Цитаты – она

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат на тему “она”. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.
 Блеск ее глаз запомнился мне так же, как и восход

Она была спасением, путем на волю. Она должна была научить меня жить или научить умереть, она должна была коснуться своей твердой и красивой рукой моего окоченевшего сердца, чтобы оно либо расцвело, либо рассыпалось в прах от прикосновений жизни.

Вы рождены для того, чтобы вести мужчин в Ад. Грешник и святой, неверующий и одержимый — все они пойдут за вами.

Ее улыбка была потрясающей, но тонула в сгущающейся темноте и не осталась на фото.

Она наполовину одета или наполовину раздета?

Она не любила людей, она зажигала им звёзды.

Она меня любит как график, по датам, по числам морей и пустынь. Она заползает мне в душу до глуби и губы брезгливо кривит. Она меня любит, конечно же, любит. Но страшно от этой любви.

Она наивно предполагала, что так или иначе все закончится, она свыкнется, что ее позовут обратно. Но никто не звал, а она отчаянно ждала. Никто, видимо, не желал ее звать.

Она тебя не ждёт, она уже ушла.
И дождь идёт, зовёт меня.
Но нам плевать. Ни я, ни ты
никому сегодня не должны.

Она опасная штучка.
Развела дурачка.
Она плохому научит.
И проучит тебя.
И ты ее не получишь, ведь она не твоя.

В ее глазах — тоска и бесприютность, в ее глазах — метание и резь, в ее глазах заоблачно и мутно, она не здесь, она уже не здесь…

Между плеч,
Задевающих друг друга,
В толпе я увидел ее.
Только на миг,
Но в дневнике осталась помета.

Желудок завязывается узлом, и я веду себя сейчас как долбаный подросток – стараюсь не смотреть на прекрасную девушку, которая давно похитила мое сердце. Она не просто его похитила. Сначала она его нашла. Именно она обнаружила, что у меня вообще есть сердце, и вытащила его на свет. Сражение за сражением – она никогда не сдавалась. Она нашла мое сердце и сберегла его. Спрятала от этого чокнутого мира. Более того, она скрыла его и от меня, пока я не оказался в состоянии заботиться о нем самостоятельно. Она пыталась вернуть его два года назад, но мое сердце отказалось покидать ее. Оно никогда и ни за что ее не покинет.

A pill to make you numb,
A pill to make you dumb,
A pill to make you anybody else,
But all the drugs in this world
Won’t save her from herself.

Она будто излучает фразу: «Я здесь самая чокнутая из всех».

 Она не такая, как все,
Летит мотыльком на луну по

Она говорила на языке рельефа отзвуков, цвета голосов, ритма шагов.

Её не так-то легко постичь. Её можно зримо представлять себе, отчетливее, чем кого бы то ни было ещё, но рано или поздно начинаешь понимать, что это не значит знать её.

Так бывает, у неё на сердце лёд
И ты берешь билет на самолёт,
И летишь за ней, потеряв покой,
Она давно счастлива, но только не с тобой.

Il était un grand nombre de fois
Un homme qui aimait une femme
Il était un grand nombre de fois
Une femme qui aimait un homme

Il était un grand nombre de fois
Une femme et un homme
Qui n’aimaient pas celui
et celle qui les aimaient

Il était une fois Une seule fois peut-être
Une femme et un homme qui s’aimaient

Она отличалась от других, Вилория, внутри она была нежной, а снаружи холодной как лёд, оглядываясь назад это было заметно только мне, да, она была сучкой конечно, её грудь, красивые скулы, ножки такие…
Она видела это в зеркале каждое утро и понимала, какая в этом сила. Никто не мог обидеть или запугать её, она редко смотрела кому-либо в глаза. Однажды я видел Бреда Дорси, капитан футбольной команды, плакал около шкафчика. Она бросила его и растоптала его гордость, с того дня он больше никогда не играл, это пример женской магии, которой она обладала сполна, но я был привлечен не её обыденной красотой, меня завела нежная девочка внутри неё. С этой мыслью я мастурбировал каждый день. Не о бёдрах или плоском животике, представлял, как она падает на колени и умаляет не покидать её, потому что я был единственным, кто понимал настоящею Вилорию, и когда я кончил, я посмотрел на лужицу моей спермы и задумался… Почему я её извел на крышку стола?

Она не узнает, как эта свобода чудовищна, она будет петь о тебе.

Я увидел в ней то, что не увижу ни в одном человеке.

Кем она будет, моей правдой, другом и сном.
Мой невидимый дом, она заменит в нем все.
Звезды слетают с небес, я подниму их наверх.

Она думала обо всем и ни о чём.

Она никогда не поднимется высоко, но никогда и не падет низко. Она будет счастлива.

Она гасит свет, когда я зажигаю мир. И все говорят: «вы с ней как близнецы похожи».

Та, кто делает пожар, не зажигая спичек.

Сколько раз на Земле это было
Лишь ОНА беззаветно любила.
И очень часто мир этот знал,
Что только ОН от любви страдал.

Нередко ОН и ОНА отвергали,
Тех, которые их выбирали.
И всё же, возможно, был самый лучший,
Один-единственный в жизни случай,

Когда, выбиваясь из общего круга,
ОН и ОНА любили друг друга.

Наконец она рядом, здесь — и не все ли равно, где это «здесь».

 Она воплощение ангела,
Но ох, какой она доставляе

В её глазах бесстыдно жили бесы порока, они танцевали на костях своих жертв — мужчины делали чудовищные вещи ради обладательницы этих глаз.

В этом — вся она. Либо всё, либо ничего. И, опасаясь, что всего ей не получить, она выбирает ничего. Из гордости.

Но она скорее вызывает мысль о луне, которая, вне всякого сомнения, одарила ее своей роковою властью; не о бледной идиллической луне, что похожа на холодную новобрачную, но луне зловещей и дурманящей, что смотрит из глубины грозовой ночи сквозь рваные клочья бегущих облаков; не о тихой и кроткой луне, которая озаряет сон праведников, но луне, свергнутой с небес, побежденной и вновь восставшей, к которой фессалийские колдуньи возносят свои заклинания, танцуя на сгибающейся от ужаса траве.

Она была, как все — неповторима.

ну заходишь в кино — там боязно и темно,
пахнет колой, поп-корном, чипсами — всё одно,
ну садишься в кино, да, вроде неплохо, но
о тебе и о ней оно.

Он проклял её не за то, что она стала к нему равнодушна, а за то, что она позабыла ему об этом сказать.

Лучше б похмелье. Лучше б башкой в сваю.
чем понимать утром — бревном в глаз:
виски был прав, когда говорил: обнимай её,
может быть, это в самый последний раз.

Такие, как она, не бывают одни.
Мой разум говорит, куда ты вляпался, псих.
А я, как прежде, по ночам посвящаю стихи.
Она — мои грехи.
Такие, как она, не бывают навек.
Меня так тянет к ней, она ведь лучше всех.
Кого я знал когда-то раньше или буду знать.
Мне с ней бы засыпать.

Мне казалось, что лучше уже быть не может, как он обнял меня сзади.

Таблетка, чтобы не быть,
Таблетка, чтобы забыть,
Таблетка, чтобы стать совсем другой,
Но ни один наркотик на земле
Не примирит её с самой собой.

Как самодовольно дивился я тому, что она — моя, моя, моя…

Я не хочу пережить этот день снова,
В мире, где она даже не знает о моем существовании.
Нет, я не смогу пережить день, похожий на этот,
В мире, где она даже не знает о моем существовании.

Порою я понимаю, что её слова предназначались не мне, но отбрасываю эти мысли в дальний угол пустой комнаты и придаюсь наслаждению…. как будто она говорит обо мне и только со мною…

Она была для меня символом душевной близости двух людей, в чьих жилах одна кровь. Она же превратилась в символ ненависти.

 я — последний свидетель Бога, а он как раз -
в эт

Она увлеченно рассматривала горящую сине-розовым вывеску дорого отеля, а он — ее.

Но она все шепчет: «Ты люби хмуро, грубо, изредка. Хоть как-то…»

She looking like an angel,
But oh the way she gives me hell.

Она одна из тех, кого женщины любят ненавидеть.

I don’t wanna live another day like this,
In a world where she don’t even know that I exist.
No I don’t wanna live another day like this,
In a world where she don’t even know that I exist

Война закончилась поражением, но я рвусь в бой.
Будто о стену головой, еле живой,
Я ведь так хотел, чтобы ты была моей женой.
Боже мой, скажи хоть ты этой дуре,
Что ей одной под силу разбудить во мне ураганы и бури.
Стрелы и пули меньше ранят, чем ее безразличие,
Все общение по делу и ничего личного.
И ты будешь с другим, разбив сердце в груди,
А я хочу быть с тобой, я сам себе противен.

Она — целая эпоха в твоей жизни. Если ты с ней расстанешься, то потеряешь единственное живое существо, разделившее с тобой это время. Вот что пугает тебя. Ты боишься тяжелого бремени одиночества в вечной жизни.

— Он написал номер своего телефона на моей руке…
— И стал ее рабом навсегда.

С тех пор, как ее нет, она ни на минуту не покидала меня, а теперь, когда она вернулась, она совсем другая.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ