик. Как ты узнала, что я влюблена?
— Вообще-то, это очень просто. Куда бы ты не пошел… никого другого для тебя нет, только он. Ты оглядываешься в поисках него. Вот он улыбается, или расстроен, хмурится, точно что то случилось. Тебя это волнует. Смотрит ли он на тебя? Думает ли о тебе? И другие подобные вопросы. Тебя волнует только то, что касается его. Всё остальное теряет смысл. Ты отказываешься от своих обязательств.
А ещё есть одиночество. Хочешь быть одна и думать только о нем. Ты хочешь промотать всё время, которое вы не вместе, чтобы поскорее встретиться. Всё устроено так. Думаю, любовь — это заболевание.

Это дар природы, дар судьбы,
То, что людям дано только для ходьбы.
Вот они — наши властелины.
Мы же только их рабы!

Там где не хватает любви и тепла… не хватает нашей любви и нашего тепла…

У каждого из нас собственная вселенная. Чтобы два существа жили друг с другом, недостаточно, чтобы они любили, они ещё должны быть совместимы, нужно, чтобы они встретились в благоприятный момент.

– Ты когда-то любила до дрожи?
Так, что видишь лицо человека в прохожих?

– Не припомню.
– А я любил…

– И кого же?

Он смотрел мне в глаза, как непонятый ёжик,
и грустил…

А вы когда-нибудь рассказываете себе сказки? Или вы уже совсем большая?

Белая ночь, сирени листву ветер качает, то робкий, то смелый.
В белую ночь, в час когда я усну, приснится мне сон удивительно белый.
Птица взмахнёт волшебным крылом и я появление твоё угадаю.
В белую ночь мы с тобой уйдём, куда я не знаю, куда я не знаю.

Белая ночь опустилась, как облако, ветер гадает на юной листве.
Слышу знакомую речь, вижу облик твой, но почему это только во сне?

— Где то далеко
Тихо гром гремит,
Небо в тучах уж.
Если все же дождь пойдет,
Переждешь ли ты его со мной?
— Где-то далеко
Тихо гром гремит,
Даже если дождь
Стороной нас обойдёт,
С тобой останусь я…

Ваган не написал ей ни одного письма. Вести от него приносили странники: цыгане, торговцы, циркачи, бродяги и собиратели сказок. Ваган каждому встречному путнику говорил: «Передайте Майре, что она моё солнце. Я даже вдалеке греюсь её лучами». Слова как монеты переходили от одного к другому, иногда попадали к скупцам, которые прятали их под землю. «Скажите Майре, что она всегда будет моим Захиром, моей Психеей и моим Сфинксом». Когда кончились деньги, Ваган отрывал позолоченные пуговицы от мундира и вместе с посланием жене отдавал скитальцам. В каждом оазисе женщины пустыни пришивали ему новые пуговицы ― погонщики караванов срезали их с покойников и горстями приносили в оазис. Бедуинки оставляли себе те, что с блестящими камушками. Остальные ― с орлами, звёздами, клятвами — пришивали на кафтаны гостей, пока те в мужских шатрах расплачивались за ночлег историями и новостями.

Some days, you’re the only thing I now
Only thing that’s burning when the nights grow cold.

Но я изменю тебе завтра, только с тобой же.

— Друзья не целуются, Олли.
— Очень хорошие друзья могут.

Когда иссякает тепло любви, то зажигают костры ненависти.

Хоть память и твердит, что между нас могила,
Хоть каждый день бреду томительно к другой,-
Не в силах верить я, чтоб ты меня забыла,
Когда ты здесь, передо мной.

I wanna rock your silence
My love is timeless

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ