Цитаты про ад

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про ад. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.
 Рай и ад могут быть на земле. Мы их носим в себе,

У каждого свой ад, необязательно огонь и смола, для кого-то это жизнь, прожитая впустую.

Один мудрец сказал:
— Величайшее наказание ада заключается в том, что его обитатели знают, что их страдания будут длиться вечно. Точно так же величайшее благо рая заключается в том, что его обитатели знают, что их блаженство будет длиться вечно.

Спекуляция сказкой про счастье без края превращается в плюшевый ад.

Мы с тобой должны сразиться.
Ради этого я поднялся из глубин ада.

Ты расшевелил ад! А ты мне по вкусу!

То, что вы называете адом, для него дом родной!

В аду есть свободное место, записанное на твое имя,
С колом посередине для целостности картины.

Для православного сознания рай и ад не определяются какими-то материальными атрибутами. Это не какой-то набор чувственных удовольствий или телесных мук. И не место в пространстве (небеса вверху, а преисподняя — внизу), и не дистанция, на которую человек отдаляется от Бога. И рай, и от скорее можно было бы охарактеризовать как свет Божьего присутствия, разлитый повсеместно. Нетварный свет, исходивший от Него еще до сотворения вселенной, наполняет все вещи и поддерживает в них жизнь. а то, как каждый конкретный человек воспринимает эту огненную реку, извивающуюся от престола, определяется лишь состоянием души, в котором она пребывает в посмертии (см. 1 Кор. 3: 11-15).

Я не грущу, я рад, я видел Ад.
И, значит, Бог есть здесь
И он сильней во сто крат.

Кощунство, огонь, насилье, убийство.
Проснулись кошмар и мученье.
Выхода нет, пламя нависло!
Повелитель мой, пришло ваше время!
И это все, что нам нужно,
Так давайте же аду молиться дружно!

Вернись назад —
Впереди ничего, лишь бескрайний ад.
Вернись ко мне —
Что ты делаешь в этой всеми забытой стране?

Тот ад, в котором будешь ты, — мой рай!

Ученые изучили в телескопы звезды и разглядели через микроскопы молекулы, но нигде не обнаружили ни рая, ни ада. Поэтому никакая наука не скажет, в чем разница между добром и злом.

Ни одна из религий не располагает Ключами от Рая, и никто никогда не будет осужден на адские муки за то, что вошел в церковь в шляпе вместо того, чтобы разуться. На воротах тибетских монастырей начертаны слова: «Тысяча монахов — тысяча религий». Во что бы ты ни верил, если ты «поступаешь с другими так, как желаешь, чтобы поступали с тобой», ты получишь свое, когда представление подойдет к концу.

 Мы лишь надеемся, что в аду они не создадут стольк

Путешествие в ад продолжается!

Пусть пятьсот тысяч чертей унесут в ад любовь, которая может стоить жизни двум честным людям!

— Ангелы, демоны, ад, рай… Бред! Какой в этом смысл? Ну зачем нужно злу бороться с добром?
— Любовь и ненависть — это огромные энергии, только разные по знаку. Вот уже миллионы лет от энергии любви питались и Земля, и Солнце.
— А сейчас что?
— А сейчас они перестали получать эту энергию любви, а когда ее нет, всё пропитывается ненавистью, на Солнце появляются темные пятна, Земля сходит с ума и все это вы называете концом света. Но самое страшное, что ненависть питает черные дыры во Вселенной, которые поглощают целые галактики. Любовь созидает, ненависть разрушает, это вечное противостояние.

Вопросы, начинающиеся со слова «почему», не имеют ни малейшего смысла, когда живешь в аду. В аду нарушена причинно-следственная связь.

Мы уже мертвы? Возможно, мы уже мертвы, просто еще не поняли. И это — пекло. Мы в аду, наказаны за то, что совершили.

Той дорогой, которой иду,
Я, наверное, в ад попаду.

Но оттуда по шёлковой лесенке,
Напевая весёлые песенки,
Я обратно на землю вернусь
И на крыше в кота воплощусь.

Буду жить я у девочки маленькой
В ее розовой чистенькой спаленке.
Буду нежно мурлыкать опять –
Но о чём, никому не понять.

Я думаю, это и есть ад: когда твои грехи вытаскивают из самых темных уголков твоей души и используют их, чтобы вечно тебя мучить.

Ад — это место, где ничто ни с чем не связано.

Мир — это ад. Но ад можно превратить в рай, если ты сам того пожелаешь.

Что касается ада — ничего подобного не существует. Не существует ни адского пламени, ни вечных мук, это все неправильное представление, воспитываемое священниками для того, чтобы поддержать свою власть. Никто никогда не был осужден, никто не был приговорен к вечным мукам. Не существует никаких чертей, прыгающих вокруг и вонзающих просмоленные вилы в ваше содрогающееся тело. Все это плод больного воображения тронувшихся умом священников, которые пытаются добиться власти над телами и душами тех, которым ничто лучшее не известно. Существует только надежда и сознание того, что, если человек будет работать в нужном направлении, он сможет искупить вину за любое преступление, каким бы тяжелым оно ни было. Бог никогда ни от кого не отвернется, никогда никого не покинет.

Разум — место само по себе. И из Рая может сделать Ад, а из Ада — Рай.

— Мы все катимся в ад.
— Ты права. Это то же самое, что съезжать с горки без тормозов. Остановка будет, когда во что-нибудь врежешься.

Ты превратил свою жизнь в Ад. Вместо того чтобы видеть в ней свет, ты ищешь тьму. Ищешь, находишь и вытаскиваешь на свет божий, чтобы рассмотреть и насладиться собственный ужасом. Куда бы ни посмотрел, что бы ни взялся оценивать — ты везде видишь картины Ада. Но это твой Ад. Твой.

И ад и рай в душе человека.


В Преисподнюю приходите одни.

Самая сильная сталь куется огнями ада.

Потом будут говорить, что здесь был ад. А здесь была жизнь.
Смерть — это тоже вполне себе жизнь: надо дожить до этой мысли, с разбегу её не поймёшь.
Что до ада — то он всего лишь одна из форм жизни, ничего страшного.

Кажется, у каждого демона есть собственный ад, куда нет хода даже Люциферу.

Добро пожаловать в ад. Мы подготовили для тебя номер-люкс. Ха-ха-ха-ха! Шучу. Будет хуже некуда, и у тебя всё ещё впереди.

В 1787 году неподалеку от Мулена на постоялом дворе умирал старик, друг Дидро, воспитанный на сочинениях философов. Окрестные священники выбились из сил: старик не желал принять соборование — он был пантеистом. Проезжавший мимо маркиз де Рольбон, который не верил ни в Бога, ни в черта, побился об заклад с муленским кюре, что ему не понадобится и двух часов, чтобы вернуть больного в лоно христианской церкви. Кюре принял пари и проиграл: больной, за которого маркиз взялся в три часа ночи, в пять утра исповедался и в семь утра умер. «Неужели вы так сильны в диспуте? — спросил кюре. — Вы заткнули за пояс всех нас!» — «А я вовсе не затевал диспута, — ответил маркиз. — Я просто запугал его адом».

Артёму неведомо кем заранее было подсказано, что каждый человек носит на дне своём немного ада: пошевелите кочергой — повалит смрадный дым.

Продырявленным на асфальте
Или в камере смертников…
Он умел выживать
И на небе, и в аду.

Когда умру, я вознесусь прямо на небо, потому что я уже отбыл свое время в Аду.

Говорят, будто смотреть, как корчатся грешники, — любимое занятие ангелов, но даже они едва ли считают, что люди гораздо счастливее в аду.

Дно ада обладает магической силой. Прикосновение к нему способно обернуться удачей, или привести к полному краху. Как две стороны одной монеты.

И умру я не на постели,
При нотариусе и враче,
А в какой-нибудь дикой щели,
Утонувшей в густом плюще,

Чтоб войти не во всем открытый,
Протестантский, прибранный рай,
А туда, где разбойник и мытарь
И блудница крикнут: вставай!

— Черт, — ответил Ньют, — мы точно в аду. Всегда знал, Минхо, что ты сюда отправишься, но чтобы я с тобой за компанию…

— Ты ошиблась этажом, детка, ад гораздо ниже!

Настоящий ад в самом человеке.

 За наши грехи нам воздастся, и мы будем,
Стоя на

Ты уже в аду? Тогда я опять совершу смертный грех
И спущусь к чертям в самое пекло,
Если только там ты подаришь мне свою улыбку.

Пока ты видишь сны, сны о ком-то другом,
Я молюсь, чтобы ты сумела спастись из Ада…

Но в этом соль: нет в мире ничего
Невиннее на вид, чем козни ада.

Я убежден, что смерти бояться не следует, это просто другое состояние. Но жизнь без надежды… вот это действительно ад.

В аду всё просто. Тут на убийство молятся, а убийцам поклоняются. Однако подобная диалектика до сих пор пугает хомо сапиенс.

Тем вдохновение награда,
кто невозможного хотел,
становится исчадьем ада,
кто в пламени моем горел.

— Видишь ли, дело в том, что я не обязан слушать твои приказы, после того, как ты отрекся от престола. Так что, слава королю Чарли! Он будет адским правителем. Каламбур намеренный. Я слеплю из него все, что захочу. Должен признать, что ты был царем эгоистичным, заграбастал все земли себе…
— Верни мне сына!
— Только через мой труп. Ах да, я уже мертв, так что придется быть креативнее.

Когда-нибудь мы все попадём спец. доставкой прямо в Ад.

«Ада нет, — решил Перси. — Он здесь, на земле». Разве есть более страшные муки, чем смотреть, как сын, которого ты не знаешь, уходит на войну, и неизвестно, вернется ли он домой живим?

Темные места в аду зарезервированы для тех, кто поддерживает свой нейтралитет во времена морального кризиса.

— Ты же сказала, что не вернешься туда?
— Да, я до умопомрачения боюсь этого места, но я тысячу адов готова пройти ради сына.

— Если речь идёт о выживании, разве немного мучений не стоят того?
— А если становится только хуже? Что делать, если эти временные муки потом превратятся в настоящий ад?
— Тогда вспомни слова Уинстона Черчилля: «Когда идёшь через ад, не останавливайся».

Oh, though the battles won
The war has just begun
No time for love
You gotta run, you gotta run
And there, there they go again
The voices in your head telling you
You don’t belong here
You don’t belong here

Oh, let go of the lie
Oh, leading to the fire
Went a long way when you fell
Like an angel in hell…

Вопрос: Как произошло то, что некоторые духи, в языке своём обнаруживающие собственное превосходство, очень серьёзным людям по поводу ада и чистилища ответили в согласии с обывательским о них понятием?
Ответ: Они говорят на языке, понятном тем, кто их спрашивает. Если эти люди слишком напичканы некоторыми идеями, духи не хотят слишком резко задевать их, чтобы не оскорбить их убеждений. Если бы какой-то дух без всяких ораторских предосторожностей сказал мусульманину что Магомет никакой не пророк, то он встретил бы весьма плохой приём.

 Нет колебаний? Значит путь стелется
По трассе в а

Ад — всего лишь слово, реальность гораздо страшнее.

Ад невозможно сделать привлекательным, поэтому дьявол делает привлекательной дорогу туда.

Ад — не место, куда ты идешь, если ты не христианин, это провал величайшей амбиции в твоей жизни.

— Не страдайте хернёй! Отдайте им мёртвых, иначе не отстанут.
— Но ведь…
— Погибший товарищ не должен тащить тебя в ад за собой. Это лишь мертвецы, у них нет ничего ценного.

— Дедушка, что нового в мире сегодня?
— Как обычно — мир катится в ад.

— Ну, все, готов?… Я не могу, давай ты!
— Нет-нет-нет, ты убиваешь, я возвращаю.
— Но ты врач!
— А ты демон из ада!
— Да, Господи Боже! [Бьет себя дефибриллятором]

Добро пожаловать в ад, Уокер. Мы заждались тебя.

В ад попадают после смерти, зачем же устраивать его при жизни?

Все ваши выходки задокументированы на небесах, а может и в аду!

Трудно быть ангелом в аду,
Крылья терять на каждом шагу,
В черную пропасть бесстрашно смотреть,
Зная, что можешь сейчас умереть,
Зная, что можешь любовь потерять,
Грязную ложь за правду принять,
Небо забыть и его красоту,
Трудно быть ангелом в этом аду!

Нет ни рая, ни ада, о сердце моё!
из мрака возврата, о сердце мое!
И не надо надеяться, о моё сердце!
И бояться не надо, о сердце моё!

Если выписать мне вид на жительство в Ад,
К Вам же черти сбегутся с болезненным лаем
И в слезах и соплях будут Вас умолять:
“Заберите его, мы с ним жить не желаем!”

Она — сильнейшая из сильнейших. От одного лишь ее взгляда люди падают на колени, от небрежного взмаха запястьем рушатся города, и сам Господь потупляет взор при движении ее уголков губ.

— Как насчет правды?
— Во время своей мини-смерти Шарлотта попала в ад, Форест преследовал ее там, а теперь снится ей. Еще там участвует Дэн, так что все плохо.
— Ну это точно вздор!
— Не волнуйся, детектив мне не поверит. Видишь, классические мы.

— Еще рюмочку.
— Нет.
— Да ладно, пап, ты много работаешь, ты это заслужил!
— О, господи, у меня будет такое похмелье.
— Ты хочешь сказать, что хорошо выспишься? [в сторону] А Стайлз проведет время на самом нижнем кругу ада.

Существование вечного ада означало бы самое сильное опровержение существования Бога, самый сильный аргумент безбожия. Зло и страдание, ад в этом времени и этом мире обличает недостаточность и неокончательность этого мира и неизбежность существования иного мира и Бога. Отсутствие страдания в этом мире вело бы к довольству этим миром, как окончательным. Но страдание есть лишь путь человека к иному, к трансцендированию.

Я пил водку с тоником. Вечер выдался тихий. Тихий вечер в аду. А земля горела, как гнилое полено, источенное термитами.

Some might say they don’t believe in heaven,
go and tell it to the man who lives in hell.

Раз всё от Бога, Геенна ничем не отличается от Рая.

— Ведь ты дитя!
— Ха, плохо следишь! Я теперь женщина — ловкая стерва, которой прямая…
— … Дорога в ад.

— С чего ты решил, что должен попасть на небо?
— В смысле?
— Ну может быть ты попадешь вовсе… в ад!
— Ты идиот! Как я попаду в ад? Ведь я даже не черный!

У всех есть свой ад.

Возможно, всем моим друзьям и возлюбленным гореть в аду, но я не променял бы вечные муки в их замечательной компании на рай в одиночестве.

Все коллекционируют добрые дела, потому что в глубине души страшно боятся гореть в аду.

И за что его прозвали «Удачливым Ларри»? Настолько депрессивной дыры, как его квартира, я ещё не видел. А я ведь даже в Аду у Кафки бывал.

Ад мы носим в себе.

— Люцифер, после твоего ухода в аду все пошло по одному месту.
— Какая жалость! А то ведь раньше там был просто курорт!

Есть ещё кое-что, что говорят после чьей-то смерти, и это связано с верой (а у меня с ней…серьёзные проблемы). Случается это уже после похорон, после самой церемонии, в доме, когда все вернутся. Семья, любимые и скорбящие по умершему возвращаются в дом, едят, выпивают и предаются воспоминаниям о нём. И раньше или позже кто-то гарантированно скажет следующее (особенно после нескольких рюмок): «Вы знаете, я думаю, что он сейчас там, наверху, улыбается нам. И я думаю, что ему хорошо.» Ну…для начала…нету никакого «наверху», для людей, которым нужно поулыбаться оттуда вниз. Это поэтично и возвышенно, и суеверных людей это немного успокаивает – но его не существует. Но если бы оно существовало – если бы – и если бы кому-нибудь как-то удалось пережить смерть в нефизической форме, то, по-моему, он был бы слишком занят другими небесными занятиями, чем стоять посреди Рая и лыбиться вниз на живых людей. Что это ещё на**й за вечность? И почему это никто никогда не говорит: «Я думаю, что он сейчас там, внизу, улыбается нам»? Видно, людям никогда не приходит в голову, что их любимые могут оказаться в аду! Ваши родители могут прямо сейчас быть в аду, особенно отец! Да, б**, в аду до**ена отцов. До**ена. Даже тех, которые научили вас играть в бильярд – тупо за то, что они у вас слишком часто выигрывали. И за трах с соседкой. И за трах с соседской собакой. И кто знает, может, даже за трах с почтальоном – откуда нам знать, что у отца было на уме? Родители в аду…мне этот вариант нравится больше. А дед с бабой в аду – представьте себе это…Представьте свою бабушку в аду – жарящую пироги без духовки. И если бы кто-то попал в ад, то я очень сильно сомневаюсь, что он бы улыбался. «Я думаю, что он сейчас там, внизу, орёт нам. И я думаю, что ему охеренно больно.» Люди просто не хотят быть реалистами.

Ложь — разрушительный наркотик и заявка в ад.

 Это ещё не ад. Если бы это был ад, то здесь бы был

… Или я просто в аду? Это ничего, ада я не боюсь. Это просто рай для плохих людей.

Если повезет, у меня получится стать той девочкой, какой я была, когда уезжала из дома.
Но той девочки давно нет. Она взяла билет до ада в один конец и теперь молча сгорает дотла.

— Ад — это понятие, изобретенное людьми, чтобы наказывать самих себя. Все, кого вы видели, добровольно перешли Стикс и сами выбрали страдание. Когда им надоест, они смогут уйти и вернуться к жизни, как и где они захотят.
— Мы вам не верим! — отрезает Эдип.
— Как ни печально, это правда. Единственное, что их здесь удерживает, — это их собственная воля быть наказанными. Вы недооцениваете силу чувства вины.

— Стоять! Лицом к стене! Не заставляй причинять тебе боль!
— Боль! Как вы смеете произносить это слово? То, что вы считаете болью, это всего лишь ее тень. У нее своё лицо! Я покажу вам ее истинное лицо! Господа, я и есть боль!

Ты что, до сих пор не поняла, дура?
Ад — это не черти с вилами.
Ад — это другие люди!

То, что человек готов пойти за вами в ад, вовсе не значит, что его непременно нужно туда отправлять.

Иногда я думаю, что дети – это чудовища, которых дьявол вышвыривает из преисподней, потому что не может совладать с ними. И я твёрдо верю, что всё должно быть сделано для того, чтобы исправить их грубые примитивные мозги.

Приятно знать, что существует рай, пугает мысль, что существует ад.

— В общем, они с Аменадилем хотят в Серебряный Город, а для меня это не дом и никогда им не был.
— Как и ад?
— Нет, меня туда послали в качестве наказания. Как в транспортное управление, только криков меньше.

Ад — это когда перед самой смертью человек, оглянувшись назад, понимает, что упустил возможность насладиться чудом жизни. А Рай — это когда ты можешь сказать себе: «Я совершал ошибки, но не был трусом. Я прожил свою жизнь как должно».

Нет рая, и ада нет. Счастье — это и есть рай, горесть — это и есть ад. И Бог наш везде и повсюду не только потому, что всемогущ, но еще и потому, что Он и есть те неведомые нити, что связывают нас друг с другом.

Сто су заплатил бы я математику, который при помощи алгебраического уравнения доказал бы мне существование ада.

Что, если Страшный суд настанет вдруг
Сегодня ночью?… Обрати свой взгляд
К Спасителю, что на кресте распят:
Как может Он тебе внушать испуг?

Ведь взор его померк от смертных мук,
И капли крови на челе горят…
Ужели тот тебя отправит в ад,
Кто и врагов своих простил, как друг?!

Отец всегда мне говорил: этот мир не понять с помощью воли божьей. Лишь людская воля превращает жизнь в ад на земле. И лишь людская воля может это изменить.

This could be your lucky day in hell
You never know who it might be at your doorbell

Демоны обитают в аду, да? Скажите это им.

Я всё помышлял о том: кто это за меня когда-нибудь помолится? Есть ли в свете такой человек? Милый ты мальчик, я ведь на этот счет ужасно как глуп, ты, может быть, не веришь? Ужасно. Видишь ли: я об этом, как ни глуп, а всё думаю, всё думаю, изредка, разумеется, не всё же ведь. Ведь невозможно же, думаю, чтобы черти меня крючьями позабыли стащить к себе, когда я помру. Ну вот и думаю: крючья? А откуда они у них? Из чего? Железные? Где же их куют? Фабрика, что ли, у них какая там есть? Ведь там в монастыре иноки, наверно, полагают, что в аде, например, есть потолок. А я вот готов поверить в ад только чтобы без потолка; выходит оно как будто деликатнее, просвещеннее, по-лютерански то есть. А в сущности ведь не всё ли равно: с потолком или без потолка? Ведь вот вопрос-то проклятый в чем заключается! Ну, а коли нет потолка, стало быть, нет и крючьев. А коли нет крючьев, стало быть, и всё побоку, значит, опять невероятно: кто же меня тогда крючьями-то потащит, потому что если уж меня не потащат, то что ж тогда будет, где же правда на свете? Il faudrait les inventer (Их следовало бы выдумать — франц.), эти крючья, для меня нарочно, для меня одного, потому что если бы ты знал, Алеша, какой я срамник!..
— Да, там нет крючьев, — тихо и серьезно, приглядываясь к отцу, выговорил Алеша.
— Так, так, одни только тени крючьев. Знаю, знаю. Это как один француз описывал ад: «J’ai vu l’ombre d’un cocher, qui avec l’ombre d’une brosse frottait l’ombre d’un carrosse» («Я видел тень кучера, которая тенью щетки чистила тень кареты» — франц.).

Лучше грязный дом, чем чистый ад.

Не существует ни ада, ни рая, ни дьяволов, так как их никогда и никому не приходилось видеть.

В ад вам идти не надо! Вы уже в аду — это ад! Это — ад! Это ад!

Благими намерениями вымощена дорога в ад. Спасибо! Я там уже была, и, если честно, мне не понравилось.

Жил-был один человек. И большую часть своей жизни он потратил на то, чтобы выяснить, чем отличается ад от рая. На эту тему он размышлял днями и ночами.
И вот однажды ему приснился необычный сон. Попал он в ад. И видит там людей, которые сидят перед котлами с едой. И у каждого в руке большая ложка с очень длинной ручкой. Но выглядят эти люди голодными, худыми и изможденными. Черпануть из котла они могут, а вот в рот никак не попадут. И они ругаются, дерутся, бьют друг друга ложками.
Вдруг к нему подбегает другой человек и кричит:
– Эй, пойдем быстрее, покажу дорогу, ведущую в рай.
Прибыли они в рай. И видят там людей, которые сидят перед котлами с едой. И у каждого в руке большая ложка с очень длинной ручкой. Но выглядят они сытыми, довольными и счастливыми. Когда присмотрелись, то увидели, что они кормят друг друга. Человек к человеку должен идти с добром – вот и рай.

Царь ракшасов вспоминал, как у себя дома, на Ланке, издевался над пленниками — унижение героев забавляло, ощущение собственного могущества хмелем кружило единственную голову, возможность казнить и миловать доставляла райское блаженство… И это было правильно — иначе зачем нужны богатство, власть, воинские победы?! Но ад жил по другим законам. Исподтишка наблюдая за слугами Ямы, Ревун ни разу не заметил на их физиономиях злорадных ухмылок или раздражения, когда он, дергаясь на колу, выкрикивал проклятия и оскорбления (впрочем, это хоть как-то спасало лишь поначалу). Чувство превосходства, сострадание, наслаждение чужими муками — ровным счетом ничего не отражалось на бледных лицах киннаров. Любая пытка, любое поведение пытаемого — равнодушные палачи словно были частью мучений! Равана уже готов был счесть киннаров бесчувственными, неполноценными существами, тупыми исполнителями чужой воли. Но однажды случайно заметил, как двое сменившихся киннаров, отойдя в сторону, разговорились о чем-то между собой. Его мучителей словно подменили! Один оживленно жестикулировал во время рассказа, второй внимательно слушал, потом брякнул два слова, взлохматил красную шевелюру — и оба от души расхохотались! Хлопая друг друга по плечам и утирая слезы, выступившие от смеха, киннары направились прочь, а Равана еще долго смотрел им вслед. С высоты кола. Этот случай подсказал бывшему Десятиглавцу убедительней целой своры мудрецов-наставников: то, что для ракшаса некогда было развлечением и утверждением собственной власти, для киннаров являлось работой. Буднями, повседневностью, монотонным трудом, который адские служители прилежно выполняли тысячелетие за тысячелетием. Они были выше ненависти, наслаждения или сострадания. Просто каждый грешник обязан получить свое и уйти на новое перерождение. А на его место придет другой. Киннары должны мучить, а грешники — мучиться. Таков порядок. Таков Закон. Недаром вторая ипостась Петлерукого Ямы — тот же самый Закон-Дхарма, и недаром Князя Преисподней зовут Дхарма-раджей, Царем Смерти-и-Справедливости. Поняв это, Ревун смирился окончательно. Никто не издевался над ним, не желал ему зла — и стало быть, некого было ненавидеть или молить о снисхождении. Таков Закон. Теперь Равана все чаще вспоминал годы своего беспримерного подвижничества, и иногда ему казалось, что сейчас он снова предается аскезе и истязанию плоти. Нет вокруг мучителей-киннаров, нет адских тварей и огненных дождей — все эти муки причиняет и принимает он сам. Добровольно. Странное дело: когда нынешнее положение представлялось великому ракшасу в таком свете, боль от пыток слабела.

Неверие Бикса Константина в ад было так же несокрушимо, как и неверие в рай. Тем не менее он довольно четко представлял, чем первое отличается от второго. По мнению Бикса, ад был обителью ревности и зависти. Он был битком набит журналистами, ненавидящими своих более удачливых коллег, а также заядлыми игроками, терявшими рассудок, когда соседний автомат обрушивался каскадом сорванного джекпота, и, конечно же, сексуально озабоченными юнцами, завидовавшими красавчикам с обложек женских журналов.

В ад отправятся не убийцы, а те, кто наложит на себя руки.

Самое страшное в преисподней — понимать, что её врата работают только на вход.

Ад – это изгнанная из рая память.

… когда человек отнес все страдания и муки в ад, для неба не осталось ничего, кроме скуки.

Я в круге ада, который Данте даже и не снился!

Рустам [читает смс слушателя]: «Если Самара — ад, Архангельск — зад, то Бугульма — это чистилище».
Сергей: Чистилища в нашей культуре нет. Забудьте все эти католические приколы. У нас сразу в ад… сразу в Самару!

[Рассилон]— Приближение начинается.
— Приближение чего?
— Что-то возвращается. Ты что, никогда не слушал?! Это было пророчество: не «кто-то» а «что-то».
— Что это такое?
— Они возвращаются не просто как народ – это Галлифрей! Прямо здесь, прямо сейчас.
*…*
— Но это фантастика, разве нет? Повелители Времени возродились.
— Ты там не был, в последние дни войны. Ты никогда не виде, что появилось на свет. Если временная ловушка сломана, то всё выберется наружу. не только Далеки, но и деградация Скара, Адрат домести. Дитя кошмара. Король мог бы был со своей армией будок и никогда не будок. Война превратилась в Ад! И вот, что ты выпустил прямо над Землей – пришествие Ада.
— Мир мне по вкусу.
— Просто послушай – даже Повелители Времени не способны пережить это!
[Рассилон]— Мы инициируем крайнюю меру. Конец времени наступит, в моих руках. Разрыв будет распространяться, пока не разорвет на части Вортекс-воронку времени.
— Это самоубийство!
[Рассилон]— Мы вознесемся, чтобы стать существами только сознания. Без этих тел, свободными от времени. От причины и следствия, в то время как само мироздание прекратит существование.
— Теперь понимаешь? Вот что они готовили в последние дни войны. Мне пришлось остановить их.

Потерянный рай возвращается, когда ад пройден до глубины глубин. После того как мы покидаем полюс наивности, оптимизм ждет нас на полюсе мудрости. Многих, увы, так и не дожидается. До взрослого оптимизма нужно дозреть

Неблагодарному не избежать ада.

Ад — это то, куда мы идём.

А мы были два ненавидящих друг друга колодника, связанных одной цепью, отравляющие жизнь друг другу и старающиеся не видать этого. Я ещё не знал тогда, что 0,99 супружества живут в таком же аду, как и я жил, и что это не может быть иначе.

Пусть я попаду в ад или туда, где только боль… пока я здесь, мне всё равно. Но… если бы было можно, я бы предпочёл рай.

Вот тебе билетик в ад! И тебе билетик в ад! ВСЕМ БЕСПЛАТНЫЕ БИЛЕТИКИ В АД!!!

And the perverted fear of violence,
Chokes the smile on every face,
And common sense is ringing out the bell,
This ain’t no technological breakdown –
Oh no, this is the road to hell.

Самые жаркие уголки в аду оставлены для тех, кто во времена величайших нравственных переломов сохранял нейтралитет.

Ты сам себе устроил ад! И тебе придётся жить в нём, но только без меня!

Высоко в горах Тибета жил-был йогин, который мог силой своей медитации переносить свой ум в различные уголки Вселенной. И вот однажды решил он отправиться в Ад. Он оказался в комнате с большим круглым столом посередине, вокруг которого сидели люди. На столе стоял горшок с тушеным мясом, который был настолько большим, что еды с лихвой хватило бы каждому. Мясо пахло так вкусно, что рот у йогина наполнился слюной. Тем не менее, никто из людей не прикасался к еде. У каждого сидевшего за столом была ложка с очень длинной ручкой — достаточно длинной, чтобы дотянуться до горшка и набрать полную ложку мяса, но слишком длинной для того, чтобы положить мясо в рот. Все люди были ужасно истощены, их лица были полны отчаяния и злобы. Йогин понял, что страдания этих людей и в самом деле ужасны и сочувственно склонил голову.

И тогда решил йогин отправиться в Рай. Он оказался в комнате, которая ничем не отличалась от первой — тот же стол, тот же горшок мяса, те же ложки с длинными ручками. И сначала йогин подумал, что ошибся, но радостные лица людей, глаза, светящиеся счастьем, говорили о том, что он действительно попал в Рай. Йогин ничего не мог понять, но потом посмотрел внимательно, и ему стало ясно, чем отличался Рай от Ада. Различие было только в одном — люди в этой комнате научились кормить друг друга.

Ад — это не другие, это когда нет других.

Два слова определили бы тогда всё моё будущее — смерть и ад.

Главное, что нужно уяснить, — это то, что, если вы страдаете, если ваша жизнь похожа на ад, то причина этому — вы сами.

 Икона сорвана, и нет никакой надежды,
Когда восст

Resist the sign of evil
Resist the underworld.
Alive or dead we’re leaving
Moscow, Moscow after dark.

Боже милостивый, жизнь — это ад.

— Что ж, нет покоя проклятым. По крайней мере, она покоится в мире. Вернулась в ящик, из которого и появилась. Я полагаю, мне придётся искать новый источник дохода, чем набивать себе карманы. Никакой премии для старины Энзо в этот раз. Как обычно, мать твою…
— Ты ведь знаешь, как это бывает у ведьм, Энзо. Они заключают сделку с дьяволом и когда умирают, он забирает то, что ему причитается. Тебя засасывает в ад и вечность бросает между разной жуткой хренью, типа там это так принято.
— Зачем ты мне это рассказываешь!? Разве не по этому мы стоим здесь, молимся, чтобы её душа успокоилась с миром!? Тогда какого хрена я торчу здесь, рискуя подхватить простуду, если эти молитвы ничего не значат!?
— Но, ведь, приятно думать, что молитвы хоть чего-то стоят, не правда ли? Ты на ней убийственно нажился. Чёрт, никто не поручится, что ей там не станет одиноко и она не вернётся пощупать тебя за булки.
— Меня!? Пусть лучше в аду остаётся!

— Будешь в аду гореть!
— Я уже сгорел…

Я никак не пойму, почему ад принято изображать в языках ревущего пламени, и чтобы орды грешников громоздились друг на друга, и чтобы чумазые черти обязательно томили их на сковородках, тыча вилами в бока, или жарили их на вертелах. — если ад действительно существует, то там очень холодно и одиноко.

Путь наш вижу я вновь,
Будто в мареве сна.
Виновата любовь –
В ней вся наша вина.

Никогда и ничем
Грех тот не искупить –
Нам заказан Эдем,
Нам в Эдеме не быть.

Но зато, милый друг,
Будем вечно вдвоем.
В край страданий и мук –
В ад мы вместе сойдем!

Многие могли бы попасть в рай вместо ада, затратив вполовину меньше усилий.

Как ты можешь быть в аду, если ты в моём сердце?

Ад окажется раем для тех, кого природа создала для него. Разве животные ропщут, что не сотворены быть людьми? Думаю, нет. Тогда почему мы должны чувствовать себя несчастными из-за того, что не рождены ангелами?

I don’t believe in heaven
I’m pretty sure there’s no hell.

— Как ты относишься к покаянию?
— Это очень серьезно. Любому грешнику надо дать шанс очиститься. Но мне ли не знать, что многие люди каются, чтобы грешить с освеженными силами. Кстати, про ад люди напридумали всякие страшные сказки. Но все на самом деле еще страшней. Ад — это место, где человеку раскрывается со всей ясностью бессмысленность его греховной жизни. Но при этом человек лишается права на покаяние. От этого он испытывает вечные мучения.

Наш разум может сотворить себе
И небеса из ада,
И из небес вновь ад…

А тут, в аду, все построено и держится на страхе: на страхе вечной боли, безнадежности, вечного искупления ради мига забытья.

Под ванной дежурил таракан, усы торчали. Ждал, пока Илья вышибет себе мозги, чтобы отвести его душу в ад.

 Задача государства не в создании рая, а в предотвр

Мы летим в ад, Дин. Насладимся же в полете.

Более полувека прошло после ада Холокоста, но его призрак до сих пор нависает над миром и не дает забыть о себе.

Так тяжело не попасть в ад. Слишком много развлечений, множество влияний. Идёшь правильной дорогой, и вдруг тебя уже кто-то сталкивает оттуда. Это выбор, ради которого мы живём, ради которого рождаемся.

В аду мучают мучителей.

Да, мы с Голубкой побывали в аду, зато потом нашли свой рай. Может быть, мы, двое грешников, и не заслужили такого счастья, но жаловаться я не собирался.

Когда в аду не останется места, мёртвые будут среди нас.

Если я потерял надежду когда-либо попасть в Царствие Небесное, то я буду гореть в своём собственном аду.

Для тех, кто верит в воскрешение, смерть ничего не значит. Это не конец, а скорее новое начинание, второй шанс, воссоединение. Но сама идея воскрешения, концепция настолько привлекательная, что легко забыть, прежде чем воскреснуть из мёртвых, сначала нужно побывать в аду.

— Мы проиграли. И были низвергнуты туда, где нет света, а потому забыли, что есть свет и жизнь.
— Это место зовётся «ад».
— А мы зовём его домом.

Моя жизнь — сплошной кошмар. Я бы покончил с собой, но, похоже, попаду в ад, а это уже слишком.

Границы рая и ада подвижны, но всегда проходят через нас.

— Там нет огня.
— Я знаю.
— То есть как?
— Я там был, просил огня прикурить, мне не дали. Сказали, каждый приходит со своим.

— Катись в ад, тебе там самое место! Надеюсь, я еще увижу, как твоя плоть обуглится и сползет с костей! Надеюсь, еще услышу твои вопли!
— Я вот надеюсь, что ты заткнешь хлебало, но чего в этом мире стоит надежда?

Во всяком из нас есть и рай, и ад.


Труднее всего поджечь ад.

Я гремящий гром, льющийся дождь,
Я надвигаюсь, как ураган.
Моя молния рассекает небеса,
Ты хоть и молод, но ты умрешь.
Я не буду брать пленных, не пощажу ни одной жизни,
Никто не окажет сопротивление.
У меня есть колокол, я заберу тебя в ад,
Я заполучу тебя, Сатана заполучит тебя…

И липкий страх перед расправой
Все улыбки гонит прочь,
И здравый смысл бьёт и бьёт в набат,
Но это не поломки, не сбои –
О нет, это дорога в ад.

В аду становится тесновато, но страдать вечно лучше в компании. А место найдётся всем.

Меня поражают эти разговоры про рай, ад и жизнь после смерти. Никто ведь не пытается объяснить, откуда мы появляемся на свет, это была бы ересь. Но все почему-то твердо знают, что с ними будет после смерти. Нелепость какая-то.

Нельзя попасть в рай одной религии, не попав при этом в ад всех остальных.

(Невозможно надеяться на рай одной религии, не рискуя попасть в ад всех других.)

В аду нельзя быть героем, и от тебя этого не требуют, но просто иногда так выходит.

Отойдя от неё, чтобы выполнить необходимые формальности, я подумала, что сцена отдает сюрреализмом. Вот она сидит, сожжённая, с ребёнком на руках. Она пережила ад и ребёнок тоже, а люди проходят мимо с улыбками: «Ах, какой хорошенький малыш!»

Я хочу попасть в ад, а не в рай. Там я смогу наслаждаться обществом пап, королей и герцогов, тогда как рай населен одними нищими, монахами и апостолами.

— Гореть тебе в аду.
— Только, чтоб тебя там не было.
— Можешь быть уверена, меня там не будет.

То, что люди назвали адом, — это вакуум, в котором обитают после смерти неразвитые души. Этот тот уровень существования, над которым они не могут подняться, поскольку не в состоянии мыслить абстрактно, а беспокоятся лишь о мирских делах.

Если я попаду в ад, у меня будет большая компания.

Ад — наполовину заполненная аудитория.

Что такое ад — это каждый понимал по-своему. Но все вместе люди знали и понимали, что оттуда нельзя будет сбежать, придётся много трудиться и испытывать те или иные неприятные ощущения.

Возможно, ад состоит именно в том, чтобы чувствовать, что в какую бы дверь ты ни постучал, куда бы ты ни вошел, все эти люди до единого – тебе чужие.

Я верю в рай. И верю в ад. Я их никогда не видел, но верю, что они есть. Они должны быть. Потому что без рая и без ада, мы навсегда застрянем в чистилище. Рай. Ад. Чистилище. Никто не знает, куда мы уходим, или что нас ждет, когда мы попадем туда. Но одно можно сказать точно, со всей уверенностью: что даже будучи живыми мы можем испытать это. Испытать рай на Земле. И, возможно, большего нам знать не нужно.

Представьте, что нет рая.
Это просто, попробуйте!
Под нами нет ада,
Над нами только небо.

Он не очень-то ясно представляет себе, как выглядит ад, но меня успокаивает мысль, что кто-то верит, будто царство ада отличается от того мира, который мы творим сами. Это сохраняет некоторое равновесие во Вселенной.

В любом аду есть своя богиня.

Посреди перепаханной позиции стоял обгоревший немецкий бронетранспортер, на броне которого, поверх копоти, на немецком языке большими буквами было выведено «Добро пожаловать в ад». Чуть ниже буквами поменьше была приписка: «Послушались бы вы своего Бисмарка, может, и выжили бы, а так все подохнете».

Однажды добрый человек беседовал с богом и спросил его: Господи, я бы хотел узнать, что такое Рай и что такое Ад.

Господь подвел его к двум дверям, открыл одну и провел доброго человека внутрь.

Там был громадный круглый стол, на середине которого стояла огромная чаша, наполненная пищей, который пахла очень вкусно.

Добрый человек почувствовал, что у него слюнки потекли.

Люди, сидящие вокруг стола, выглядели голодными и больными.

Все они выглядели умирающими от голода.

У всех их были ложки с длинными-длинными ручками, прикрепленными к их рукам.

Они могли достать чашу, наполенную едой, и набрать пищу, но так как ручки

у ложек были слишком длинные, они не могли поднести ложки ко ртам.

Добрый человек был потрясен видом их несчастья.

Господь сказал: «Ты сейчас только что видел Ад».

Господь и добрый человек затем направились ко второй двери. Господь отворил ее.

Сцена, которую увидел добрый человек, была идентичной предыдущей.

Тут был такой же огромный круглый стол, та же гигантская чаща, которая

заставляла его рот наполняться слюной.

Люди, сидящие вокруг стола, держали те же ложки с очень длинными ручками.

Только на этот раз они выглядели сытыми, счастливыми и погруженными в приятные разговоры друг с другом.

Добрый человек сказал господу: Я не понимаю».

Это просто», — ответил ему Господь, «Эти научились кормить друг друга. Другие же думают только о себе».

Ад и Рай устроены одинаково. Разница — внутри нас.

Дураки говорят, что пекла нет!

Только из ада и уже за покупками?

— Слова Шарлотты заставили меня задуматься. Может быть, божественные создания и люди… Люци, может они не такие уж и разные?
— Ты имеешь в виду в постели? Все знают, мои умения исключительные, а вот твои…
— Я про правила рая и ада. Все стоит на подсознании людей, их мыслях о заслуженном. Что, если это относиться к нам всем?
— Ясно. Тебе уже хватит, алкаш.
— Да нет, послушай ты, потеряв крылья, я думал, что Отец меня наказывает. А потом думал, что ты мое испытание, что я помогаю сбившейся с пути душе и каким-то образом приду к спасению. Но Люци, я просто гадаю, Папа мне ничего такого не говорил.
— А когда Он вообще, хоть что-то нам говорил?
— Вот и я к тому, брат, что если Он хочет, чтобы мы сами себя судили? И мои крылья, твои крылья, твой дьявольский лик… Брат, а что если все это контролируем мы сами?

Ад воскресил Вас, ад дал Вам другое имя, ад почти до неузнаваемости изменил Ваше лицо, но не смыл ни грязи с Вашей души, ни клейма с Вашего тела.

Я появился и пробудил ад в тебе.

Ад — место, где десять заповедей преследуются по закону.

Выглядишь так, как будто сбежал из ада. И не из смешного — со сковородами, а из страшного — с Никсоном и Бритни Спирс.

Ад — это другие люди! … Хотя нет. Ад — это я сама.

Табличка на входе в ад: «Просьба со всеми претензиями и жалобами идти не к черту, а к чертовой матери!»

— Вельзевул, на минуту. Мне нужно… посоветоваться с конторой. Как мне заставить десять миллионов ангелов отменить боевую готовность?
— Попробуй заставить десять миллионов демонов сложить оружие и вернуться к работе!

Вроде всё и правильно сделал, а всё равно – в ад. На земле жизнь так организована, чтобы все люди непременно в ад попадали. Особенно в России.

Ад ничто по сравнению с женщиной в ярости.

В раю, конечно, климат получше, зато в аду гораздо более приятное общество.

Вы ведете себя так, словно я веду вас в преисподнюю, где вас черти будут пытать на сковородках.

— Ещё в детстве я понял, что могу видеть то, что недоступно другим, то, что лучше не видеть. У меня были обычные родители, они поступили как полагается, и стало только хуже. Если долго считать себя чокнутым — выход найдётся.
— Вы пытались покончить с собой?
— Не просто пытался, я целых две минуты был мёртв. Но там, за чертой, время останавливается. И поверьте, две минуты в аду — это целая жизнь. Когда я вернулся, я знал, что все мои безумные видения реальны. Небеса и ад рядом, за каждой стеной, за каждым углом — это мир за гранью реальности, а мы застряли посередине. Ангелы и демоны не могут проникнуть в наш мир, и вместо них появляются Полукровки. Они — как ярмарочные зазывалы, они лишь нашёптывают на ухо, но одно слово может наполнить душу доблестью или превратить наслаждение в сущий кошмар. Исчадия ада и посланцы небес живут среди нас. Они говорят «равновесие», а я считаю это лицемерной болтовнёй. Если кто-то из Полукровок нарушает правила, я отправляю эту жалкую тварь обратно в ад. Я ещё не всех изгнал, но думал, что заслужу почётную отставку.
— Я не понимаю.
— Я — самоубийца, Анжела. И, согласно правилам, когда я умру, меня ждёт ад.
— А вы пытаетесь заслужить рай?
— А куда деваться, если впереди свети тюрьма, в которую я сам засадил половину заключённых?

Как говорил один мудрый товарищ, хотите демократии? Так я вас сейчас к чертям отправлю. Ибо в аду демократия.

Я сам своё небо, я сам свой ад.

Мы находимся на самом нижнем этаже человеческого сознания. Мы находимся в той бездне, в которой человек познает самого себя… Мы в аду…

Земля – палитра, где рай и ад смешаны в разных пропорциях.

— Что? Почему здание начало разрушаться? Землетрясение?
— Идиот! Какое в Аду землетрясение?

While you dream your dream of somebody else,
I pray for you to escape from hell…

Тут искушает бездна, и она так сильна, что ад надеется совратить здесь рай и дьявол возносит сюда бога.

Научное знание — это способность делать либо хорошее, либо плохое, но оно не содержит инструкции по своему использованию. Ценность такой способности очевидна, даже несмотря на то, что она может быть сведена на нет тем, что человек с ней делает. Я научился способу выражения этой общей человеческой проблемы во время поездки в Гонолулу. Там, в буддистском храме, человек, проводивший экскурсию, немного рассказал туристам о буддизме и закончил свой рассказ, сказав, что откроет им кое-что, что они никогда не забудут — я действительно помню это до сих пор. Это была буддистская притча: Каждому человеку дан ключ, открывающий врата рая; этот же самый ключ открывает и врата ада.
Так какова же тогда ценность ключа от врат рая? Истинная правда то, что когда нам недостает ясных инструкций, которые дают нам возможность отличить врата рая от врат ада, то этот ключ может оказаться опасным предметом. Но при этом ценность ключа очевидна: как сможем мы войти в рай, не имея его?

А здесь, в аду, обличения не в почете. Здесь ценят, когда люди себя словами, как бритвой или ножом хлещут. Потому что ад – он очень польский. Здесь если люди себе словом какую несправедливость причиняют – докладывают об этом с умилением и радостным удивлением, а ты ж понимаешь, это очень по польски. Поэтому полякам здесь полегче – они к аду на Земле приноровиться успели.

 Мы прибудем в дивный град,
Где нам всякий будет р

Прекрасная жгучая преисподняя поглотила их души.

Ад — это то состояние, когда человек перестаёт надеяться.

Так пусть этот АД будет нашим РАЕМ.

Лучше царствовать в аду, чем прислуживать в раю.

Ад. Это не какое-то конкретное место. Ад транспортабелен. Мы все носим его в себе. Стоит нам только потерять контакт со свойственным нам врожденным состраданием, и раз-два — ад тут как тут.

Осыпается лесная крона
Лес по пояс в лиственной трухе
Позабыв о пламенном грехе,
Мы грешим понуро, заведенно.
Так, как будто нехотя бредем
Под дождем, промокшие до дрожи
Так грешим, что в ад не попадем
И в раю
глаза поднять не сможем.

— Я в аду? Я не понимаю.
— Вечное проклятье, бесконечные страдания. Довольно не трудно понять.

Там — нам всем ничего не будет.
Все дозволено. Путь открыт.
Ни девятый круг не остудит,
Ни четвертый не опалит.

Мы напрасно думаем, братья,
Что грозна небесная рать.
Ох, и жалкое же занятье –
Нас — таких! — посмертно карать!

Нам едва ли грозит по смерти
Тот трагический поворот –
Сладострастно ждущие черти
И большой набор сковород.

Это здесь в центрифуге судеб
Мы летим по своим кругам.
Там — нас всех никто не осудит,
Так что кукиш нашим врагам.

И когда распоследней бурей
Наши грешные дни сметут, –
Там — нам всем ничего не будет.
Нам за все воздается — тут.

Мой ад везде, и я навеки в нём.

Кто-то может сказать, что он не верит в Рай.
Пускай скажет это тому, кто живёт в Аду.

— О, брат, ты только послушай. О, я такой музыки не слышал со времен Серебряного Города, пожалуй.
— Что, в аду нет музыки?
— Только для пыток. И, зачастую, ужасная. В последнее время ставим песни одного юнца по имени Бибер. Господи, слыхал бы ты их вопли.

Люди верили, что ад – это место, где грешники, после смерти, несут ответ за свои злодеяния. А мне кажется… Что всё человечество провалилось в ад уже много веков назад.

Sinister, violence, warfare and hate — demons that come for your life!
Storming the altar, open the gate
Kill the virgin!
Burn in hellfire, now it’s too late
Agony after you died!

Пусть буду я сто лет гореть в огне,
Не страшен ад, приснившийся во сне,
Мне страшен хор невежд неблагодарных.
Беседа с ними хуже смерти мне.

И если в нашем доме вдруг завоняло серой, мы просто не имеем права пускаться в рассуждения о молекулярных флюктуациях — мы обязаны предположить, что где-то объявился черт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах.

Вижу, как ты и сейчас уже готов закидать Меня вопросами, узнав, что Я – вочеловечившийся Сатана: ведь это так интересно! Откуда Я? Каковы порядки у нас в аду? Существует ли бессмертие, а также каковы цены на каменный уголь на последней адской бирже? К несчастью, Мой дорогой читатель, при всем Моем желании, если бы таковое и существовало у Меня, Я не в силах удовлетворить твое законное любопытство. Я мог бы сочинить тебе одну из тех смешных историек о рогатых и волосатых чертях, которые так любезны твоему скудному воображению, но ты имеешь их уже достаточно, и Я не хочу тебе лгать так грубо и так плоско. Я солгу тебе где-нибудь в другом месте, где ты ничего не ждешь, и это будет интереснее для нас обоих.

Если откровенно, то ад тоже существует, и он здесь, на этой земле.

Ад находится здесь и сейчас. И рай тоже. Не надо бояться ада и мечтать о рае, потому что и ад и рай постоянно находятся в душе́ человека. Каждый раз, когда на нас снисходит любовь, мы оказываемся в раю. Каждый раз, когда мы ненавидим, завидуем или сражаемся, мы попадаем в адский огонь.

Ад — это просто восприятие нами собственной агрессивности.

Мысли о рае и аде смущали Томми. Эти мысли не выходили у него из головы. Ему было интересно, сможет ли он убежать, если их отправят в ад.

Если ада не существует, то я сотворю его для тебя!

Ад, оказывается, не один, Полли, правда? Их может быть множество.

Пустота — вот всё, что составляет бытие в аду, в месте, где ничего не происходит.

Священник не возьмет на себя вину ни за какие ваши поступки. Вам придется отвечать не перед мстительным судьей, готовым навечно осудить вас на адские муки, — ничего подобного! — вам придется отвечать только перед самим собой, и поверьте, не существует более сурового судьи, чем вы сами.

Есть только два вида людей — те, кто говорит Богу: «Да будет воля Твоя», и те, кому Бог говорит: «Да будет твоя воля». Все, кто в аду, сами его выбрали. Ни одна душа, упорно и честно жаждущая радости, туда не попадёт.

Реальность в наших руках. Она не канет в небытие. Не затуманится и не ускользнёт. Несмотря на то, что мир полный смутных надежд и глубокого отчаяния, порой напоминает ад.

Четыре. Ад.
Ад — это огонь. Это злость, это гнев.
Это огонь, поджигаемый гневом. Это застелание глаз гневом. Этим пламенем человек поджигает самых любимых. Будучи сам не в курсе того. Это то, как то пламя поджигает тебя все больше и больше. Это безвыходно ждать. Ожидание — это ад. Это думать, что больше не сможешь видеть любимых. Это боль ребёнка. Тебе умирать намного легче. Ад — это терять. Ад — не место, где нам больно. Верно. Мансур говорит, что это место, где никто не слышит, как нам больно. Это место, где кончается вера и доверие. Это мгновение. А единственным выходом пламени… Является вода, которая в силах его потушить.

Затосковавшим в раю дают прислушаться к тому, что делается в аду. Сразу тоска проходит.

Вы больше не в Канзасе. Вы на Пандоре, дамы и господа. Ни на секунду об этом не забывайте. И если ад существует, то вы сможете отдохнуть там после службы на Пандоре.

Любить Елизавету Тюдор означает всегда хотеть большего, чем возможно получить. Вечно пребывать между раем и адом, тоскуя о недостижимом. И в этом смысле мне было жаль Роберта Дадли. Образ Елизаветы, запечатленный в его сердце, манил его в рай, но цепями плоти он был прикован к вратам ада.

Ад не очень приятен для тех, кто его заслужил.

— Почему я, Гэбриел? Что-то личное, да? Я редко ходил в церковь, наверное, молился мало, недодал пять долларов нищему… Почему?
— Ты умрёшь молодым из-за того, что с детства выкуривал по тридцать сигарет в день. И ты отправишься в ад, потому что так прожил свою жизнь. Это судьба…

— И что же? Если любишь всем сердцем, даже самого ужасного подонка и без всякой взаимности, то, как бы хреново тебе ни было, твоя жизнь пока еще не ад?
— Именно так.

Как там в аду, не похолодало?

Выбраться куда? Думаешь, расправишь крылья и отправишься летать с другими ангелами? Нет никакого «после», есть только «сейчас»!

А ведь я боялся Бога. В его любовь не верил, но неизбежности кары Божьей боялся. Вера, казалось мне, существует для того, чтобы человек в смирении представал пред судом Господним и принимал наказание Божьими плетями. Я мог поверить в ад, но в существование рая не верил.

— Что нужно?
— Поведать Аида.
— Живым сюда вход закрыт.

Ад — это вечная отчужденность. Чем она так тяжко согрешила, что до конца дней своих должна пробиваться к тем, по кому тоскует и томится душа, совершать тайные вылазки в далекое прошлое, не бывая в настоящем? Я — плоть от плоти их, корни мои уходят в эту почву, здесь мой дом. Но выходит, что кровь чужая, а почве безразлично, какие корни цепляются за нее, я — посторонняя среди посторонних.

Единственное, отчего земля кажется нам адом, да и ад тоже – потому что мы надеемся найти тут рай. Земля – это земля.

— Ты куда?
— На дно Ада! Дела у меня, дела…

Люди все-таки предпочитают ад на земле, чем рай в потусторонней жизни.

On your journey ‘cross the wilderness –
From the desert to the well
You have strayed upon the motorway to Hell.

Вы бежите не к убежищу, но от своих страхов! Не будь с их стадом — они лукавы, они прокляты! Навлекли на себя свой ад и унесут вас в бездну с собой.

Счёт: 666 — 0. Следующая остановка — чёрная бездна.

 Теперь вся моя жизнь — сплошной ад, и я это заслуж

День катился по кривой прямо в ад.

Смотри же и глазам своим не верь –
На небе затаился черный зверь.
В глазах его я чувствую беду.
Не знал и не узнаю никогда,
Зачем ему нужна твоя душа, –
Она гореть не сможет и в аду.

Я хотел послать своих головорезов и ни в чём их не ограничивать, но первое испытание было убить адскую гончую, второе – спасти душу из Преисподней, так что отныне я буду держать всё, связанное с Адом, в том числе демонов, от вас подальше – мера предосторожности, плюс мне показалось, что так сподручнее.

Все в огне гореть будете неугасимом.

— По-моему, обе стороны воспользуются этим как передышкой перед главным сражением.
— Я думал, это и было главное сражение.
— На мой взгляд, главная заварушка начнется, когда все наши выступят против всех этих.
— Что? Небеса и Ад против… человечества?

Можно поражаться, как люди мало думают об аде и мало мучаются о нем. В этом более всего сказывается человеческое легкомыслие.

Действительно, раз это ад, то в нём, само собой, должны быть и демоны? Такие весьма осовремененные демоны. Без рогов и копыт, зато с ксивами и наручниками.

Imagine there’s no heaven
It’s easy if you try
No hell below us
Above us only sky.

Ад и Рай существуют лишь в сознании души. Да, но то же самое можно сказать и о Земле со всеми ее материками, морями, полями, пустынями, горами и реками. Весь мир есть не что иное, как образ, построенный в сознании Души.

– Я выгляжу адски.
– Если ад выглядит именно так, то мне стоит пересмотреть свое представление о рае. Потому что я, похоже, серьезно его недооцениваю.

Мой сокол! Взнесшись в небеса,
Ты дал мне рай и дивный, чистый
Яд, — я послушно приняла.

— Мармион мой брат, если он попросит, я пойду за ним хоть в ад.
— Вам и так гореть за это в аду.
— Я уже бывал там, миледи, больше он меня не пугает.

И знать, что всё потеряно,
Что жизнь — проклятый ад!
О, я была уверена,
Что ты придёшь назад.

Не уходи в ад без боя. Посмейся над Богом.

 Если вы идете сквозь ад, не останавливайтесь.
(Ес

Где ад? Ад — это ты, единственный на свете, другие в нём лишь вымысел. И некуда бежать. И неоткуда тоже. Есть только ты один.

В аду есть специальное место для меня. Оно называется ТРОН.

Из любопытства: сколько у вас первоклассных музыкантов на Небесах? Потому что Моцарт у нас. Бетховен, Шуберт, все Бахи…

— Коллега из Рима сказал, что Хлоя встречалась со священником, который сделает все, чтобы изгнать дьявола с Земли.
— И что, за такое платят? Мне просто любопытно.
— Судя по всему, он рассказал ей про церемонию, которая, послушайте меня, загонит дьявола в ад навсегда! И он раскрыл подробности этой церемонии.
— Ахахах, церемония, чтобы отправить дьявола в ад? Великолепно! Нет, пора запретить показывать конец света на вечерних просмотрах в Ватикане.

А что, если наша Земля — ад какой-то другой планеты?

Ад не так-то и плох, если у тебя есть свой личный ангел.

— Знаешь ли ты, Джейн Эйр, куда попадают грешники после смерти?
— Они попадают в ад.
— А что такое ад?
— Яма, полная огня.
— Хочешь ли ты пасть в эту яму и гореть там вечно?
— Нет, сэр.
— И как же этого избежать?
— Надо лишь беречь здоровье и не умирать.

Падший Ангел тихо спит.
На лице печаль:
Променявших рай на ад
Никому не жаль.

Я отправляюсь в ад и тебя с собой прихвачу.

— Минутку, генерал, — с лёгкой насмешкой спросил Святополк. — У меня один вопрос. Если ты знал, что Ауредий не годен для командования, то почему только сейчас, после разгрома, заявил свои права? Почему ты раньше, не отстранил Ауредия? Ты ведь понимаешь, что все, кто погиб в бою, погибли и из-за тебя тоже?
— Понимаю, — ответил я, глядя ему в глаза. — Мой учитель говорил, что у каждого человека свой ад. Не лезь в мой!

Мы были Королями и Королевами обещаний,
Мы были призраками самих себя,
Возможно, отпрысками низших Богов,
Меж Раем и Адом,
Раем и Адом…

В этом непонятном аду он совершенно и абсолютно один.
«И между прочим, — думает он, — ощущение не сказать чтобы незнакомое».

Месть ввергла тебя в пучины ада.

Ад – это вечная отчужденность.

 Если усердно молиться, то можно и в Аду устроиться

Каково в аду?
Посмотреть
Иду.

… ад – это мы сами. Просто этого не замечаем.

The icon torn, all hope forlorn
When hell is rising and the dark reborn.

Мало кто заслугами своими так способствовал процветанию ада, как Адольф Г.

Меня нельзя напугать адом. Я там живу.

Кто свернул с дороги в ад, того не испугает предупреждение: «это дорога в никуда!»

Если ты умер и к тому же попал в ад, это как бы намекает, что ты облажался и совершил сразу две Великих Ошибки. Но по крайней мере я оказалась в очень, ОЧЕНЬ хорошей компании.

А понятие ада всегда тесно ассоциируется с болью.

— Я говорю, тебе нечего бояться.
— Ладно. Но мне страшно оказаться в аду.
— Мне тоже.

– Прекрасная, – шепчет Дьявол, – смертельно прекрасная. Ты не представляешь, как несправедлив мир, за который ты борешься. Человечностью обладают отнюдь не люди, а монстры, потому что сожалеют о содеянном. Люди же наслаждаются, им нет никакого дела до твоих терзаний, моя дорогая. Ты можешь каждый день спасать их и их души, но они не скажут тебе спасибо. Они не умеют. На земле живут демоны. Не в аду.

Ад – это место, где дурно пахнет и никто никого не любит.

Единственное, с чем я не согласна у Данте, это с описанием ада. Для меня ад холодный, очень холодный. Я бы оставила круги, но сделала их ледяными, и чтобы температура падала с каждым витком. Ад – это Арктика.

Я не хочу иметь ничего общего с вами или с насквозь больным миром, в котором вы живете. Оставьте себе ваш прокаженный урбанистический бордель и ваш ублюдочный ад на земле.

Ад — место, где полно хорошеньких женщин и ни одного зеркала.


Время здесь неустойчиво и подвижно.

Чернее безлунной ночи.
Горячее горче ада.
Таков настоящее кофе.

— Да что с вами такое, люди? Вечно во всем вините меня. Я никого ни к чему не принуждаю!
— Неправда! Ты обманом заставляешь грешить, обрекаешь на муки.
— У меня для тебя есть история, журналистик. Я еще ни одному человеку об этом не рассказывал. Я не решаю, кто попадет в ад.
— А кто решает?
— Вы сами. Вы сами себя туда отправляете. Вас ведет собственная вина, сами себя заставляете снова и снова переживать собственные грехи.

I’m a rolling thunder, a pouring rain,
I’m comin’ on like a hurricane.
My lightning’s flashing across the sky,
You’re only young but you’re gonna die.
I won’t take no prisoners, won’t spare no lives
Nobody’s putting up a fight.
I got my bell, I’m gonna take you to hell,
I’m gonna get you, Satan get you.

В рай пойдут лишь те люди, о которых я вам сейчас расскажу. Туда идут престарелые священники, немощные, старые калеки, что по целым дням и ночам толпятся у алтарей и старых склепов, туда идут те, кто ходит в лохмотьях, поношенных плащах, те, кто бос, наг и оборван, кто умирает от голода, жажды, от холода и нищеты. Все они идут в рай, но мне нечего с ними делать. Мне же хочется отправиться в ад, ибо в ад идут отменные ученые, добрые рыцари, погибшие на турнирах или во время больших войн, туда идут славные воины и свободные люди; с ними мне и хотелось бы пойти. Туда же идут прекрасные благородные дамы, что имеют по два или по три возлюбленных, не считая их мужей; туда идет золото и серебро, дорогие разноцветные меха, туда идут игрецы на арфе, жонглеры и короли нашего мира.

Ад – это чей-то безмолвный взгляд.

О, как сердце моё тоскует!
Не смертного ль часа жду?
А та, что сейчас танцует,
Непременно будет в аду.

Все хорошие девочки попадают в ад,
Ведь даже у самой бога есть враги,
И когда начнёт прибывать вода
И рая уже не будет видно,
Ей захочется, чтобы дьявол был с ней заодно.
Моему Люциферу одиноко.

… ад для меня — это я сам!

— Зачем нужно было предупреждать данов?
— Потреплем им нервы. Они знают, что я приду, но не знают, когда — пусть спят с открытыми глазами. А когда сомкнут их — пусть видят во сне холодный Нифльхейм.

— Тебе говорили про вечные муки – но нет ничего вечного под небом. Каждый грех учтен, и кара отмерена. Кто не искупил прегрешения на этом свете – получит наказание на том. За каждый грех в отдельности – болью и кровью, тоской и страхом. Все долги до последнего взыщет с тебя хозяин темных сфер и лишь тогда отпустит к вершинам света.
– Навсегда? – с надеждой спросил юноша.
– Как знать, – ответила Жанна. – Говорят, те, кому наскучил рай, вновь рождаются среди людей, чтобы пройти весь путь заново.
– Разве рай может наскучить? – удивился любознательный мальчик.
– Вечность – это очень долго…

— Хочешь, чтобы я привёл твоих детей попрощаться?
— И стереть всё усвоенное в Аду? Никогда. Мои дети безупречны. Их не смогут прогнать, потому что у них нет дома. Их никто не сможет бросить, потому что у них нет семьи.

Поймите меня правильно. Ад не так ужасен, особенно по сравнению с экологическим лагерем и тем более со средней школой.

Школа – это ад. Дом – это рай. Из этого следует, что обе эти вещи являются внеземными.

Быть может, я уже убил вас — своей ложью. Если так, то простите. Я все равно обречен попасть в ад — в такой, где не дают вина.


В раю — война, так как в аду нет места.

Маленькие мальчики, которые выдумывают всякие истории, попадают в ад. Маленькие девочки, кстати, тоже…

В раю мы умрем со скуки, в аду замучаем скукой чертей.

Не устаю удивляться, как самый обычный день в мгновение ока превращается в сущий ад.

Существует ли ад или мы сами создаем его для себя на земле?

Вас нет уже давно,
А я лечу наверх
Или иду на дно.

Если вы идёте через ад, продолжайте идти.

Сегодня мы отправимся в ад!

— Родители всегда хотели, чтобы я жил в таком месте.
— Они хотели, чтобы ты стал монашкой?
— Священником.
— Ну, а почему не стал?
— Я понял, что более искусно отправляю людей в ад.

— Не исключено, что к концу дня мы все окажемся в аду.
— Там и увидимся!

Когда идёшь через ад, надо только продолжать идти.

Пока не увидишь ад, рай тебе не понравится.

We were the Kings and Queens of promise
We were the victims of ourselves
Maybe the Children of a lesser God
Between Heaven and Hell
Heaven and Hell

Куда по смерти душу примут,
я с Богом торга не веду;
в раю намного мягче климат,
но лучше общество в аду.

Мыслители и те молчок
О том, что будет после ада..
Меланхоличней нет заката.
Ты мне – Цветаевский крючок.

Тебя глазами то и дело
Ищу. И мысли там мои.
Без них я лишь сосуд, увы,
Пустое, тлеющее тело.

Hell is not a place you go, if you ain’t a christian, it’s the failure, of your life’s greatest ambition.

Спасенье наше есть не в райской смерти,
А в той, когда мы попадаем в ад.
Ведь кто же, кроме наших верных чéртей,
Расскажет, кто был в жизни виноват?

Привести душу в Ад может лишь чувство вины.

Ты хочешь знать,
сколько крови на мне?
Достаточно, чтобы вечно гореть
В огне, мне, безумному гаду,
Живи, дура, и будь себе рада!

Наберите команду плыть в рай и попробуйте сделать стоянку в аду на какие-нибудь два с половиной часа, просто чтобы взять угля, и, будь я проклят, если какой-нибудь сукин сын не останется на берегу.

Все, что вам необходимо – уже внутри вас. Я верю, что люди сами создают свой рай и свой ад. Это личный выбор.

Говорят, что существует ад.
В нём смола и пламя, говорят.
Но коль все влюблённые — в аду,
Значит, рай порядком пустоват.

Я не для того ушел из ада, чтобы попасть в другой.

Когда Жане сказала мне, что некий адвокат пожелал заняться моим делом, мое решение было определено следующими обстоятельствами: этот адвокат страдает тяжелой прогрессирующей болезнью. Только человек в таком состоянии способен понять меня и почувствовать, что мое существование — это ад. А теперь я знаю, что даже жизнь в аду обретает смысл, когда встречаешь такого человека, как вы. Стоило жить хотя бы ради той сигареты, которую мы выкурили вместе, и ради этого письма вам.

Раз так, то здесь будет каждому жесть и в котле Сатаны все проварятся:

Через плети и шомполы в Шамбалу? Нет! Фэйсер шлет в жопу обшабленных
Плохо зажаренных жизнью людишек, до желчи задушенных жабою.

От нимфоманок и до кастратов, псевдомеценатов,
Врачей, предавших Гиппократа, всех поддержавших гей-парады.
Мировое толерантное стадо, правительства с их клоунадами –
Клоунов с ***астнёй и их наградами — Вам там будут рады.

Мир это рай и ад. Смотря как ты воспользуешься своей тьмой внутри и будешь ли вообще.

Что Вы знаете об Аде?! Ад у меня внутри! Ад — это я!

Все, кроме меня, вкушали покой и радость; и только я, подобно Сатане, носил в себе ад.

— Приветики, ты попал в ад. Как тебя зовут?
— Джо.
— Короче, Джо, у нас тут семь уровней. Так как твой единственный грех — списывание на экзамене, то ты попадешь на первый.
— Ну, нормально. Могло быть и хуже.
— Джо, это самый горячий уровень, ведь тепло поднимается вверх. Ты бы это знал, если бы готовился к экзаменам.

Хоть в ад, лишь бы вместе.

  — Откуда ты родом, Дэмиен?
— Из седьмого круга а

Кто знает, может, жизнь дана нам в наказание за те преступления, которые мы совершили где-нибудь в ином мире? Быть может, наша жизнь и есть ад и церковники ошибаются, суля нам после смерти адские муки.

Ведь это Вселенная изуверских мучений, которым каждый человек подвергается от рождения и до самой смерти. Никакой Сатана, существуй он взаправду, не смог бы изобрести ваш мир в своём воспалённом мозгу: одна ипотека, извините меня, чего стоит.

Если это ад, я принимаю его с удовольствием…

Когда ты подписываешь договор с дьяволом, ты не можешь отказаться от него у дверей в ад.

Только женщина способна создать Рай и Ад одновременно!

Час пробил. Узри истину и познай отчаяние.

Уж если попал в ад, надо быть в ладу с дьяволами.

Не Бог причиной зол во аде, а мы сами.

— Ты знаешь, что за это ты можешь гореть в аду?!
— Я не верю в ад. В безработицу верю, в ад — нет.

— Скажите ему, его сестра в аду, причем дважды, пусть пришлет святой воды. Ну, проваливайте! У меня своих дел полно.
— Каких примерно?
— Сблевать.

Их нежит небо,
Или травит ад?

Ад — это когда уже не можешь любить.

— Доброе утро, Детектив.
— Доброе утро.
— Тебе холодно?
— Холодно? Нет, а что?
— Странно. А то Ад уже должен был замерзнуть.
— Ну да. Я же сказала, что пересплю с тобой не раньше чем… Да, очень смешно.

АА — Как общество превратить в стадо животных? Очень просто — надо объявить, что Бога нет.

W — А как общество превратить в стадо послушных животных? Очень просто — объявить им, что бог есть и что он отправит в Ад всех, кто не будет слушаться.

 Совместимость жестокости с чистой совестью — преде

Не Бог нас будет наказывать за наши грехи, а наши неизжитые страсти, которыми мы здесь живём, и стараемся их забыть, эти страсти там открываются во всей силе. Вот что значит падение с того или иного мытарства: страсть оказывается сильнее в человеке, чем та любовь Божия, которая открывается после смерти. И человек падает, увлечённый страстью. Страсть — это страдание. Сколько эти страдания будут продолжаться — мы не знаем. Но чем больше человек был зависим от страсти здесь, тем сильнее и дольше он будет страдать от неё там. И это и есть «червь неусыпающий и огнь неугасающий». Это и есть геенна. Но, по мысли Исаака Сирина, это даёт душе человека возможность в конце концов изжить в себе эти страсти и приобщиться к Богу. Есть другая мысль. Иоанн Златоуст пишет: «Потому Бог и благ, что геенну сотворил». Нигде в Священном Писании мы не находим слов о том, что Бог сотворил геенну, скорее Златоуст говорит об этом образно, не как о месте, а как о состоянии души, подверженной действию неизжитых страстей. Почему же Бог благ? — Невозможно адскому существу находиться с Богом. Для него это будет ад в адской степени. Есть болезни, когда человек не выносит света или звука. Заведите ему музыку – он вас разорвёт на куски. Поэтому для адского существа лучше быть вне Бога, пока эти свойства не изжиты в нём. Поэтому геенна — состояние не бесконечное, а вечное, там каждый страдает неизжитыми страстями. Поэтому Христос и посылает апостолов учить и крестить, поэтому апостолы и рисковали жизнью, почти все кончили мученической смертью, проповедуя христианство, уча: идите на пир верным путём, избегайте ложных, ибо времени даётся не так уж много.

Даже дьявол может заплакать, когда, посмотрев вокруг, поймет, что, кроме него, в аду никого не осталось.

— Прости, Адевале.
— И ты смеешь просить прощения? Твое место в аду, предатель.
— Я войду туда гордо, зная, что я был прав.

Когда я был ребенком, то обстоятельство, что все попадают в рай, меня весьма удивляло. Стоило только подумать о всех людях, которые уже умерли, и становилось ясно, что рай перенаселен. Я почти сочувствовал Дьяволу, всеми забытому и заброшенному. В моем воображении он рисовался мне одиноким старым джентльменом, который целыми днями сидит у ворот, все еще по привычке на что-то надеется, а может быть, бормочет себе под нос, что, пожалуй, все-таки имеет смысл закрыть лавочку. Моя старая нянька, которой я однажды поведал эти мысли, выразила уверенность в том, что если я и дальше буду рассуждать в таком духе, то меня-то он, во всяком случае, заполучит. Должно быть, я был порочным ребенком. Но мысль о том, с какой радостью он встретит меня — единственное человеческое существо, посетившее его за многие годы, — эта мысль меня в какой-то мере прельщала: хоть раз в жизни я оказался бы в центре внимания.

Отцы и учителя, мыслю: «Что есть ад?»
Рассуждаю так: «Страдание о том, что нельзя уже более любить».

Не бойся Бога — бойся самого себя. Ты сам творец своих благ и причина своих бедствий. Ад и рай находятся в твоей собственной душе.

Люди и до ада доберутся. И освоят там богатейшие залежи серы.

А по соседству с раем находился ад.

Ад — это когда ты больше не можешь видеть тех, кого любишь… Всё остальное не считается.

Тебе нужен тот, с кем можно отправиться в ад.

Наши грехи изобретаются на небесах, дабы мы оказались в собственном аду, в коем явно нуждаемся.

Все они, туристы, одинаковые, даже которые из Ада вылезли.

О похоть, похоть, похоть,
Страшней огня в геене.

Иногда приходится превратить настоящее в ад, чтобы получить то будущее, к которому стремишься.

 ... ад и рай — фигня на палочке, иначе почему свящ

Часто я просыпался ночью, оглядывал комнату и спрашивал себя: «Не в аду ли я?»

Наверное, я вечно буду гореть в аду за эту откровенную ложь, но мне наплевать. Просто тем, кто в раю, придётся обойтись без меня.

— Ад далеко не совершенен. И даже у большинства с виду идеальных сценариев есть свои недостатки. Было ли что-то такое, что выглядело неискренним? Что отдавало ложью?
Я недоверчиво покосилась на Романа.
— Я развлекалась в Вегасе в компании исчадий Ада. Всё было неискренним.

Не нужно усилий чтобы найти Рай или Ад, на Земле все это уже есть, главное — выбрать.

Лимоном плавая в стакане,
Я захлебнусь от сожаления,
Идя по очень тонкой грани
От чувства мести до терпенья.
Дарите жизнь кому не жалко,
Дарите смерть кому не лень;
В моём аду не очень жарко,
В моём раю цветёт сирень.

– … но за что-то мы оба попали в Ад. Кстати, надеюсь, Рай тоже есть?
Этельвульф мимолётно взглянул на свиток.
– Да, – сказал он. – Наверное, это обиталище богов. Хотя сейчас мне уже кажется, что Рай находится в мире животных. После всей фигни, каковая произошла за последнюю неделю, я уверен – лучше превратиться в корову, тупо щипать траву и ни о чём не думать.

В аду так много кругов… Люблю разнообразие! Чем больше — тем веселее!

Я ничего не вижу, кроме этого чёртова колеса,
Вот оно поднимается, где-то под ним — леса,
Благотаные райские кущи, живой ручей.
Там я стал бы желанным, лучшим, а здесь — ничей.
Ты прошел полкруга и был таков, и каждый таков, как ты,
Потому что нет вечной жизни и дураков, никогда не боящихся высоты,
Потому что там, куда поднимается неумолимое колесо,
Кровь холодеет и останавливается, превращаясь в небесный сок.
Говорят, ад находится под землей — ты не верь им, они не знают, что говорят,
Ад — это тысячи метров над нами, где птицы небесные не парят.
Десять секунд до встречи с ним… восемь, быстрее… семь…
Те, кто оставил землю, поднимаются на чёртовом колесе.
Оно стоит на вершине мира, над раем земным и небесным дном.
Я боюсь высоты, но я знаю — туда придется идти одной.
И когда ты подводишь меня к турникету, выпуская билет из рук,
Я почти привыкаю к этому, начиная девятый круг.

Бог спрятал преисподнюю посреди рая.

Вот я в ночной тени стою
Один в пустом саду.
То скрипнет тихо дверь в раю,
То хлопнет дверь в аду.

А слева музыка звучит
И голос в лад поет.
А справа кто-то все кричит
И эту жизнь клянет.

Унылые делают свой собственный унылый ад, огонь и самородную серу и все то дерьмо. Они не нуждаются ни в какой помощи от меня.

О, Господи, неужели же в самом деле на том свете нет ада и эти негодяи будут прощены?

Как говорил мой гуру: «Врата ада заперты изнутри». А если они заперты изнутри, то как Бог может вывести оттуда людей? Им хочется там находиться, и они держат круговую оборону, чтобы только не попасть в рай. Как может попасть в рай гневный человек? Как может попасть туда подавленный человек? Как может это сделать пораженный страхами и тревогами человек? Как может попасть туда вечно сражающийся человек? В раю нет атомных боеголовок! Но есть люди, которые так держатся за боеголовки, что не могут пролезть в рай! Самый лучший способ избавиться от войны и боеголовок — научиться жить в раю и научить этому своих врагов. Если все будут жить в раю, не нужны будут боеголовки и не будет никаких врагов. А если враги — такие дураки, что не хотят жить в раю, то им же хуже, хотя и жаль.

Если со мной случится ад, я разложу его по полочкам и сделаю раем.

Были люди, называвшие себя сатанистами, от которых Кроули просто корчило. И дело не в том, что они делали, а в том, что они винили в этом Ад. Стоило им забрать в голову очередную тошнотворную идею, какую ни один демон не придумал бы за тысячу лет, какую-нибудь безумную и мрачную гадость, способную появиться только в полноценном человеческом мозгу, и заорать «Дьявол заставил меня сделать это!» – как тут же симпатии присяжных были на их стороне. При этом Дьявол вряд ли кого-нибудь когда-нибудь заставлял. Нужды не было. Вот чего некоторые никак не могли взять в толк. Ад – не трясина зла, точно так же как и Рай, по мнению Кроули – не водопад добра: это просто имена игроков в великой космической шахматной партии. А вот настоящее, неподдельное, неповторимое добро – и равно кровавое, кошмарное, катастрофическое зло – можно найти только в глубинах человеческого сознания.

Лишиться ада, оказывается, в миллион раз обиднее, чем рая. В аду же всё так понятно, «наши люди» кругом… Бунтари, либертины — может, затем и расшатывали старое, чтобы поскорей до ада добраться. Настоящего, глубинного, ​ нечеловеческого. А его-то и не оказалось нигде. Равнодушная пустота снизу, как и сверху.

Выбраться из ада можно лишь пройдя его до конца.

— Девчонка, — проворчал Хансер. — Никого лучше не нашлось?
— Я почти победила тебя!
— Про «почти» будешь в аду рассказывать.

Не прилагая особенных усилий и даже сам того не желая, Мэл стал главой семьи – одной из тех, из-за которых в термине «неадекватная» есть слово «ад».

Well I’m Death, none can excel,
I’ll open the door to heaven and hell…

Говорят, сатана носит ад в своем сердце; то же можно было сказать и о мистере Меркаптане: где бы он ни находился, это был Париж.

Если вам все ещё нужны поощрения, вас нужно поощрять раем или запугивать адом, чтобы вы были хорошим человеком, то вы кусок говна. Живите с этим. Это не так работает.

В эту ночь я на самом дне темноты. Я немел, глядя в небо. Хотя там внутри лишь пустота. Я немел, когда пылали светом звёзды. Но сейчас для меня они всего лишь искры в небе. Куда я должен идти? Может, в рай? Может, в ад?

– Счастливы животные – они не рискуют попасть в ад.
– Они и без того в аду, – возразила Джозиана.

Ты сам создаёшь свои
Рай и ад.

Если вы делаете что-то по свей воле — это рай. Если вы делаете что-то против своей воли — это ад.

Ад — не трясина зла, точно так же как Рай, по мнению Кроули — не водопад добра: это просто имена игроков в великой партии. А вот настоящее, неподдельное, неповторимое добро — и равно кровавое, кошмарное, катастрофическое зло — можно найти только в глубинах человеческого сознания.

— Ты ведь священник?
— Да
— И ты веришь в ад?
— Одно время я служил в маленьком пригороде в Англии, и каждое воскресенье после службы я видел мальчика, который стоял у входа в церковь. И однажды мальчик признался, что забил до смерти свою собаку лопатой. Он сказал, что пёс укусил его младшую сестру за щеку и он хотел отомстить. Мальчик волновался, не отправят ли его за это в ад. Я сказал ему, что Бог поймёт его, если мальчик раскается и, конечно, простит его. Но мальчику не нужно было прощение, он боялся только того, что если попадёт в ад, этот пёс будет там ждать его…

Все эти развлечения, которые забавляются люди вторичны.
Они влачат своё презренное существование, и самое лучшее что дано людям — это смерть.
Используя свободу данной смертью, люди устремятся вверх достигая неба и величественно сияют.
Это сияние моё желание.
Также как вы наслаждаетесь безмятежностью, я наслаждаюсь сиянием звёзд.
В аду порождаемым сердцем человека, люди обретают самую прекрасную вспышку света.
Ведь умирая люди кричат, потому что что-то сдерживают в своих сердцах?
Пускай я передаю это искажено, но я люблю людей сильнее всех чем кто либо другой, поэтому никто другой кроме меня не может завладеть Святым Граалем.

 Земля — это всего лишь ещё одно обличие ада, а люд

В самом аду нет фурии страшнее, чем женщина, которую отвергли!

Выхожу из дома и тут же восклицаю: «Сколько совершенства в этой пародии на Ад!»

Вот в существование ада я могу поверить. Но рай, по-моему, это нечто такое, чем успокаивают детей, когда они боятся темноты.

Куда бы ты ни пошел, твой ад последует за тобой.

Ад — это одиночество и безмолвие. В аду ты будешь совершенно один. О тебе никто не будет думать. Ты не будешь нужен даже самому себе.

… люди, которые объявляют, что намерены создать рай на Земле, почти всегда приносят с собой ад.

Ты получишь то, что заслуживаешь,
А твое место в аду!

То, что мы знаем или во что верим, влияет на то, как мы видим окружающие нас вещи. К примеру, в Средние века, когда люди верили в реальное существование Ада, горящий огонь значил для них нечто отличное от того, что он значит для нас. И, тем не менее, их представление об Аде многим обязано зрелищу всепоглощающего огня и виду остающегося после него пепла, а также боли от полученных ожогов.

Ад — это здесь и сейчас. Когда-нибудь я тебе это докажу.

Просто вы — атеист, молодой человек, и не хотите себе признаться, что ошибались всю свою — пусть даже недолгую — жизнь. Вас учили ваши бестолковые и невежественные учителя, что впереди — ничто, пустота, гниение; что ни благодарности, ни возмездия за содеянное ждать не приходится. И вы принимали эти жалкие идеи, потому что они казались вам такими простыми, такими очевидными, а главным образом потому, что вы были совсем молоды, обладали прекрасным здоровьем тела и смерть была для вас далекой абстракцией. Сотворивши зло, вы всегда надеялись уйти от наказания, потому что наказать вас могли только такие же люди, как вы. А если вам случалось сотворить добро, вы требовали от таких же, как вы, немедленной награды.

Конечно нет, потому что ад — это место, где нет Бога, а это невозможно (потому что Бог находится всюду). Если человек считает себя отделенным от Бога, то он находится в аду.

Свой ад ты носишь в себе.

Есть только одна преисподняя, и мы в ней живем.

Ад — это просыпаться каждое утро и не знать, за каким чертом ты живешь. Почему ты все еще дышишь.

 – Если ты планируешь отравить Кросса, я пойму, но

Ужас, насилье, гнев и война – демоны в мир твой пришли!
Алтарь мы штурмуем, ворота ломаем,
Дев невинных прикончили мы!
Теперь уже поздно, вас в огне покараем,
Так в агонии, ну же, умрите все вы!

— Я дам тебе минуту, а потом перезапущу твое сердце.
— Минуту? Да у меня оргазмы бывали подольше.
— Там время течет медленнее, помнишь?
— Да, но шанс всего один. А если вы выдернете меня до того, как я узнаю формулу?
— Одна минута уже опасно. После смерти мозг живет всего три минуты. Ну… я читала, что так. Только что. По дороге сюда.

И потом они сгорели в адском пламени. Великолепный, обжигающий ад поглотил их души. Освобождая свой гнев, пока их обугленные тела не упали с неба, словно пепел. И как только ведьмы, вызвавшие Красную Смерть, исчезли, а гнев, питавший его, рассеял Ангел, он тоже просто исчез, как будто его никогда и не было. И вот так ведьмин час закончился. И большинство переживших бурю не знали, как близки они были к уничтожению.

… название Божьих воинов вам уже не подобает. Ибо то, что вы творите, больше радует дьявола. По лестницам из трупов не вступают в Царствие небесное. По ним спускаются в ад.

— Так-так-так. Смотри кто тут сидит! Капитан Джек Воробей!
— В прошлый раз, помнится, он остался один, на необитаемом острове… и постепенно скрылся из виду. Теперь его участь не лучше прежней.
— О своей участи тужите, господа. Самые страшные муки ада ждут предателей и мятежников.

— Братец, это ад?…
— Я не знаю…
— Не думал, что здесь есть вода.

Моя идея ада – быть запертой в комнате вдалеке от тебя, но быть в состоянии видеть тебя и вдыхать тебя.

Камни брусчатки пылали так, словно ад находился прямо под ними.

Всяк виденья свои созерцает,
Всяк расслышит особенный гимн,
Душу всякого отягощает
Грех несходный, грех, чуждый другим.
Злое сонмище там разгулялось –
Бесов злее не знает и ад.
Но любовь, благостыня и жалость
Также в душах заблудших гостят.

Я пробыл в Аду достаточно, чтобы понять, что никакого искупления нет. Мы можем лишь давать обещания, идти на сделки с самим собой и дурить себе мозги, лишь бы считать себя хорошими людьми. Я нехороший человек и я это принял. И уж если я уйду, я уйду красиво.

— А бабы у вас в аду имеются?
— Ну а как же без них?
— И что? Симпатичные хоть?
— А зачем нам в аду уродины?

— Была одна душа, которую я мучил в Аду. И, как хороший мазохист, он командовал этим. «Жги меня». «Заморозь меня». «Причини мне боль». Так я и делал. И это продолжалось веками до того дня, пока по какой-то причине он не пропустил своего ежедневного наказания. И когда я вернулся… Он плакал. «Пожалуйста, мой король», говорил он. «Не забывайте обо мне снова. Обещаю, я буду хорошим». И тогда я осознал, что он настолько полон ненависти к себе, в нём нет ни крупицы самоуважения, что моя жестокость не имела значения. Если я обращал на него хоть немного внимания, это предавало значение его… Бессмысленному существованию.
— Зачем ты это мне рассказываешь?
— Потому что он напоминает мне о тебе. Ты думаешь, я изменился? Ты, бывший ангел, жалкий и бессильный, не придумал более позорного способа дожить свои дни, кроме как надеяться на подачку от меня, которая напомнит тебе о днях, когда ты был важен.
— Я знаю, что ты делаешь. Можешь убить гонца, если нужно. Но просто знай, что я рядом.

Когда боишься ада, а рай надо заслужить, время течет очень медленно…

Ад подпитывается нашими коллективными представлениями о том, каким он должен быть.

 Если два мусульманина скрестят мечи, то и убивший

Как сказал Уинстон Черчилль, если тебе предстоит пройти через ад, иди как можно быстрее.

Каждый из нас — свой собственный дьявол, и мы превращаем этот мир в свой собственный ад.

(Мы сами — дьявол свой, и целый мир
Мы превращаем в ад.)

И Ад и Небеса — суть чаши весов жизни,
которые мерно качаются друг против друга.

Совершенно ясно, что жизнь начинается с рождением и кончается со смертью. И если бы большинство населения нашей планеты понимало это, люди жили бы совсем иначе. Мы всегда норовим объяснить с помощью религии или волшебства то, в чем не можем разобраться, но и рай, и ад находятся здесь, на земле, и мы все время попадаем из одного в другой.

Иногда мне кажется,
Что жизнь на земле –
Это просто первый круг ада

Ты знаешь, как зовут это место? Портал Дьявола. Говорят, шахты Гриндейла уходят так глубоко, что по одному стволу можно добраться в ад!

Пройди сквозь мрачные врата — и пылай в горниле страданий!

Ад нужен не для того, чтобы восторжествовала справедливость и злые получили воздаяние, а для того, чтобы человек не был изнасилован добром и принудительно внедрен в рай, то есть в каком-то смысле человек имеет нравственное право на ад, право свободно предпочесть ад раю.

Я была счастлива. Где бы я ни была — я была счастлива. И спокойна. Я знала, что с теми, кто мне дорог, все в порядке. Я знала это. Время — оно ничего не значило. Не было ничего, но я знала, что это все еще я. И мне было тепло. Меня любили. Это было… совершенство. Я не понимаю в теологии или в чем-нибудь таком, но я думаю, что была на небесах. А теперь — нет. Меня вырвали оттуда мои собственные друзья. Здесь все так тяжело, ярко, жестоко. Все, что я чувствую, все, что вокруг меня здесь — это ад. Просто жить здесь, час за часом, зная, что я потеряла…

Я и не думала, что у ворот Ада можно так замёрзнуть.

– Лора, а почему вы сказали Брэду, что Ада нет?
– Вот если Бог скажет мне на Страшном Суде: «Лора, ты прожила праведную жизнь. Ты заслужила Рай», – я ведь обязательно спрошу Его: «А все ли из тех, кого я любила, заслужили Рай?» Не знаю, что Он мне ответит. Но я точно знаю, что я не пойду в Рай, если Он назовет хотя бы одно имя. Я не пойду в Рай без тех, кого люблю. Как я буду в Раю без них? Я не могу. Я не пойду в Рай без них. Значит Ада нет.

Если хотите знать, что такое настоящий ад, — загляните в глаза больного ребенка. Вашего ребенка. А вообще лучше никому и никогда этого не видеть. Зрелище не для слабонервных!

В моей деревне священник рассказывал про ад, когда я была маленькой. Он говорил про адское пламя, огненный дождь, пытки, которым подвергают грешников демоны. Мы с подружками потешались над ним — этот старик, что он знает? Но теперь я поняла, ад существует, там играют в карты, слушают Элвиса Пресли, а в дверях стоит Роман Петреску.

Если б мог я найти путеводную нить,
Если б мог я надежду на рай сохранить, —
Не томился бы я в этой тесной темнице,
А спешил место жительства переменить!


Ад у каждого под стать грехам.

Вот так и бывает – стоит впасть в эйфорию от собственных успехов, как тебя из-за угла бьют Армагеддоном по голове. Великий Бой, Последняя Битва. Рай в синем углу, Ад в красном, три раунда, Падение считается поражением, проигрыш по очкам не допускается. И все тут. Конец света. То есть – конец мира. Нет больше мира. Один бескрайний Рай. Или, смотря кто победил, Ад. Кроули не знал, что хуже. Нет, Ад, разумеется, был хуже по определению. Но Кроули помнил, на что был похож Рай. Его многое роднило с Адом. Для начала, ни там, ни тут не достать хорошей выпивки. А скука, царившая в Раю, была ничем не лучше адского возбуждения.

Все мы слегка двинутые. У каждого из нас свой ад… И психушка — это единственное место, где люди понимают, что они попали в ад.

Даже в пекле надежда заводится,
Если в адские вхожа края
Матерь Божия, Богородица,
Непорочная Дева моя.

Она ходит по кругу проклятому,
Вся надламываясь от тягот,
И без выбора каждому пятому
Ручку маленькую подаёт.

А под сводами чёрными, низкими,
Где земная кончается тварь
Потрясает пудовыми списками
Ошарашенный секретарь.

И кричит он, трясясь от бессилия,
Поднимая ладони свои:
— Почитайте вы, Дева, фамилии,
Посмотрите хотя бы статьи!
Но идут, но идут сутки целые
В распахнувшиеся ворота
Закопчённые, обгорелые,
Не прощающие ни черта!
И глядят серафимы печальные,
Золотые прищурив глаза,
Как открыты им двери хрустальные
В трансцендентные небеса;

Как крича, напирая и гикая,
До волос в планетарной пыли,
Исчезает в них скорбью великая
Умудрённая сволочь земли.

И, глядя, как кричит, как колотится,
Оголтелое это зверьё,
Я кричу:
«Ты права, Богородица!
Да святится имя Твоё».

Я всегда считал, что ад — это окружающие.

Лучше царствовать в Аду, чем прислуживать на Небесах.

(Лучше быть владыкой ада, чем слугою неба)
(Лучше царить в аду, чем быть рабом на небе)

В этом месте я начал размышлять, как до этого дошло. Душа и тело разбиты. Нет никакой свободы. Личность потеряна. Если бы они знали, что их ждёт, никто бы не пошёл на войну. Однако, что-то постоянно движет нами, заставляет людей идти в ад. Чаще всего не мы делаем выбор. Нас вынуждают обстоятельства и окружение. Но те, кто добровольно идут в ад, видят его по-другому. Они ищут что-то за гранью самого ада. Живет ли там надежда, или ещё больший ад? Это поймут лишь те, кто продолжают идти вперёд.

Пора! Звери начинают войну,
Дышит ядом ад, мир зовет сатану.
Иуда в аду, а Фауст в раю,
А мы на краю. Пока на краю.

Так не бывает, — говорит мой бедный друг, и в голосе его звучит недовольство с явственным оттенком уважения к чуду, свидетелями которого мы невольно стали. — Так не бывает, — упрямо повторяет он. — Старый город, солнечный летний день, центральная площадь сплошь уставлена плетеными стульями и затянута полосатыми тентами, работают все городские кафе, но ни в одном нет кофе. Пиво, всюду пиво, пенное, густое и липкое, властная, неукротимая стихия, которой покорилось все сущее. И в центре этого кошмара — я. Стою без единого кофейного зерна в кармане, как последний дурак. Именно так я всегда представлял себе ад.

Благоухает как в раю, а пламенем пылает адским.

Душа человека темнее Ада.

— Это ад?
— Нет, это Лос-Анджелес. Но многие путают!

Я была бы счастлива, если бы ты жила в настоящем аду, чем в раю с этой нюней. Чему она тебя сможет научить? Как красиво и манерно тосковать? Как плакать двадцатью способами?

Твои корона и трон ждут тебя. Госпожа Пандемония, Дева Теней, приветствуйте королеву — Сабрину Светоносную!

Что выберешь ты своею тропой,
И кто уведёт тебя за собой?
А в Рай так длинна, а в Ад так легка –
Там черти предложат выпить пивка,
И скажут: «Твои мы навеки друзья!».
Захочешь уйти – да будет нельзя…


Что если ада нет? Или мы там не нужны? Что тогда?

Ад мог быть придуман только людьми для людей, снедаемых ненавистью и жаждою мести.

Об аде он говорил со знанием дела, и это был не тот розовенький адик, которым довольствуются наши мягкотелые современники, а хорошо отапливаемая, добела раскаленная преисподняя, где котлы шуруют крупные специалисты.

— Не знаю, есть ли у них еврейская рыба.
— О ничего, обойдемся только окороком.
— Нет, я не хочу, чтобы вы из-за нас отправились в ад.
— Евреи не верят в ад.
— … Я не хочу, чтобы вы отправились в еврейскую разновидность ада.

Всякий раз, когда человек пытался вообразить себе земной рай, получался очень неплохой ад.

Shot down on the pavement
Waiting in death row
His game was surviving
As in heaven as in hell.

Тот, кто боится ада — не попадёт в ад.

В стуже вечной бесконечности Рай отапливается дыханием любви, а ад – кострами ненависти.

… прочее пространство занимала тьма, плотная и густая, как гуталин дяди кота Матроскина. То есть, эту тьму можно было резать ножом, но почему-то не хотелось. Она казалась слишком живой, и, наверное, состояла из чьих-то стонов и боли… Ад есть ад, что вы хотите.

— Вот и всё, всё… Открякала последняя волынка, прощай навек, шотландский мой пейзаж! Не поминай лихом, друг… Я не хотел, меня заставили… Отомсти, Серёга-а!
— Господи Иисусе, да что же с вами?!
— Не произноси имени Господа хотя бы из уважения к умирающему! — возмущённо пробурчал чёрт. — Ты бы ещё стаканчик святой воды выпить предложил… Дай, что ли, помереть спокойно, я всё-таки в Ад собираюсь…

— Тело подкинули и оно странное. И не потому, что голова обрита и поджарена во фритюре, этому бедняге все тело кто-то побрил.
— Ну, может у убийцы хаэтофобия — боязнь волос. В аду с такими весело, постоянно играемся с париками.

— Как ты смог вернуться к жизни?
— Мне не понравилось в аду.

Лёгок спуск в ад.

У каждого свой ад — это не обязательно огонь и смола! Наш ад — это жизнь впустую!

Вся мировая культура очень подробно описывает то, что будет происходить с человеком, если он попадет в ад, все круги описываются. Это и Данте, но Данте был одним из многих, просто наиболее удачливым. Были рисунки на ту же тему. Но ничего конкретного о рае культура нам не говорит, кроме того что там ходят люди с нимбами.

 Ты думаешь, что я дьявол, лишь потому, что я живу

Невозможно управлять адом, не превратившись при этом в зверя.

Господи, это небо
Нравилось мне любым,
Пасмурным и свирепым,
Кротким и голубым.
Тяга моя к любому
Из этих небес должна,
Что к первому, что к седьмому,
Быть все же вознаграждена.
Но все-таки втайне верю,
Такой, так сказать, каприз,
Что буду, по крайней мере,
Отправлен вверх, а не вниз.

Правду говорят: грешника боги сперва помещают в райскую обитель, чтобы после падения оттуда участь горемыки в аду казалась вдвое горше!

… Но нет большего ада, чем тот, который люди сами создают себе. И нет рая, кроме того, что мы сами себе построим.

И скудным, мне оставшимся умом
Себе внушаю, что всему я рад,
С восторгом приукрашивая ад.

— Да, ад был создан для христиан. Наверное, поэтому они и стремятся превратить землю в его подобие.

Я могу пройти через собственный ад, чтобы показать вам ваш.

— Как же я все это ненавижу, — произносит он, нежно глядя ей в глаза. — Ненавижу!
— Лжец. Ты этим упиваешься. Для тебя вся эта история — всего лишь материал. Ты создал свой собственный ад, и намереваешься в нём жить, и меня заставляешь жить в этом аду.

Правила есть правила, солдат.
Нарушать их – прямая дорога в ад.

Близкое соседство ада делает жизнь в раю тоже не очень-то приятной.

Я давно понял, что адом может стать все: лицо, слово, компас, марка сигарет в состоянии свести с ума, если нет сил вычеркнуть их из памяти.

У каждого человека свой личный ад, и не один.

В аду существует реальная опасность… потерять рассудок.

— В аду есть особое место для тех, кто отворачивается от зова Господа.
— В аду нет никаких «особых мест», там демократия.

 Рай — это место, где ничто человеческое уже не важ

— В аду есть специальная печь для тех, кто не допивает свой скотч!

Ошибаются те, кто думает, что Ад и Рай ждут нас после смерти; они с нами в каждый момент этой жизни, только по ту её сторону, с изнанки.

Для меня рай, это покой, когда ты спишь с чистой совестью и не мучаешься кошмарами. А ад, это когда ты спишь и видишь все свои плохие поступки, которые ты совершил в своей жизни и это не дает тебе покоя.

Христианские священники изобрели нечто ужасней смерти. Они придумали ад.

Я не думаю, что у Господа есть время заниматься отправкой людей в ад, он слишком занят, управляя всем… Этим!

Тебе ни в коем случае нельзя умирать, ибо ты обречен вечно быть заточенным в аду.

Ад — пустота, унылая могила.
Должны живые мертвым помогать.

Знаете ту строчку из Библии… ну, про Всадников Апокалипсиса? «И увидел я всадника на бледном коне, и сказал он мне – иди и смотри! И Ад следовал за ним». Так вот, господа присяжные… Ад не следовал за ним – Ад убегал от меня!

В аду уже давно американский газ — но не дрова!

— Почему солнце на закате красное?
— Потому что оно смотрит в ад.

А мне не надо другого ада, наказаний достаточно мне, эта планета для виноватых, а другого ада нет.

Вопрос: что делают в аду?
Ответ: мучаются.
Вопрос: кто мучается в аду?
Ответ: все.
Все.
Когда вы мучаетесь, это уже ад.
Он в вас.
Ад в вас, дорогие мои, он шипит и пенится, как недобродившее вино, он ударяет в голову мягкими коварными молоточками; ад в вас, любезные господа.

— Чарли, в пекле для таких, как ты, есть особое место…
— Отлично! Потому что не хотелось бы стоять в очереди.

Чтобы попасть домой, нужно сделать смелый шаг — отказаться от собственной выгоды. В противном случае ты останешься повелителем здесь, в собственном аду, где всё знакомо и привычно.


Грех – накопительный адский бонус.

Я начинаю думать, что и в аду можно встретить добрых людей.

Представьте себе место, в котором царит вечная ночь. Вы надеетесь, что однажды наступит рассвет, но тьма не уходит… Я там была. Там, внизу, меня окружала пустота. Но я никогда не была одна.

My life closed twice before its close;
It yet remains to see
If Immortality unveil
A third event to me,

So huge, so hopeless to conceive
As these that twice befell.
Parting is all we know of heaven,
And all we need of hell.

План Люцифера – победа ада!
Выберем пекла главного гада!
Проголосуй за порядок и силу,
Чтоб его время скорей наступило!
Будь вместе с нами, тебе же взамен,
Наш Сатана поднимет пекло с колен,
Выстроит храмы, закроет больницы,
Выйдешь на пенсию — будешь гордиться!

Я изменился. Но внутри меня есть что-то, что не изменится никогда. И если я на секунду ослаблю хоть одну пуговицу, ад вырвется из меня наружу.

Нам всем дана судьба одна,
Нам всем дорога в ад.

Говорят, те, кто находит свой ад на земле, в преисподней обретут рай.

Ты можешь верить, что там за гробом тебя что-то ждёт, а можешь думать, как думали наши предки-нигилисты, что умрешь — лопух вырастет и всё… Ну и пожалуйста. Но веришь ты или не веришь — и Бог есть, и загробная жизнь есть, и ад есть. Никакого ада нет! Ну как же нет, когда ты живёшь в аду? Не веришь? Ну подойди к зеркалу, посмотри на свою мрачную рожу! Разве может венец творения, высшее создание Божие иметь такую мрачную харю? Почему тебе так плохо? Если ты вообще такой умный, такой прямо весь свободный, тебе вот на всё начхать, ты сам всё знаешь… Что же у тебя такая рожа-то несчастная? Потому что ты в аду, сынок! В аду! Ты не знаешь радости! Ты мёртв! Тебе тяжело, тебе противно, тебя всё мучает, тебя всё раздражает. Люди, мухи… Тебя раздражает жара, тебя раздражает дождь, тебя раздражают политики, тебя всё, что есть раздражает и мучает. Тебя мучает папа, мама, дедушка, бабушка, соседи, Путин с Медведевым, Барак Обама. Всё тебе тяжело, противно, тебя ничего не радует. Даже соловьи тебе спать мешают. Потому что ты хочешь от этого куда-то уйти, куда-то… где-то уснуть… в чём-то забыться, нажраться, наколоться, уснуть, уйти от этого. Почему? Ну потому, что ты в аду! Тебе не надо никуда попадать — в рай, в ад… Ты уже, голубчик, давно в аду, из которого выход только один — к Богу!

Впрочем, что толку ломать над этим голову? Ты будто силишься разбить один-единственный котел в аду; во-первых, это не удаётся, а во-вторых, если и удастся, ты сам хоть и сгоришь в хлынувшей из него огненной лаве, но ад всё равно останется во всём своём великолепии.

Дважды жизнь моя кончилась — раньше конца;
Остается теперь открыть –
Вместит ли Вечность сама
Третье такое событье,

Огромное — не представить себе –
В бездне теряется взгляд.
Разлука — всё — чем богато небо,
И всё — что придумал ад.

Нет, мы не будем там гореть, гляньте — ад существует и на земле. Люди заживо сгорают, как это назвать, если не адом? Понимаете, о чём я? Всё это происходит прямо здесь. Что вы хотите увидеть в Библии, чего нет здесь? Может быть, необычных существ или зомби? Да вы часто выходили на улицу в последнее время?
А рай — так он тоже здесь. Мы мирно сидим и над нами чистое небо, разве мы не в раю? Надо уметь это ценить!

Похоже, жизнь — это всего лишь подготовка к аду.

— Там огонь и скрежет зубовный, который ты не можешь себе представить.
— Я смотрел «Восставший из ада». Помню.

Ад — просыпаться каждое утро, не зная, какого черта ты топчешь землю.

We’ve all been going through hell
It doesn’t matter who you are
You come out a stronger man
You used to see the world in gray
Burn on and cold in bed
Now you’re too old to give a damn

— Тебе нечего предложить мне.
— Как насчет трона?
— Предлагаешь мне мой старый пост?
— Я беру на себя Рай, а ты Ад. В этом есть даже своя лирика. И ты можешь делать там всё, что только захочешь.
— Ух ты, спасибо, братец! Но я уже был там и больше не хочу.
— Я еще не сказал тебе главного: Хлоя будет там, с тобой. Вот это я понимаю, счастливый финал.
— Что ты несешь, это невозможно! Будь ты хоть Богом, её душу ты туда не отправишь. Привести душу в Ад может лишь чувство вины.
— Вот именно.

— И вы верите?
— Пожалуй, да. В ад, как понимал его Иисус. Как отлучение от Бога.
— Тогда мы все в той или иной степени находимся в аду.
— Я этого не думаю. Я думаю, что даже самый оголтелый атеист не понимает, что значит настоящее отлучение. Тьма вовне. А то, в чём мы живём, можно назвать скорее тьмой внутри.

— Этот запах — я так скучал.
— По сортиру?
— Нет. Я не знаю, что так пахнет — видимо, сам Бирмингем, Смолл Хит… Этот запах…
— Он все возвращает.
— Где сейчас Джон, по-твоему?
— Черт знает.
— Его больше нет. И осталась лишь пустота.
— Ты же вроде верил в рай?
— Нет, наш Джон скорее в аду.
— Ни там, ни там — его просто больше нет. Также было и с Грейс, Артур. Их уже нет… Их просто нет…

Ад и рай внешне не отличаются. Ад — когда бродишь по раю, а чувствуешь себя несчастным.

Однажды ангелов спросили: «На что похож рай?», а они ответили: «Каждое сердце, где есть любовь, является раем!»… Затем ангелов спросили: «Что такое ад?», они ответили: «Сердце без любви, вот истинный ад!»

Ад — белого цвета! — внезапно делает открытие студент Карминкель. — Никакого пламени, одни вечные снега. Души грешников мерзнут в ледяной бане. А у Сатаны седая борода, он говорит по-русски и похож на Деда-Мороза…

Ад таков, каким ты его устроишь.

Поэтому я решил: будь что будет — и убежал в Южную Америку, без денег, не зная ни слова по-испански, будучи белоручкой, привыкшим жить на всем готовом. В результате я сам попал в настоящий ад, и это излечило меня от веры в ад воображаемый. Я уже был на самом дне…

— Если честно, мне кажется, когда человек попадает в ад, он там встречает самого себя.
— И когда попадает в рай, тоже себя.
Она вдруг заулыбалась и одарила меня совсем уж неожиданным признанием:
— Вот за что я тебя люблю – так это за всё.

— Все кончилось. Правда же, кончилось?
— Я бы сказал «да», детектив, но это будет ложью, а мы оба знаем, я никогда не лгу. Мы победили, но просто заткнули дыру в протекающей лодке. Узнав, что я не вернусь, демоны и дальше будут проявлять непослушание. Вопрос времени, когда они наводнят землю. Кто знает, что дальше? Может они снова придут за Чарли, а может, за тобой… Я должен вернуться.
— Надолго? На пару недель?… Или на месяц?…
— Ты была права на счет пророчества. Мы неверно его поняли, оно о воцарении ада на земле. И пока мы его предотвратили, но надолго ли? Я должен сдержать их — им нужен король.
— Не бросай меня… Я тебя люблю! Прошу, не уходи!
— Видишь ли, ты еще кое-что поняла не так. Моя первая любовь не Ева, а ты, Хлои. И так было всегда.

Тут ведь, в аду, зла, конечно, много – гораздо больше, чем Добра на Небесах. А Чистилище – это пустыня… моральная пустыня… ни Добра там, ни зла, лишь скука смертная, там поэтому столько себя забывших, в Чистилище.

— Райское блаженство или вечные муки ада, что выбираешь?
— Ад сейчас в этом городе. Рай, по вашей милости, перенесли в другое место.

— Их сослали в ад?
— Хуже, в Висконсин.

Рай и ад — одно и то же место, все зависит от ракурса.


Ад менее жесток, чем люди!

Я попаду в ад только за то, что слушаю это.

Усталость, ненависть и боль, безумье, темный страх
Ты держишь целый ад земной, как небо на плечах…

Рядом с нами люди постоянно сходят с ума, болеют и умирают в таких муках, что описания Гомера просто комиксы по сравнению с одной лишь историей болезни умершего от рака человека. Нас предают друзья. Нас забывают дети. Наши родители начинают ходить под себя или нам в руки. Самолёты, на которых мы летаем, разбиваются об землю, а наши машины врезаются друг в друга, разрезая нас пополам и выворачивая суставы. И при этом мы думаем, что ничего не знаем про ад.

Если бы пришлось выбирать между адом и этой планетой, я выбрал бы ад.

Мы не умираем. Мы отправляемся в ад на перегруппировку.

I come around and raise the hell out of you.

Ты думаешь, что видел самое ужасное в своей жизни, то самое, что объединяет все твои кошмарные сны в невероятный ужас, существующий наяву, и утешение тебе только одно – хуже уже ничего быть не может. А если и может, то разум не выдержит и ты этого не узнаешь. Но худшее происходит, и разум выдерживает, и ты продолжаешь жить. Ты понимаешь, что вся радость ушла из твоей жизни, что содеянное тобой лишило тебя всех надежд, что тебе лучше было бы умереть… но ты продолжаешь жить. Понимаешь, что в аду, сотворённом собственными руками, но всё же живешь и живёшь. Потому что другого не дано.

Ад – это дверь, которая запирается изнутри.

«Ад и рай — в небесах», — утверждают ханжи.
Я, в себя заглянув, убедился во лжи:
Ад и рай — не круги во дворце мироздания,
Ад и рай — это две половины души.

Испуганные люди живут в своем собственном аду. Можно сказать, они создают его сами , – но не могут ничего с этим поделать. Так уж они устроены и заслуживают за это сочувствия и сострадания.

Количество мест в рае ограничено, и только в ад вход всегда свободный.

— Сколько еще до земли? Почему идем так медленно?
— Спросите ветер. Мы здесь одни, не считая существ, живущих в пучине. Вас качает. А меня качает на земле, слишком она порочна. Маделина — это мое убежище и мой компас. Вы видите это, мистер Харп — тучи над горизонтом? Это значит, что там сатаназас — рука сатаны. Эта великая и могущественная рука, начинающаяся от Аида, поднимается из воды прямо в воздух. Она ищет корабли, полные душ, дабы утолить свой голод. Если попадетесь в эту руку, она может поднять вас на несколько футов над волнами и с разрушительной силой бросить назад в океан. Или она может затянуть вас на самое дно. И вот мы направляемся в лапы дьявола. Я бы на вашем месте помирился с тем Богом, в которого вы верите. Не стоит беспокоится о длительности нашего путешествия, поскольку я не знаю, сможем ли мы оказаться на другой стороне.
— Мы должны, Фортунату. Или я буду преследовать тебя в аду.
— Возможно, мы уже в нем, мистер Харп.

В аду тоже есть жизнь, но понравится ли вам там жить?

Я не люблю задаваться вопросами о небе и аде — вы знаете, я имею друзей в обоих местах.


Что рай для дурака, то ад для мудреца.

Духовный мир не имеет ничего общего с миром эксплуатации. В «Потерянном Рае» Мильтона Сатана произносит такие слова: «Лучше царствовать в аду, чем быть слугой на небесах». Но тот, кто осознал себя душой, считает иначе — лучше служить на небесах, чем править в преисподней. Раб на небесах неизмеримо выше повелителя в аду.

All the good girls go to Hell
‘Cause even God herself has enemies,
And once the water starts to rise,
And Heaven’s out of sight,
She’ll want the Devil on her team.
My Lucifer is lonely.

Мне следовало бы иметь свой ад для гнева, свой ад — для гордости и ад — для ласки; целый набор преисподних.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ