Цитаты про безразличие

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про безразличие. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.
 Я сейчас сдохну здесь. Сдохну от вашего равнодушия

Только если мне всё равно, это не значит, что я не понимаю.

Feeling so numb, and I’m feeling so dead
And just felt like someone is hit my head
Like someone knew just what to do
Poison the masses and catch the running few.

Feeling so empty, and I’m feel so old
Just waiting to feel the death like cold
Eating away at my life ties
Not really knowing, and not caring, why?

Перестань ты за все цепляться и наплюй на все… Наплюй!

Людям, которые ко всему безразличны, легко быть самоотверженными, потому что во всем мире нет ничего, чем бы они дорожили.

Я вдруг понял, что большинство людей не слушают. Они просто ждут своей очереди снова заговорить.

Будущее учит быть одиноким. Настоящее — пугливым и равнодушным.

По большому счету наплевать — невозможно.

Пофигизм не способен родить ничего созидательного.

Самое страшное – безразличие.

Needles sting me
When you look away
And your silence
Sounds like deafening screams to me
I’ve been waiting
Won’t you open your heart?
And let me in
Please let me in.

Вытрите слёзы. Миру неведомы слёзы отчаяния, которые вы проливаете, миру нет до них дела.

— И тебе не интересно, чем все кончилось?
— Нет.
— И тебе не интересны жизнь и страдания других людей?
— Только не твои.
— Ты свинья.
— Да.

Кого-нибудь в себя влюбить — пара пустяков: притворитесь, что вам наплевать, и все. Беспроигрышная стратегия. Мужчины и женщины в равной степени западают на тех, кто не обращает на них внимания. Кристину я люблю, потому что она даже не притворяется, ей действительно плевать на меня. Или, если быть точным до конца, плевать с высокой колокольни. Влюбившись, следует прежде всего убедить человека, которого хочешь больше всего на свете, что тебе от него ни горячо ни холодно. Любить — значит играть в безразличие, заглушать биение сердца, говорить обратное тому, что чувствуешь. В сущности — любовь — это жульничество.

Возможно, потерять способность влюбляться — это худшее, что может с нами произойти.

 Прежде я всего боялся, но теперь я устал, и мне не

– Ты даже представить не можешь, как ты меня сейчас раздражаешь.
– А ты даже представить не можешь, насколько мне плевать!

— Я знал, что не усну сегодня, поэтому гулял по саду, доверяя звездам свою удачу.
— Они ее удовлетворили?
— Нет, они казались равнодушными. Они просто продолжали сиять, маленькие показушники!

А я – вот уже три года как я слишком спокоен. В этой трагической глуши я могу почерпнуть только немного бесплодной чистоты. И я ухожу.

Равнодушие — это холодное чувство ума. А бездушие — это когда никому твоя душа не нужна.

Она была молода, не старше девятнадцати лет, но на лице ее застыла печать вечности, тревожащая память, словно в ее гибком теле обитала древняя как мир, неумирающая душа; тьма времен смотрела из этих глаз, они так долго созерцали жизнь, что стали равнодушны к ней.

Посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких. Да тебе и не важно.

Безразличие — вот идеал одержимого.

…. Со временем безразличие людей и нам становится безразлично.

Адское пекло — это премия за нерастраченное тепло человеческой души.

По утверждению Брайана Ферри, «любовь — это наркотик», но, боюсь, самая горькая правда скрывается не в глэм-роке «Рокси мьюзик», а в госпеле «Степпенвулфа»: «Дилеру плевать, жить тебе или умирать».

На тех, кто тебе безразличен, незачем и обижаться.

Тебя ведь больше не волнует, будет ли она счастлива? Ты считаешь, что если она так и не найдёт никого до конца своих дней, следуя за тобой, то всё нормально? Тебе она совершенно безразлична, но ты всё равно думаешь: «почему бы и не иметь при себе такую?» Пока ты будешь продолжать давать ей надежду, она будет любить тебя. Какой же ты всё-таки жестокий.

В чужую душу легче плюнуть, чем влезть.

— Но дело не в этом.
— А в чем?
— Дело в том, что всем на все наплевать: наплевать на наркоманов, пьяниц, маньяков, растлителей детей… Всем на все наплевать, и знаешь почему?
— Нет.
— Ты слышал такое слово: «ментальность»?
— Да.
— Знаешь, что оно означает?
— Да.
— Нет! В нашем случае оно означает только одно – всем на все наплевать! И сколько ты не заплатишь нашим людям, от этого ровным счетом ничего не изменится. Всем будет все равно на все наплевать! Такой мы народ!!!

 Все это чушь: курение не убивает. Убивает вот это

Равнодушие и пренебрежение часто приносят гораздо больше вреда, чем открытая неприязнь.

Вот и всё, никто никому не нужен.
Покинула и грусть, и радость.
Мы держимся за боль, потому что
Это всё, что у нас осталось.

— Ладно, наслаждайтесь вечером, а я пожалуй пойду, пока еще кому-нибудь не испортила выходные…
— Умничка! Давай.

Люди горазды языком трепать, чем что-то реально делать. Может потому, что им особо ни до чего нет дела? Просто нет дела?

— Помнишь ту женщину, в магазине? Ты не попыталась ей помочь.
— Я же сказала. Это не наше дело.
— Когда один человек обижает другого, разве это не наше дело?
— Я понимаю, о чем ты говоришь, но что я могла сделать?
— Если все будут так думать, то кто же тогда позаботиться о тех, кто не может постоять за себя сам?
— Что я должна была делать? Это могло кончиться насилием.
— Есть вещи пострашнее насилия.
— И что же это?
— Безразличие.

Наука изобрела лекарство от большинства наших болезней, но так и не нашла средства от самой ужасной из них — равнодушия.

Стремление отгородиться — от глупости ли, от жестокости ли других — всегда бессмысленно. Невозможно сказать: «Я об этом ничего не знаю». Приходится либо сотрудничать, либо бороться.

Бесстрашные глупцы говорят, что нужно бояться живых, а не мертвых. Они неправы! Больше всего нужно бояться людского безразличия!

И то, что мой мир уничтожен,
Тебя не заботит ничуть,
И, будто от яркого света,
От глаз твоих скрыться хочу.

Нам скучно жить, и от этого тоже много проблем:
Мы занимаемся не тем чем хотим, чувствуем себя частью выдуманных систем,
Любовь превращается в привычку и обязательство,
Остается безразличие, которое морально можно не считать предательством.
В суете будних дней мы как герои кино, суть которого в том,
Что то ли время изменило людей, то ли люди изменили его…

Легко быть приятными с теми, кто тебе безразличен.

Люди живут и друг друга не видят, ходят бок о бок, как коровы в стаде; в лучшем случае бутылку вместе разопьют.

Бунтарство — это не попытка остановить колесо хаоса или выйти на антиправительственный митинг. Бунтарство — значит не быть безразличным к боли людей, постараться помочь. Если каждый из нас раз в неделю не поест салат в гламурном кафе и отдаст эти деньги больному ребенку, то многое изменится к лучшему.

Иди-ка ты домой, ложись спать, ни во что не вмешивайся, смотри на все безучастно, пей виски, вставай в предписанные позы и принимай все, как оно есть.

  — Хотя бы скажи, что ждал.
— Зачем такое говорит

Скромен не тот, кто равнодушен к похвалам, а тот, кто внимателен к порицаниям.

Вся эта чушь, которую можно услышать по телевизору, касательно выражения чувств — полная туфта. На самом деле никому нет дела до того, что ты говоришь.

Вот почему мне всегда было все равно –
Я никогда не испытывал страха по-настоящему.

Нельзя рассекать любовь по живому острым ножом безразличия, а потом ожидать, что все вернется к прежнему благополучию.

— Он ждал 145 лет только для того, чтобы понять, что Кэтрин он безразличен. В смысле, это, наверное, больно, да?
— Да в принципе и сам он не подарок!

Барабану все равно, кто по нему стучит!

I saw you again, it felt like we had never met.
It’s like the sun set in your eyes and never wanted to rise.
And what have you done with the one I love?
When I look into your eyes, I see no surprise.

Безразличие — лучшая месть.

Тонкость № 1: умение наплевать не означает безразличие; это умение оставаться другим

Нет, ты не тот, кто его распял
И даже не тот, кто держал его руки.
Ты просто тот, кто ничего не сказал,
Когда он за тебя принимал эти муки.

Нет золотой середины –
Или я одержим или мне безразлично.

Время всё равно идёт в своем неощутимом темпе, одинаковом для всех — ничуть не более медленном для счастливых и не более быстром для несчастных.

Равнодушие — конечно, показатель, что ты бездарен.

Вы представляете, как чудовищно безразличие! Как это ужасно! Как будто меня и нет. Целый день я готовлюсь, чтобы появиться всего на минуту. А в итоге, как будто ничего и не делала. Как будто съела воздух, а вышло облачко.

Людям всегда кажется, что они знают человека, но они всегда ошибаются. Даже родители толком своих детей не знают. Моим до меня дела нет, потому что целый день торчу у себя в комнате. Раздетый, иногда в одном «петушином кольце». Это иногда меня достаёт до печёнок… Все думают, что знают каким надо быть. А кому какое дело, до того каким я должен быть? Улавливаете?! Кому какое дело… Может в реальной жизни, я тот сморчок занюханный, который сидит рядом с тобой в химическом кабинете и глядит на тебя, зенки вылупив. А когда ты оборачиваешься, пытается улыбнуться. Но вместо улыбки только гримаса выходит. Или сидит в ланч на ступеньках лестницы и жуёт жвачку «Big Gan», заполняя идиотский тест на совместимость. Если ты думаешь, что он с печки упал, то он тебе вслед не пойдёт и никогда уже не глянет. Ну и что… Кому есть до этого дело? Никому — это мой девиз.

За столом я просил передать мне масло, а папа, будто меня не слыша, говорил: «А ты уверен, Денни, что армия — твое призвание?» «Да передайте же мне, ради Бога, масло!» А мама спрашивала Денни, не купить ли ему новую рубашку на распродаже… В конце концов, мне приходилось тянуться самому за маслом через весь стол. Однажды (мне было девять лет) я засомневался, слышат ли они меня вообще, и чтобы это выяснить, брякнул за столом: «Мам, передай, пожалуйста, вон тот задрюченный салат». «Денни, — услыхал я в ответ, — сегодня звонила тетя Грейс. Интересовалась, как идут дела у тебя и у Гордона…»

Кто понял жизнь, тот понял суть вещей,
Что совершенней жизни только смерть,
Что знать, не удивляясь, пострашней,
Чем что-нибудь не знать и не уметь.

«Плюю на всех!» Это верх мизантропии и ненавистничества, самая черная зависть. Бессильная жажда мщения. Неистовство в желании унизить весь мир. И вместе с тем вопль о помощи.

Твоя реакция бессмысленна. Она бесполезна и непонятна никому из присутствующих. Мы же договаривались, что всем на все наплевать.

Хотите секрет? Однажды, когда мы целовались, я распахнула глаза и увидела, что его глаза открыты. Он даже не смотрел на меня. Через мое плечо он разглядывал комнату.

Ах, как назойливы те, до кого нашему сердцу нет никакого дела и чей выбор пал на нас, в то время как мы их вовсе не выбирали! Посторонние люди, о которых мы не хотим и знать, чья смерть была бы нам столь же безразлична, как их жизнь… между тем они-то и заполняют наше существование.

Бедность является не более чем результатом нашей лени или безразличия.

Не так страшен ВИЧ, как его обличье. Всему виной безразличие.

Если мы и пальцем не пошевелили, чтобы защитить людей от голодной смерти, то не потому, что не можем этого сделать, как уверяют наши политики, а потому что нам на них наплевать.

С ним можно говорить о чем угодно, но на самом деле ему всё безразлично. Словно он отгородился ото всех.

Эта жестокая земля, дающая рождение всему живому, большому и малому. Какие плоды приносит она? Эта горькая земля.
Часы жизни настраивают свои стрелки. Нужно успеть и поторопиться, пока еще есть силы, пока не угасло желание запускать вновь и вновь этот уставший часовой механизм.
Жизнь неумолимо быстротечна. Что, если моя жизнь – одуванчик, дрожащий и тонкий. Коснись такого легким дыханием – и нет его больше. И единственным воспоминанием обо мне останется осиротевший стебель, покорно отдавший свои нахохлившиеся цветки ветреному сопернику.

Эта холодная земля, выстилающая твои шаги палыми листьями, отвергнутыми и почерневшими. Ты шагнул в декабрь, будто в бездну.
Рано темнеет небо. Рана темнеет в душе. Кто проведет меня к свету? Или к побережью, чтоб с морем наедине…

Эта бессердечная земля многому учит. Я не знаю, какие испытания ждут меня впереди. Неизвестность не пугает, я научилась укрощать тревоги и страх. Больше всего я боюсь, что однажды рассказать о своем бесстрашии будет некому…
Но я верю, что эта жестокая земля, в конце концов, не может быть настолько чужой и равнодушной. Она не может быть похожей на тебя…

Тебе всегда наплевать на то, что не имеет к тебе никакого отношения.

СТРАСТЬ – это навязчивое влечение, переходящее в вожделение. Страсть энергия и сила великих и низменных свершений.
*
Желание, сорвавшееся с цепи рассудка, становится страстью.
*
Сильнее страсти только безразличие.
*
Страсть часто несёт похмельное страдание, но никогда – сожаление.

— Ему плевать. Он теперь презирает её. Даже не называет её по имени. Просто «эта женщина».
— Это отвращение или восхищение? Так называют даму, которая небезразлична.

Heirs of a cold war
That’s what we’ve become
Inheriting troubles I’m mentally numb
Crazy, I just can not bare
I’m living with something that just isn’t fair.

Mental wounds not healing
Who and what’s to blame?
I’m going off the rails on a crazy train.

— Ты ничего не чувствовал, тебе было всё равно. И не я одна этим расстроена, вот и капитан тоже.
— Что? Нет-нет, не втягивай меня в это дело!… Она права.

Чем крупнее и централизованнее становится общество, тем большее количество социально безответственных личностей оно порождает. Обезличенность общества порождает бунт, или пренебрежительное равнодушие. Следовательно, век централизации является веком малолетних преступников и сексуальных маньяков.

… он бросил взгляд на растерзанное тело и отвернулся, борясь с тошнотой. Он уже видел немало таких сцен, и мог бы давно привыкнуть. Но он боялся, что однажды ему станет все равно, и ярость уступит место равнодушию. Потому что именно ярость давала ему силы идти дальше, продолжать борьбу.

Сбылись грезы Ильича,
он лежит, откинув тапочки,
но горит его свеча:
всем и всюду все до лампочки.

Ты любишь всех, а любить всех – значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны.

Сейчас самое время забыть о прошлом,
Стереть из памяти последние события,
Спрятаться за маской безличия…
Я мог бы много чего сказать,
Потому что это всего лишь игра.

Я ко всему могу относиться равнодушно. Равнодушно — но не одинаково.

Даже если мне перережут глотку, и я буду истекать кровью как поросёнок, кому какая разница? Родители? Да, но они не в счёт. Больше никого. У меня даже нет сына.

Знаешь, я тот ещё педант и циник.
Я не из тех, явно, кто тебя оценит.
Я неврастеник от истерик, кидаю сплин.
Как понедельник скучный, холодный, как сотня зим.

Безразличие – прожигание жизни на холостом ходу.

Можно многое простить, когда безразличие одолело — душу твою и тело!

If you’re still thinking of a candle set on fire
I spit on you because I’m higher then the highest.

И раз! — море поднимается, и два! — оно опускается; это так приятно — плевать на всё.

Там, где кончается равнодушие, начинается патология.

If you were dead or still alive
I don’t care, I don’t care
And all the things you left behind
I don’t care, I don’t care

Одно из главных преимуществ богатства — то, что оно дает нам способность удалять чужие несчастия от нашего личного внимания.

Если тебе всё ещё не всё равно, никогда мне об этом не говори.

Я всегда предпочитал безумие страсти мудрому безразличию.

До двухтысячного года никто и думать не будет, что там и как. Кого это интересует? Только героев комиксов да вас, межпланетный вы наш скиталец Флэш Гордон! Только чокнутых, дорогой мой Бак Роджерс!

Я понимала, что это красиво, но видеть красоту – это одно. Другое дело – когда тебе на красоту не плевать.

Мужчина не должен останавливаться, когда бежит за женщиной. Он должен обязательно догнать её и схватить, иначе женщина решит, что она ему безразлична.

Равнодушие меня душит, хочу, чтоб меня слушали,
Хочу засыпать с мыслью, что кому-то нужен.

Главный враг любви — равнодушие, а не ненависть.

Ты играешь так, как будто это для тебя ничего не значит. Абсолютно ничего. Это тоже одна из причин, по которой ты все время выигрываешь. Потому что тебе наплевать. Потому что если бы ты проиграл, это бы тебя не задело. Даже если бы ты проиграл ВСЕ сыгранные тобою партии.

Можно подумать богу важно, какая у меня юбка. Вот больше ему нечем заняться — баб на головные уборы проверять!

Мы все хотим быть ближе
Мы всё ещё пытаемся отрицать,
Что мы застряли в меркантильном мире.

Люди так боятся, так переживают, что объекты их обожания к ним остынут. На самом деле следовало бы бояться того, что сами они остынут многим раньше.

Никого не волновало, жив он или умер, и он отвечал всем взаимностью.

— Честно говоря, им вообще-то все равно, чем я занимаюсь.


Опаснее взрывов только равнодушие и безразличие.

Есть еще весьма большое количество утешителей, которые утешают только для того, чтоб им не надоедали своими жалобами, не тревожили привычного покоя ко всему притерпевшейся холодной души.

Мир в упор не видит событий, которые кажутся тебе катаклизмом.

— Слышала что-нибудь о Вике? Он что такой пуленепробиваемый?
— Для тебя? Да! Думаешь, если сдашь Мэкки, это что-то изменит? Вик Мекки, пока для тебя крупная рыба. И у него покровители на уровне губернатора штата, не капитану полиции района города его осуждать. Буть умнее сынок. Оставь его.
— Вы думаете, я слабак, потому что не работал на улице. Подумаешь, капитаном стал, оказавшись на том месте, где сыпались награды. И тебя не волнует, чем он занимается? Мэкки — не коп, он наркоторговец и погромщик.
— Я не сужу других. Но я знаю, что Аль Капоне делал деньги, давая людям, то чего они хотели. Сейчас людям нужно, добраться до собственной машины живым. Приехать домой и увидеть, что всё спокойно и всё на своих местах. Услышать из телека, что случилось убийство, а на следующее утро — что убийцу поймали. Если копу приходится наехать на какого-нибудь подонка, большинство жителей предпочитает закрывать на это глаза. И Мэкки делает эту грязную работу, давая наркоту наркоманам за сведенья, круша морды зарвавшихся пурко банд и жестко гоняя прочую шваль, чтоб губернатор был спокоен, хотя бы за один район столицы штата.

С грустью вдыхая людей безразличие, Ангел страдает в собачьем обличии..

Лишь одна ситуация супружеской жизни чужда наслаждению — состояние равнодушия.

Я узнал, что людей мало занимает всё, что напрямую не касается их самих. В них нет жалости. И пока в их сердца не придут перемены, твои мечты о том, чтобы мир стал лучше — не сбудутся.

Женщина скорее полюбит человека, которого она ненавидит, чем того, к которому равнодушна.

Нет сожалений. Одна лишь тропа среди многих путей.

В нашем мире все перевернулось с ног на голову. Люди спокойно относятся к насилию, совершаемому на их глазах, но каждый, не похожий на них, вызывает у них отвращение.

Если девушка ровно дышит к героям киноэкрана и ароматическим свечкам, с ней, похоже, что-то не так.

Девочка по имени Маша любит мальчика по имени Саша.
А девочка по имени Оля хочет плыть по реке на гондоле.
Девочка по имени Инна ест по утрам мандарины.
А девочка по имени Даша считает, что без бровей она краше.
Почему это песню пою я? Душа у меня заболела,
Что всем этим девочкам нет до меня дела.

— Когда мне плевать на человека, я говорю, что у него красивые глаза. Что ты так смотришь?
— Глаза у тебя красивые.

Она думала, что ей всё равно, но это не так…

Деревья, травы, цветы не бывают добры или злы, они живут своей неизменной жизнью, блаженно-равнодушные, благосклонные или жестокие к людям, сами того не замечая. Что же случилось с ней, почему она стала не такой, узнала новые чувства, от которых на душе то весна, то осень? Ее и вправду испортил горячий человеческий дух. Но Дивница сама не знала, желает ли она исцеления.

Внутренняя пустота, чудовищная смесь проницательности в частностях и равнодушия в целом, невероятное одиночество человека в пустыне мелочей, его беспокойство, злость, беспримерная бессердечность, корыстолюбие, холод и жестокость, характерны для нашего времени, представляют собой, по этим свидетельствам, лишь следствие потерь, наносимых душе логически острым мышлением!

Я ничего не слышу,
Я затыкаю уши,
Я ничего не знаю
И мне никто не нужен

На самые страшные вещи зачастую просто закрывают глаза.

— Знаешь что в тебе самое плохое, Борщов? То, что ты равнодушный.
— Да? Ну и что здесь плохого? Я равнодушный, Коля, вон, женой затюканный, вы угрюмый — все разные. Ну и что?
— А я вот где-то читал, Борщов, что не так страшны предатели и убийцы, потому что они могут только предать или убить, а страшны равнодушные, это с их молчаливого согласия происходят все преступления.

Если изо всех сил ждать, а в срок не дождаться — тогда делается все равно.

— Хомура, почему ты всегда такая равнодушная?
— Может, потому, что я уже не человек.

Трудно запомнить вещи, на которые тебе начхать.

Вот поколение пожимающих плечами… Он знает, что я слышала рассказы о нем, и показывает, что ему на это наплевать. Наша цивилизация вполне может умереть от безразличия, прежде чем падет жертвой внешнего нападения.

Абсолютная неревнивость – это то же самое безразличие.

… никто не нравится. Вернее, они слишком безразличны ко всем, чтобы им кто-то нравился. Они никогда и не пытались.

Все ошибки природы — невротики, сумасшедшие, преступники, алкоголики, трудные дети, самоубийцы, извращенцы и проститутки — ошибки лишь постольку, поскольку общество не заинтересовано в их исправлении.

Гнев и ненависть не являются, в действительности, противоположностями любви — противоположностью является безразличие. Когда кто-то безразличен к вам, любовь утеряна.

Чертовски трудно сделать выбор, когда тебе абсолютно всё равно.

Взгляд Спока, быстро прошедшийся по ним, был настолько полностью лишен интереса, что даже удар по лицу был бы добрее.

— Друзья мои, и в трагических концах есть своё величие. Они заставляют задуматься оставшихся в живых.
— Что же тут величественного? Стыдно убивать героев, чтобы растрогать холодных и расшевелить равнодушных.

С нашей стороны дороги — натуральный адский пейзаж, а на той стороне — мир людей, как ни в чем не бывало спешивших на работу. Ухаживая за людьми, я посматривала на ту сторону. Люди как бы проявляли какой-то интерес к происходящему здесь, но перейти через дорогу даже не помышляли. Там — совсем иной мир. Как бы — «меня это не касается».

Пассивность составляет половину человеческого существования.

Если сказать честно, я даже не знаю, к чему я испытываю большее равнодушие — к виду окружающих меня вещей или ко мнениям окружающих меня граждан.

И равнодушие во всем – на все вопросы даст ответ.

А у вас цифры кичатся скудоумием,
А у вас чёрствость сочится сквозь зрачки.
А у вас трезвость спит на подушке из заноз,
И вам по кайфу это за собой влачить.

Когда мы сказали: «Довольно»?
Давно ли, и что это значит?
Hо стpанно, что сеpдцу не больно,
Что сеpдце не плачет.

Бессильные чувства так стpанны,
Застывшие мысли так ясны,
И губы твои не желанны,
Хоть вечно пpекpасны.

И что же делать, если люди вокруг как в спячке,
За безразличием грязь этой жизни прячут.

— Ты бы хотел услышать, что люди скажут о тебе после твоей смерти?
— Когда я умру, пусть сожгут мое чучело, поставят памятник или вообще обо мне забудут — мне будет уже все равно.
— А я хочу, чтоб меня запомнили.
— Да, тебя будут вспоминать с любовью, но тебе будет все равно — потому что когда ты умрешь, ты умрешь. А до тех пор существует мороженое.

Полагаю, что я поняла все свои недостатки и смирилась с ними. А те, кто не смирился с ними, могут пойти на х*й.

К сожалению, равнодушие проникает даже в вообщем-то неплохие сердца. Это даже не равнодушие, а подлая нехорошая способность человека увильнуть в сторону. Ведь иногда, даже сочувствуя чужому горю, проходишь мимо, потому что помощь может вызвать личные неудобства.

Слушай, вопрос! У кого два больших пальца и ему на все насрать? Боб Келсо! Большое спасибо, до свидания..

Хлеба? Да разве в этом счастье, болваны? Ведь он-то ел досыта и все же готов был кричать от боли душевной. В семье у него развал, вся жизнь исковеркана, — и от мысли об этом у него подкатывали к горлу рыдания, стоны смертельной муки. Да разве все дело в том, чтобы не знать голода? Разве все тогда пойдет как нельзя лучше?… Отрезайте каждому положенный ему ломоть хлеба, а душу вы не избавите ни от одной горести. Нет, вы лишь добьетесь того, что на земле чаша страданий переполнится, и придет день, когда люди, как собаки, завоют от безысходного отчаяния, ибо они распростятся с бездумным удовлетворением своих инстинктов и поднимутся до страдания, порождаемого неутоленными страстями.

Бойтесь равнодушных: именно с их молчаливого согласия совершаются предательства и убийства.

Мы в равнодушьи постоянны, нет в повтореньи равнодушья.

Не думай, что мне нет дела до тебя. Просто мне нет дела ни до кого.

 Если вдуматься как следует, то окажется, что увечь

— Я больше не могу жить там, где безразличие считается за добродетель.
— Вы не отличаетесь от них. Вы не лучше.
— Я не говорю, что отличаюсь или лучше, вовсе нет. Я сочувствую им. Безразличие — это выход. Ведь легче угробить себя наркотиками, чем бороться за жизнь. Легче что-то украсть, чем заработать. Легче бить ребёнка, чем его воспитывать. Любовь стоит дорого, она требует сил, труда.
— Мы говорим о психически больных людях. Мы говорим о чертовых психах.
— Нет, отнюдь. Мы говорим об обычной жизни. Вы — вы не можете позволить себе быть таким наивным!

Честно говоря, моя дорогая, мне наплевать.

Постоянно думая, что
С тобой? — я б уже с ума сошёл,
Но мне всё равно.

— Что ты там говорила о ветерке, дорогая? Наверное, как всегда, ничего интересного.

Безразличие к себе — это перчатка, в которую дьявол легко просунет свою руку.

Развелось столько духовных братств, что умерли братские чувства.

Всё закончится: боль и страх,
это чувство, рвущее душу,
будто пламенем от костра
обжигающее виски.
И сомнения, и пустота —
всё твоё и тебя не разрушит.
Ты пройдёшь через это сама,
не держись за него, отпусти.
Он пройдёт. Как ночная гроза.
В предрассветном растает тумане.
Но запомнятся эти глаза —
голубые, как в море прибой.
Он пройдёт. Он не против, не за,
не с тобой, не в тебе… Он обманет
сам себя, сам себе отказав
в тихом счастье быть рядом с тобой.

Чужие несчастья нам безразличны, если только они не доставляют нам удовольствие.

Подчас мужчина старается зажечь страсть в женщине, совершенно ему безразличной. Спрашивается, не проще ли обратить внимание на ту, которая его любит, чем тратить время на ту, которая к нему равнодушна?

А затем оказаться ты можешь вполне
Там, где вечером свет не зажжётся в окне,
Там, где улицы вовсе не носят имён,
Там, где сила – единственный, главный закон.
Повернёшь ли тогда? Или дальше пойдёшь?
Что ты там потеряешь? И что обретёшь?
Ну, а если войдёшь – то пойдешь прямиком?
Или с задних дворов проберёшься тишком?
Выбирать тяжело тебе будет, признаться.

Я просто хотела сказать, что если ты кого-то игнорируешь и не звонишь ему, то ты можешь здорово ранить его чувства.

Есть кое-что похуже презрения — это безразличие.

Я заметил, что женившись перестают быть любопытными.

По *** абсолютно — хата моя с краю,
Кого и на каком районе у вас убивают,
А за свою жопу пикуй, чтоб была согрета.
Дворовый лай не слыхать за стеклопакетом.


Всё, что становится обыденным, мало ценится.

Жаль, что он был такой симпатичный и вежливый. Когда тобой восхищается какой-нибудь страшила, от этого гораздо легче отмахнуться.

Я всегда чувствовал себя изгоем, и это не могло не беспокоить меня. Я никак не мог понять, почему мне не хочется общаться со своими сверстниками и одноклассниками. Много лет спустя я понял, почему: я не мог сойтись с ними прежде всего потому, что они равнодушно относились к творчеству.

Больно почувствовать, как бродят в тебе чудодейственные силы задора и печали, и при этом знать, что те, к кому ты стремишься всей душой, замкнулись от тебя в весёлой неприступности.

Вообще, если взять десять человек из тех, кто смотрит липовую картину и ревет в три ручья, так поручиться можно, что из них девять окажутся в душе самыми прожженными сволочами.

Мы живём в мире, где чёрствость и безразличие всё чаще становятся нормой человеческих отношений, а наши души, как панцирем, покрыты струпьями засохших страданий и обид.

— Тупой громила делает вид, что не знает, кто я.
— Он знает, кто ты. Просто ему плевать.

Скажем дружно: «Нахуй нужно?»

… иногда ты думаешь, что к тебе начали относиться плохо, а на самом деле просто это ты уже плохо начал думать о человеке. Все люди внутри остались животными и без слов чувствуют все, что происходит, ни одно душевное движение не остается без ответа, и более всего равнодушие.

Мне не важны места, вероисповедания и национальности
Меня это не волнует — да, я неверующий,
Но мне важна ты.

Не надо никого обижать. Люди не вымысел, не персонажи. Ты не представляешь, через что я прошла, чтобы стать такой, как сейчас. Чтобы смотреть на тебя и ничего не чувствовать.

Хвилищевский ел клюкву, стараясь не морщиться.
Он ждал, что все скажут: «Какая сила характера!»
Но никто не сказал ничего.

Не верь, если кто-то скажет, что ему все равно, как к нему относятся. Каждый хочет быть особенным и красивым, пусть даже для одного человека, но все же хочет…

— … И что же большинство людей делают с собой? Рвутся к материальным благам и удовольствиям, забывая, что их век очень короток. А там ведь спросят за все. За каждую подлость и каждую жестокость. Но есть то, за что спрашивают куда строже.
— И что же это?
— Равнодушие.

Крайнее безразличие ведет к нацизму.

I have become comfortably numb…

If you still care, don’t ever let me know.

— Некоторые считают отсутствие ревности хорошей чертой.
— Если она не граничит с равнодушием.

Холодно смотреть в твои глаза,
Так холодно и пусто,
Я знаю, я чувствую, и не нужны слова,
Я чувствую, я чувствую…

Впрочем, в сущности, безразлично, как именно тебя обманывают, потому что все равно обманывают всегда.

Не хочу никого пугать и ничего вроде,
Того, рекомендую просто насрать на всё, только то и всего.

Между мужчинами существует от природы простое равнодушие; между женщинами уже природная враждебность.

Говорят: целый народ нельзя подавлять без конца. Ложь! Можно! Мы же видим, как наш народ опустошился, одичал, и снизошло на него равнодушие уже не только к судьбам страны, уже не только к судьбе соседа, но даже к собственной судьбе и судьбе детей. Равнодушие, последняя спасительная реакция организма, стала нашей определяющей чертой. Оттого и популярность водки – невиданная даже по русским масштабам. Это – страшное равнодушие, когда человек видит свою жизнь не надколотой, не с отломанным уголком, а так безнадежно раздробленной, так вдоль и поперек изгаженной, что только ради алкогольного забвения еще стоит оставаться жить. Вот если бы водку запретили – тотчас бы у нас вспыхнула революция.

Baby, let’s stop and sleep for a spell
we can turn this ditch into a well
and send that old devil back to hell
your back’s not straight like before
you really shouldn’t carry me no more
I’m much too heavy for you
I’m really quite a mess, yes
we just don’t care anymore

Порой за маской холодного безразличия могут скрываться самые нежные чувства…

И ведь никто не заметил
в таком огромном мире,
как рухнул маленький город
внутри тебя.

Жизнь идёт. Она стучится в сердце каждого. Иное сердце отзовётся, а иное останется глухим. Но всё равно жизнь идёт.

— Ты выглядишь так, будто тебе на все плевать!
— Я встретила человека, которого полюбила…

Было ли время, когда правящий класс не жил под хрустальным колоколом процветания, не желая видеть, что происходит снаружи?

Неблагодарный сын хуже чужого: это преступник, ибо сын не имеет права быть равнодушным к матери.

  — Я писала тебе.
— Не получал.
— А я не отправл

Равнодушный человек — это тот, кто раз и навсегда оставил нас в покое. Боже, окружи нас равнодушными людьми!

Сейчас мы стоим на самом краю пропасти. Ни один из нас не может позволить себе остаться равнодушным. В чем бы вы ни видели зло — в сатане, коррупции, безнравственности… вы должны понять, что сили зла живы и с каждым днем становятся все более могущественными. Не проходите мимо них… Злые силы, сколько бы могущественными они ни были, отнюдь не непобедимы. Добро восторжествует. Прислушайтесь к своим сердцам. Услышьте Бога. Все вместе, взявшись за руки, мы сможем отойти от края бездны.

Ты не считаешь, сколько дней я тебе не звонил,
Не отвечаешь ни по одной из своих двух мобил
И засыпаешь рядом с тем, кого я бы убил,
Если только бы встретил и если хватило бы сил!

Мы превратились в кучку слюнявых людишек – говорим не то, что думаем, даём обещания, которых не можем сдержать. «Я позвоню тебе». «Давай встретимся». Мы знаем, что этого не произойдёт. На бирже человеческих взаимоотношений наши слова продаются за гроши. И с каждым днём всё становится только хуже: теперь мы даже не удивляемся, когда люди не выполняют своих обещаний. Более того, мы не знаем, как пристыдить грязного лжеца и уличить его в том, что он не сдержал данного слова. Поэтому если парень, с которым вы встречаетесь, не звонит вам, несмотря на все свои обещания, то стоит ли на нём зацикливаться? Ведь вам нужен мужчина, который, по крайней мере, может держать слово.

Плевать, что нет ни одного крыла,
Нет крыльев? Ничего — сойдет метла!

Если честно, я довольно равнодушен к людям — с тех пор, как мне стало скучно активно их не любить.

Я тебя не люблю, это главный мой плюс.
Я на это кино не куплюсь.
Переделать тебя я не стремлюсь.
Я тебя не люблю, это я так решил,
А не то бы никто не жил.
Даже лучше, что я тебя не люблю.

Ему действительно было сейчас всё равно: внутри словно что-то сломалось, сдулось; то напряжение, которое питало его силы и благодаря которому он ещё был жив, ушло. Из всех желаний остались только два — спать и есть. Причём спать, почему-то, хотелось сильнее.

Делай вид, что тебе наплевать. Обратишь внимание — только хуже будет.

Слова любви немеют при разлуке.

Помимо воли память воскрешает трагическую историю Армении конца XIX начала XX веков, резню в Константинополе, Сасунскую резню, «великого убийцу», гнусное равнодушие христиан «культурной» Европы, с которыми они относились к истреблению их «братьев во Христе», позорнейший акт грабежа самодержавным правительством церковных имуществ Армении, ужасы турецкого нашествия последних лет, — трудно вспомнить все трагедии, пережитые этим энергичным народом.

Я же кипел праведным негодованием.
— Ну погоди, святоша, — шипел я. — Некогда ему, видите ли! Не нашел времени выслушать того, кто нуждался в помощи! Я уж приготовлю для тебя поленья! Чтоб жарче горели. Если кто-то идет в целители душ, то требования к такому человеку гораздо выше, чем к любому другому. И суд над ними строже. А если он был не уверен, что готов к такому, то лучше бы на печи сидел! Своим равнодушием он наносит окружающим больше вреда, чем сотня преступников!

Некоторые религии — например, христианство и нацизм — уничтожили миллионы людей из «праведной» ненависти. Капитализм убил миллионы из равнодушия.

Нет ничего проще, чем отказывать людям в помощи.

Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить.
Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать.
Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но с их молчаливого согласия существует на земле предательство и ложь.

Разве я враг тебе, чтоб молчать со мной, как динамик в пустом аэропорту.
Целовать на прощанье так, что упрямый привкус свинца во рту.
Под рубашкой деревенеть рукой, за которую я берусь, где-то у плеча.
Смотреть мне в глаза, как в дыру от пули, отверстие для ключа.
Мой свет, с каких пор у тебя повадочки палача.

— А какой сегодня день?
— Пятница. День моего рождения.
— Сегодня?!
— Хотя кого это интересует?… Всем наплевать…
— День рождения?!!
— Никому нет дела…
— Твой день рождения?!!!

Мне плевать на всех, потому что так легче жить.

Я профессионал в наплевательстве! Секрет прост: плюнуть на все с высокой колокольни, и думать о том, что тебе надо, что ты заслуживаешь, что мир тебе задолжал. Вот весь секрет!

Я всегда знала, что всем на меня плевать, и ни от кого не скрывала, что мне это известно.

Печальное нам смешно, смешное — грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя.

Назову тебя льдом, только дело не в том, кто из нас холодней.

Главный провал в любом искусстве — это когда ты не вызываешь никаких эмоций. Пусть люди злятся на меня, чем остаются равнодушными.

— Умоляю, — старик произнёс непривычное для него слово, которое уже и не употребляется, потому что всем давно стало ясно — умолять бесполезно кого угодно о чём бы то ни было. Не откликаются люди на мольбы в наше время. Мольбы ближних только раздражают, вызывают досаду, в лучшем случае смешат.

Закрыться на замок предельно просто
В кругу из звезд и догоревших свеч,
Но чье угодно лопнет благородство
В ответ на безразличия картечь!

Безразличие несовместимо с ненавистью. А любовь совместима.

Мне плевать, есть Бог или нет. Потому что он не щадит меня с работой.

В глубине души мне всегда было ровно по фигу, что там думают обо мне другие, но в то же самое время это меня очень волновало.

Зачем кричать, когда никто не слышит, о чём мы говорим?

Любит ли он их? Нет, подумал он, он всегда лишь хотел любить их, что не одно и то же. Он хотел любить их во имя неких скрытых ценностей, которые прежде пытался распознать в каждом человеке. Сейчас он не испытывал к ним ничего, кроме равнодушия. Не было даже сожаления об утрате.

Эшли, вам давно надо было сказать, что вы любите Мелли, а не дразнить меня рассуждениями о чести. Вам понадобились годы, чтобы понять это? Я значу для вас не больше, чем Белль для Батлера. Я любила образ, который сама себе… сама себе нарисовала… А вы мне безразличны. Как могло это произойти? Теперь не важно…

Его глаза, в которых обычно таилось холодное равнодушие, засветились неподдельной теплотой.

Вскоре после того, как они перестали ругаться и оскорблять друг друга, они развелись. Легко скрыть ненависть, труднее — любовь, но самое трудное — скрывать безразличие. Под конец своего супружества они даже не старались делать это.

Легко быть равнодушным к людям, но понимать их очень-очень сложно. Порой даже открываешь что-то новое в семье, с которой прожил долгие годы. Как бы ты ни надеялся, от мысли, что за всю жизнь ты так никого и не понял, становится грустно, но я хочу понять. Я молюсь о том, чтобы понимать людей. Я найду в себе силы верить.

Чувствую себя так оцепенело, чувствую себя так равнодушно,
Только лишь почувствовал, как кто-то ударил меня по голове.
Будто кто-то знал, что именно нужно делать,
Отравлю людей, поймаю несколько бегущих.

Чувствую себя таким опустошённым, чувствую таким старым,
Просто жду холодной смерти…
Извожу гнет моей жизни,
Не особо зная, не беспокоясь, зачем?

Будущее за теми, кому все похер.

«Разделение труда», как называл это Уильям Джеймс, при котором человек любит только свою семью, но не испытывает никакого чувства к «чужому», означает принципиальную неспособность любить.

Ужасно легко быть бесчувственным днем, а вот ночью — совсем другое дело.

Следующее поколение, милый, меня не интересует. Меня интересуем мы.

Вы считаете, что антипод любви – ненависть. Но, поверьте, это вовсе не так! Настоящий антипод любви – равнодушие…

— Зачем ты это сделал?
— Пусть они внизу поедят.
— А если так сделают все сверху?
— Они так и делают.

Равнодушие — природное качество человека, и тот, кто не прячет свое равнодушие, честный человек.

Кошки — счастливые существа. Их вообще ничто не волнует!

В ту ночь возле ее постели он почувствовал, что, если она умрет, он не сможет плакать по ней. Ибо это будет для него как смерть чужого человека, чье лицо он мельком видел на улице или на снимке в газете… И это показалось ему таким ужасным, что он заплакал. Он плакал не от того, что Милдред может умереть, а оттого, что смерть ее уже не может вызвать у него слез. Глупый, опустошенный человек и рядом глупая, опустошенная женщина…


У людей теперь нет времени друг для друга.

Не хочу ни о чём писать.
Надоели слова, слова…
Так устала полвека ждать,
пока жизнь мне отдаст тебя.
Ухожу в молчаливый путь.
Буду слушать, смотреть, дышать.
Если мне тебя не вернуть,
то, выходит, нет смысла звать.

Сделай мне больно, сделай смешно, сделай мне холодно, сделай тепло.
Сделай так, чтобы я снова мог чувствовать что-нибудь.

… равнодушие, он чувствовал, может быть страшнее боязливости — оно выпаривает из человека душу, как воду медленный огонь, и когда очнешься — останется от сердца одно сухое место; тогда человека хоть ежедневно к стенке ставь — он покурить не попросит: последнее удовольствие казнимого.

Все, чем он жил, все, что он любил, сгорало на этом медленном огне, обугливалось, покрывалось пеплом и падало в вязкую тину равнодушия. Он смутно ощущал: что-то свершалось в то время, как он лежал здесь, на диване, и с горечью думал о своей жизни. Что-то кончалось. Что? Он слушал и слушал.
Так начался закат его сердца.

В безразличии нет ничего восхитительного и достойного. Безразличные люди — жалкие неадекваты. Это диванные овощи и интернетные тролли. Безразличные люди часто лишь прикидываются безразличными, ибо в глубине души им далеко не наплевать. Им не наплевать, что люди думают об их волосах, поэтому они не моют их и не причесывают. Им не наплевать, что люди думают об их идеях, поэтому они прячутся за сарказмом и высокомерными подколами. Они боятся, что кто-то подойдет к ним близко, поэтому воображают себя особенными, хрупкими созданиями, чьи проблемы никому понять не под силу.

И все привыкли ничего не замечать…
Когда тебя не слышат, для чего кричать?

Ему казалось, что никогда прежде он до такой степени не жил одним днем, как в эти недели. Он уже не раз замечал за собой странную особенность: чем больше у него скапливалось неотложных дел, мчавшихся за ним по пятам и угнетавших его своей важностью, тем глубже его мозг погружался в спячку. Тогда он начинал заниматься пустяковыми проблемами, становился отстраненным и беззаботным, освобождался от мыслей и забывал о службе; душа его обретала легкость, сердце делалось пустым, а мозг настраивался на ультракороткие волны. Ему было хорошо знакомо это состояние, эта долгая полоса равнодушия ко всему на свете, приводившая в отчаяние окружающих, однако он не мог собой управлять. Ведь становясь беззаботным, освобождаясь от всех мировых проблем, он делался спокойным и даже счастливым.

Но проходили дни, и равнодушие подспудно начинало свою разрушительную работу, и постепенно все вокруг словно обесцвечивалось. Живые существа становились прозрачными и какими-то одинаковыми, потому что он видел их как бы издалека. В конце концов, его отвращение к чему-то неопределенному достигло предела, и однажды он перестал ощущать собственную материальность, собственную значимость; он безвольно плыл в потоке повседневных дел других людей, но чем больше он проявлял готовность ежеминутно оказывать всем и каждому уйму пустячных услуг, тем больше он чувствовал себя для всех чужим. Механические движения тела и автоматическая работа речевого аппарата обеспечивали привычное течение его жизни, но он чувствовал себя никому не нужным. Итак, полностью лишившись самого себя, Адамберг перестал о чем-либо тревожиться и что-либо себе объяснять. От этой безучастности ко всему даже не тянуло леденящим душу запахом небытия, эта душевная апатия не порождала даже мучительной скуки.

Бесцветных снов покой земной
Молчаньем делится со мной.
И вдохновенное лицо утратит добрые черты,
Моя любовь умрет во мне в конце концов.

Насколько важен результат моей работы?
Теперь на это мне плевать с высокой ноты.

Юний и Льют только потому могли свои мерзости творить, что посадили на сворку «псов», и те по указке убивали, били и насиловали. И не скажешь сразу, что страшнее – лютая злоба хозяина «скотного двора» или спокойная исполнительность пастухов.

Их равнодушие ещё более подчеркивало преданность и любовь.

Для религии нет ничего губительнее безразличия.

Страх всегда притягивает именно то, чего ты боишься. А если ты ничего не боишься, ты становишься невидим. Лучшая маскировка – это безразличие.

Пусть будет, что будет, и пусть весь мир летит вверх тормашками.

 Дело в том, что никому ни до кого нет дела. Очень

Равнодушие всегда ранит, равнодушие любимых убивает.

— Вы монстр!
— Я бы сказал, что потворствую монстрам.

Равнодушные ко всему люди погружаются в спячку.

Равнодушие подобно полярным льдам, оно сковывает.

Закрывать глаза даже на незначительные боли не стоит. Часто они предшествуют серьёзному заболеванию.

Наше собственное равнодушие часто способствует такому преступлению, как коррупция.

— Скоро уже остановка.
— Макс, человек заходит в метро и умирает, думаешь, кто-то заметит?

Мне нравится, что Вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной —
Распущенной — и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Время равнодушное пройдет по округе,
Вычеркнув родные для меня адреса,
Мы познаем прибыль и расчет, но друг в друге
Перестанем видеть небеса.

Противоположность любви — не ненависть, а безразличие. Если ты меня ненавидишь, значит, я тебе не безразлична, и у меня ещё есть шанс сделать из тебя человека.

Когда-нибудь мне пригодится вновь,
Всё, что тебе так жутко надоело.
В моей душе распустится любовь
И нежность, равнодушию на смену.
В безумном гомоне навязанных идей,
Во тьме бездушной, ядовитой жалости
У разочарований есть предел –
И рано или поздно нужно справиться.

We’re all just dust in the wind.
We are trapped in our memories.
All alone on the battle field.
You should know, that I forgive.
No matter what they say,
No matter what they do,
You should know that I forgive,
You should know that I love you.

Равнодушие — тяжкая болезнь души.

“… Если ты поступаешь неправильно, а тебе никто не делает замечаний, это значит, что на тебя просто махнули рукой”.
Этот урок я запомнил на всю жизнь. Когда ты понимаешь, что что-то делаешь плохо, но никто тебе ничего не говорит, это плохой знак. Может быть, тебе и не хочется слышать критику, но чаще всего нас критикуют те, кто нас действительно любит, кому мы небезразличны.


Имеющий уши не услышит, имеющий глаза не увидит.

Можно расслабиться — когда становится по-настоящему наплевать.

Ни на что не обращать внимания — плевое дело. Следить и контролировать куда сложнее.

Но это редкость, встречается совсем не часто,
многие просто не тратят сил напрасно.
Легче сделать вид, что не заметил, пройти мимо.
О том, что перед небом все равны, толпа забыла.

Я рад, что вы сняли этот материал и его покажут во всём мире. Похоже, это единственный способ заставить людей вмешаться. Но если никто не вмешается? Будет ли польза от этих кадров? Как можно не вмешаться, когда происходят такие зверства?
Боюсь, люди посмотрят репортаж, и скажут: «Боже, как это ужасно», и продолжат ужинать. Хотя, откуда мне знать?

Прошедшее и будущее, теперь всё незначительно.
Я действую один, и виновен только я.

Чтобы любовь была вечной, равнодушие должно быть взаимным.

Ты даже не представляешь, насколько мне срать.

… «понимаю» — это расхожая фраза, которой мы бросаемся походя каждый день, — мы говорим, что понимаем, тогда как в действительности ничего не поняли, а зачастую нам все настолько неинтересно, что мы и не хотим ничего понимать.

Она умела и любила читать, но и в книге читала преимущественно между строк, как жила.

Самый страшный крест тот, что мы ставим на себе сами.

Одна из самых больших трагедий нашего времени заключены в отношении к человеку. Нет уважения к личности. Вместо него — безразличие, пренебрежение.

Клер позвонила! Клер позвонила! Клер позвонила! Я уже совсем дошел до ручки, как баба какая-то. Мне удалось притвориться равнодушным.

Я не такой сильный человек. И мне далеко не все равно, поймут меня или нет. Есть те, кого я хочу понять и самому быть ими понятым.

Я всегда очень дружески отношусь к тем, кто мне безразличен.

 Вокзальный Мир. Цирк человеческий. Куда в суматохе

Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Не ошибки опасны — опасна пассивность, ложная чистоплотность опасна, приверженность к ветхим заповедям! Куда могут вести ветхие заповеди? Только в ветхий мир.

Я бы ненавидел его, если бы не был таким мягким и безразличным.

Нередко можно найти двух людей, влюблённых друг в друга и не испытывающих любви больше ни к кому. На самом деле их любовь — это эгоизм двоих… Их переживание единства — это иллюзия.

— Господин Кселлос, вы что, прошли мимо, когда на деревню напали? Поверить не могу!
— Ну, раз Вальгаава там не было, то меня это тоже не касается, не так ли?
— Да-а, тебе бы в правительстве работать.

Однажды, когда я ездила в Нью-Йорк, я видела, как старый пьяница тащит по улице за руку маленькую девочку в голубом платье. Она так плакала, что у нее кровь пошла носом. У старика был зоб, и шея — будто велосипедная камера. Огромная красная шишка на лбу, прямо посередине, а на синем пиджаке из саржи длинная белая полоса. Но все торопливо шли мимо, потому что, если не обращать внимание, они скоро скроются из вида.

— Что именно вам не нравится, капитан: что между нами ничего нет, или что мне всё равно?
— Знаете, я бы предпочёл получить от вас пощёчину, чем безразличие.

Мне всё равно, страдать иль наслаждаться,
К страданьям я привыкла уж давно.
Готова плакать и смеяться
Мне всё равно!

Ей я столько же дорог, как перержавевшая подкова.

Порой я как будто горячо принимал к сердцу дело, совершенно чуждое моей повседневной жизни. Но по существу оставался к нему равнодушен, за исключением тех случаев, когда стесняли мою свободу. Как бы это сказать? Все скользило. Да, все скользило по поверхности моей души.

Я одинок и ищу такое место,
Где всё похоже на объятия и людям не всё равно.

Равнодушие — спасательный круг в море человеческого горя.

В XIX в. бесчеловечность означала жестокость, в XX в. она означает шизоидное самоотчуждение.

Когда шанс выпадает — надо его хватать. А когда ухватил, добился успеха — насладись. Ощути радость. И пусть вокруг все сосут у тебя шланг за то, что были козлами, когда не давали за тебя и гроша. А дальше — уйди. Красиво. И всех оставить в шоке.

Не слабеющее напряжение безразличия.

— Она была беременна… И ты застрелил ее.
— Да, верно. Знаешь что, ты все видел. Ты мог пулю разложить на атомы, испарить пистолет и бутылку в снежинки превратить, но ты этого не сделал. Тебе на самом деле плевать на человечество.

Я знаю, что вы сейчас подумали, да только мне дела нет до ваших мыслей.

Неистовый поиск собственного комфорта оборачивается глухотой к боли другого человека

The past tense, the future, nothing matters now
I act on my own, and I’m to blame

– О, ты признаёшь, что поносишь их?
– Поносить можно только тех, к кому ты неравнодушен, а меня они не волнуют.

Мы много говорили о чувствах… И главное, мой друг, мы забыли… О равнодушии… Не правда ли? В самом деле. Я думаю, что равнодушие есть лучшее из состояний человеческого ума.

— По-моему, предательство страшно, но еще страшнее равнодушное и пассивное наблюдение за тем, как происходит и предательство и убийство.
— В таком случае, может быть только одно участие в это: прекращение убийства.
— Сие от вас не зависит.
— Не зависит. А что вы называете предательством?
— Предательство — это пассивность.
— Нет, пассивность — это еще не предательство.
— Это страшнее предательства…

— Забавно: люди, по большей части, почему-то упорно отказываются верить во множество вещей, которые, в сущности, не имеют решительно никакого значения. О, люди постоянно настороже: им мерещится, что их обманывают, разыгрывают, водят за нос. Каждый мнит себя этакой важной персоной, ради которой был затеян бесконечный спектакль, полный коварных замыслов и интриг, тщится заранее разгадать планы злоумышленников и искренне гордится своим могучим умом после каждого нового «разоблачения»… И ты не исключение из этого правила, к сожалению. Сам подумай, мальчик: зачем тратить силы и время, копошась в своих благоприобретенных подозрениях и моих ненадежных опровержениях? Не проще ли махнуть на все рукой? Какая разница, каким образом ты появился на свет? Главное, что появился — этого вполне достаточно. Но ты предпочитаешь играть в игру под дурацким названием «верю-не верю». Зачем? Есть только одна вещь, в которую имеет смысл не верить: смерть. Но в свою смерть каждый человек почему-то верит свято, не требуя доказательств, хотя не такая уж это хорошая новость, если разобраться… Странно, правда?

Боль не проходит. Ломаю спички,
Скорость падает до нуля.
Сотни людей, а мне безразлично…
Ещё один день прошёл без тебя.

Загорись их изба, все просто следили бы за тем, чтобы огонь не перекинулся на соседние дома. Но никто и пальцем бы не пошевелил, чтобы потушить пожар. Это нормально. Как показывает история, человечество вообще предпочитает такие взаимоотношения. Просто стоять в сторонке и смотреть…

— Утлая лодка моего «я» совсем затерялась в океане Бытия, — пожаловался Ходже Насреддину ученик.
— Берегись острых зубов акул Необузданных Страстей и цепких щупалец осьминога Душевного Безразличия, — посоветовал мудрец, — и ровные пассаты Божественного Промысла обязательно вынесут тебя к архипелагу Самопознания.

Безразличные идут мимо жизни.

И спросил у Люцифера Его Сын:
— Неужели мир так жесток?
И ответил Люцифер Своему Сыну:
— Мир не жесток. Он всего лишь бесстрастен. А бесстрастие — это равнодушие.

Моё милосердие скорее зовётся безразличием.

Я хочу быть безразличной к тому, для кого безразлична я.

It’s time to forget about the past
To wash away what happened last
Hide behind an empty face
That has too much to say
‘Cause this is just a game.

Ну давай, покричи, поплачь, может, тебя вырвет сейчас — меня это не остановит, мне вообще все равно, точно тебе говорю. Вообще.

Я знаю, это мы — вот я и все те, кто, как я, чуждался политики, кто пытается еще сейчас соблюсти преступный нейтралитет, — повинны в катастрофе, которая постигла Германию! Я так и озаглавлю мою книгу: «Заговор равнодушных». Я докажу им, что только с их молчаливого согласия возможно это беспримерное торжество низости, тупоумия и злодейства.

Как-то сын спросил у отца: «Папа, а что такое некомпетентность и безразличие?». Папа посмотрел и говорит: «Не знаю, сынок. Да, честно говоря, мне и пофигу».

Женщины могут быть совершенно равнодушны к кому-то, но один намек на соперничество способен вмиг разбудить в их душах самые пылкие чувства.

И тут я увидел вереницу лиц напротив. Все они смотрели на меня, и я понял — это присяжные. Но я их не различал, они были какие-то одинаковые. Мне казалось, я вошел в трамвай, передо мною сидят в ряд пассажиры — безликие незнакомцы — и все уставились на меня и стараются подметить, над чем бы посмеяться.

Теперь в нём оставалось только безразличие, и это было страшнее отчаяния.

В колледже нас было четыре тысячи студентов. Так из них только пятнадцать мальчишек и четырнадцать девчонок вместе со мной наблюдали звезды. Остальные бегали по дорожкам и наблюдали за собственными ногами.

Если человек любит только какого-то одного человека и безразличен к остальным ближним, его любовь это не любовь, а симбиотическая зависимость или преувеличенный эгоизм.

There you sit, sitting spare like a book on a shelf rustin’
Ah, not trying to fight it.
You really don’t care if they’re coming, oh, oh,
I know that it’s all a state of mind, ooh.

If you go down in the streets today, Baby, you better,
You better open your eyes.
Folk down there really don’t care, really don’t care, don’t care, really don’t
Which, which way the pressure lies,
So I’ve decided what I’m gonna do now.
So I’m packing my bags for the Misty Mountains
Where the spirits go now.

Зачем спрашивать у человека, как дела, когда ты плевать хотел на ответ?

… Наш взрослый мир так плохо думает о нас,
И мы бежим, бежим от равнодушных глаз
В другую жизнь — туда, где кто-то верит в нас…

Свободу трудно сохранить и её легко потерять. Для этого достаточно добровольного безразличия.

Тот, кого разлюбили, обычно сам виноват, что вовремя этого не заметил.

Как у большинства людей в этом мире, моя мерзостность она такая, типа пассивная, что-то вроде мерзостности по недомыслию, не из-за того, что я вообще ничего не делаю, потому что на самом деле мне на всех наплевать, что бы вмешиваться во что-то, ну, кроме разве тех людей, которых я хорошо знаю.

 ... люди всегда инстинктивно распознают равнодушие

Люби, спорь, ненавидь наконец, но не оставайся равнодушным, обещай мне это!

Наследники Холодной войны,
Вот, во что мы превратились,
Унаследовав эти проблемы, я душевно оцепенел.
Безумно, я даже не могу открыться,
Живу рядом с несправедливостью.

Душевные раны не излечить,
Кого и что винить?
Угоняю по рельсам на безумном поезде.

Самое удивительное при влюбленности (а это была влюбленность, ведь верно?) – совершенное безразличие к окружающим.

Что тяжелее в супружестве: неразделенная любовь или неразделенное безразличие?

Крик
Не сдержат тонкие панели перекрытий,
И он заставит многих бросить всё и выйти,
Чтоб поглазеть,
В первом ряду
Обыденно, легко и безучастно
На драку, на пожар, на боль несчастных
На чью-то смерть.

You look so tired, unhappy,
Bring down the government,
They don’t, they don’t speak for us…

Пусть я буду гореть в аду рядом с тобой, но я знаю, какая адская мука уготована тебе — вечно гореть бок о бок со мной в том же огне и видеть, что я вечно остаюсь к тебе равнодушен…

– Тебе все равно?
– Все равно… Меня всегда забавляло это словосочетание. Ни одному живому существу не может быть «все равно». Разве что только тому, у кого отняли душу, или у него ее вообще никогда не было. Просто кого–то одно волнует больше, нежели другое. Но все дело в степенях сравнения. Нуля в этих определениях не существует. Поэтому никто не может быть безразличным.

Nothing can stop me now,
Cause I don’t care anymore.
Nothing can stop me now,
Cause I don’t care.
Nothing can stop me now,
Cause I don’t care anymore.
Nothing can stop me now,
Cause just I don’t care.

Когда проблема раздута до гигантских величин, когда нам демонстрируют слишком много пугающих примеров, нам почему-то делается все равно. Мы становимся безразличными. Мы отказываемся предпринимать какие-либо действие, потому что грядущая катастрофа кажется нам неизбежной. Раз — и мы уже в ловушке. Это и есть наркотизация.

Он проклял её не за то, что она стала к нему равнодушна, а за то, что она позабыла ему об этом сказать.

Так уж устроен наш мир: что одному беда, другому — звук пустой…

Есть только два чувства к человеку, которые нередко приносят пользу – это любовь и безразличие.

There’s something I don’t wanna understand
The only way a woman is gonna want a man
The only way you’ll ever keep her in your hands
Is breaking apart her heart
Don’t tell her she is the reason that you live
Don’t give her everything that you got to give
If you want to keep the girl for as long as you live
Just break it apart her heart

 Расскажи мне, как прошел твой день, выговорись, а

Лошадей кормят, даже если они стоят без работы, хозяину и в голову не придет морить их голодом. А вот когда на него работают люди, плевал он на них. Выходит, лошадь дороже людей? Не понимаю я этого.

На улицах, где я рос,
Первое, чему нас учат — класть х**,
Такое мышление ни к чему не приведёт,
Кто-то обязан быть неравнодушным.

— Санька убивать любит… лягуш.
— Лягуш?… Черт знает что! Да мне-то какое дело до этого?
Действительно, какое кому дело, что Санька убивал лягуш? Почему к нему ненависть? Почему Дюшка так много думает о Саньке? Только о нем. Родился непохожий на других — мучает кошек, бьет лягуш. И не в кошках, не в лягушках дело, а в том, что он любит мучить и убивать.
И это страшное «любит» почему-то никого не пугает. «Да мне-то какое дело до этого»? Никому нет дела до того, что любит Санька. До Богатова есть дело, Богатова осуждают… вместе с Минькой.
И Дюшка, давясь словами, произнес:
— Он и людей бы убивал, если б можно было.
— Ну, знаешь!
— Он зверь, этот Санька, а Богатов не зверь. Что тебе Богатов плохого сделал? За что ты его не любишь? За что? За что–о?!
— Ты что кричишь?
— Боюсь! Боюсь! Вас всех боюсь!
— Эй, что с тобой?
— Никому нет дела до Саньки? Никому! Он вырастет и тебя убьет и меня!..
— Дюшка, опомнись!
— Опомнись ты! Убивать любит, а вам всем хоть бы что! Вам плевать! Живи с ним, люби его! Не хочу! Не хочу! Тебя видеть не хочу!
Дюшка, вскочив на ноги, тряс над головой кулаками, визжал, топал:
— Не хо-чу!..

Боль эхом отразилась от хрустального свода прекрасного замка, стены затрещали от резкого импульса, вырвавшегося из ее раненой груди, но глаза оставались холодными, наполненными тихой грустью и поздним озарением. Апатия навалилась на плечи, она, не в силах выдержать этого груза, упала посреди разрушенного, наполненного светом зала. Находясь под чарами безумного безразличия и совсем потеряв способность здраво мыслить, она направляет свой светлый взор на открывшееся над головой прозрачно-голубое ночное небо. Капли слез, ранее пролитых в этом священном месте, наблюдают за ней сверху, обрамленные ярким звездным светом, кружат в масштабном танце меланхолии, так и норовя сорваться вниз, коснуться ее щек, пробежать по светлому подбородку и вновь вернуться на небосвод. Желание продолжать начатое, бороться за собственный мир тают на глазах, словно снежинка в руках, как и желание жить. Так, сжавшись в комочек посреди огромного, светлого и холодного мира, она с немой печалью в глазах отдалась черной, страшной апатии, пожравшей ее нежную израненную душу.

Великие преступления возникают не от того, что их совершают, а оттого, что их терпят.

Во мне умерли все чувства…

Типично французское равнодушие. Они не желают тебе зла, но ты почему-то по их милости подыхаешь.

У меня внутри ужасная пустота, какое-то безразличие ко всему, которое меня убивает.

— Я пробовал всё, — подумал он, — остаётся одно — не обращать внимания.

Всё тонет в мрачном равнодушье,
Размешанном с жестокосердьем.
И чтоб убить живые души,
Как много тратится усердия.
Внести спешит тут каждый лепту,
Чтоб побольней да и погорше, –
С размаху в спину другу лепим
И подлость раздаем пригоршней.
Кто пожалел кого, тот – шизик,
А кто помог — потерян вовсе.
Других мы, обесценив жизни,
Своей продленья в счастье просим.
Несём собою хамство, низость
Мы, упиваясь счастьем ложным…
Любовью называя близость,
Побед дешёвых числа множим.
Но есть добро! Ростком зелёным
Оно стремится к солнцу, свету!
И в мир, добром лишь сотворенный,
Оно несет мою планету!

— Мне в самом деле плохо, настолько, что даже не хватает слов красиво описать свои чувства, я просто по кусочкам рассыпаюсь, больными щипками трогает сердце и перехватывает дыхание…
— Закрой в себе боль и держи голову прямо. Но буду честен, это никого не волнует. Ты никого не волнуешь.

… Сотнями лежали моржи на берегу, пришел охотник и стал одного за другим приканчивать дубинкой. Объединившись, они могли бы легко раздавить его — но они лежали и не трогались с места; ведь убивал он всего-навсего соседей — одного за другим.

Мы просто пыль на ветру.
Завязли в воспоминаниях.
Одиноки на поле сражений.
Ты знаешь, что я прощаю.
Не важно, что они говорят.
Не важно, что они делают.
Ты должен знать, что я прощаю.
Ты должен знать, что я люблю.

Людям кажется, что у него есть самообладание, просто потому, что он равнодушен к множеству вещей, которые трогают других.

 Умерла ты или всё ещё жива —
Мне всё равно, мне в

Мир был к нему равнодушен, и он стал равнодушным в ответ.

— Будешь, — говорит, — реактивы носить, опыты помогать ставить, захочешь — учиться пойдешь.
— Нам, — говорю, — татарам, одна ***. Что ***ать подтаскивать, что ***аных оттаскивать…
— Больше чтобы мата не слышал.
— Ладно.

Вот, смотрите, кот. Коту совершенно наплевать, существует ли общество «Память». Или отдел идеологии при ЦК. Так же, впрочем, ему безразличен президент США, его наличие или отсутствие. Чем я хуже этого кота?

Секрет счастья в бесчувственности.

Я в бога не играю.

… все, что нам преподносят кажущиеся постоянство, доверие и знание ближнего — не есть ли это успокоительный обман, которым мы пытаемся прикрыть кричащее и смущающее душу невнимание друг к другу, потому что невыносимо каждое мгновение признавать эту поверхностность.

Болезнь — врач, которого мы слушаемся более всего: доброте и знанию мы умеем только обещать; страданию мы повинуемся.

Как все мы знаем, если человек становится к тебе равнодушен, ты еще больше к нему тянешься, хотя умом понимаешь, что все рушится.

Вот потому, что вам всё равно, у вас жизнь никак и не наладится.

… Коллеги посмотрели на меня, как коровы на проезжающий мимо поезд, и вернулись к разговору о гольфе.

Теперь, когда мир, в котором мы обитаем, огрубил наши сердца и сделал их бесчувственными к проявлениям низости и беспутства, нам иногда полезно взглянуть на предметы, все еще представляющиеся людям воплощением зла и пока еще способные пробудить от сна равнодушия нашу так похожую на тесто, вялую совесть.

Равнодушие — это главное, иначе цены могут взлететь в несколько раз.

Мне всё равно, что говорят другие,
Мне не интересны игры, в которые они играют,
Мне всё равно, что они делают,
Мне не интересно, что они знают.

Как меня уберечь, пусть парятся: минздрав, ноль один и милиция.
Как меня прокормить, пусть думают: животноводы и земледельцы.
Жизнь эта заморочка та еще, жизнь – это не в моей компетенции,

Человечество, увы, заражено вирусом безразличия. Безразличия к собственной жизни, к судьбам окружающих нас людей, к судьбам нашей планеты. Мы живем как во сне. И когда приближается смерть, вдруг в последний день с ужасом понимаем, что вся наша жизнь была долгим и тусклым сном, что прожить ее надо было совсем иначе.

Мне начхать, что мне начхать!

— Что касается жандармерии, мы прекрасно сотрудничаем с полковником Теонестом, который ее возглавляет. Это человек слова, профессионал, он уверяет меня, что наказывает виновных за бесчинства и оплошности.
Вот оно как. Для ООН жестокое убийство Сиприена, его жены и детей представляло собой оплошность.

Думаете, нормально просто смотреть, как ваш товарищ плачет?! К этому вас привела цивилизация?!
Городская жизнь учит вас истреблять слабых?! Отвратительно!

… Эти старые вороны живут по собственным, выдуманным правилам… Скорее, бросят человека гнить, чем запачкают свою одежду… Совсем не нравятся они мне, мисс Уолкер.

Богу на нас наплевать, дорогуша. Не трать даже слова на такие вещи. Чтобы выжить, нужно бороться самому.

В совокупности преступное равнодушие погубило не меньше жизней, чем кровопролитные войны и смертоносные вирусы.

Мне нравится моё одиночество. Я никогда никого не подпускал близко, все финтил да увиливал. Конечно, я изображаю теплоту и дружелюбие. Но внутри меня всегда было пусто. Никакого сострадания, только небрежность — и так всю жизнь.

Страна отсутствия. Нет лидеров — это призраки. Нет культуры — лишь смехуёчки по телевидению. Нет любви — только бордели. Люди так равнодушны, словно при рождении у них сразу ампутируют сердце.

Я непростой человек. Хотя бы потому, что мне, по большей части, на все насрать.

Дорогая моя, мне теперь на это наплевать.

Государство не имеет права оставаться равнодушным к тому, что благосостояние его граждан опускается ниже известного уровня.

Люди без имен, взгляды на асфальт,
Утро без двух слов, и мы здесь пара лишних.

Человек, который год или пять лет назад разбил тебе сердце, от которого уползла в слезах и соплях, ненавидя или прощая – нет разницы, – которого не забыла до сих пор, как нельзя забыть удаленный аппендикс, даже если все зажило, хотя бы из-за шрама. Который ясно дал понять, что все кончено.
Зачем – он – возвращается? Раз в месяц или в полгода, но ты обязательно получаешь весточку. Sms, письмо, звонок.
И каждый, давно не милый, отлично чувствует линию и раз от разу набирает номер, чтобы спросить: «Хочешь в кино?» И я отвечаю: «Я не хочу в кино. Я хотела прожить с тобой полвека, родить мальчика, похожего на тебя, и умереть в один день – с тобой. А в кино – нет, не хочу».
Ну то есть вслух произношу только первые пять слов, но разговор всегда об одном: он звонит, чтобы спросить: «Ты любила меня?» И я отвечаю: «Да». Да, милый; да, ублюдок; просто – да.
Я давным-давно равнодушна, мне до сих пор больно.
Я до сих пор выкашливаю сердце после каждого коннекта.
Не знаю, как сделать так, чтобы они, возвращенцы эти, перестали нас мучить.
Вывод напрашивается, и он мне не нравится. Может, самой слать им эсэмэски раз в месяц? Расход небольшой, покой дороже: «Я любила тебя». Уймись.

… существует два разных подхода к людям.
Первый состоит в том, чтобы взирать на них критическим оком — возможно, это справедливо, но сурово, это подход равнодушных.
Другой соткан из нежности и юмора; при этом можно видеть все изъяны и недостатки, но смотреть на них с улыбкой, а исправлять мягко и с шуткой на устах. Это подход любящих.

 Когда человек равнодушен, он не чувствует абсолютн

Ночные мысли всегда ярче, даже если пространство вокруг тише. Ведь, чередуясь с неизбежностью, люди заполняют его пластмассовыми чувствами. Безразличие давно уже зависло в воздухе, мешая дышать. Ты нужен им, когда ты нужен, и не нужен, если ты счастлив. Они просто будут рядом по умолчанию/всегда. Пустые люди вокруг тебя.

Я вообще заметила, что талант всегда тянется к таланту, и только посредственность остается равнодушной, а иногда даже враждебной.

Я терпеть не могу расспросов: в наведении справок есть какой-то привкус Судного дня. Задать вопрос это словно столкнуть камень с горы: вы сидите себе спокойненько на ее вершине, а камень катится вниз, увлекает за собой другие камни; какой-нибудь безобидный старикашка, которого у вас и в мыслях не было, копается у себя в садике, и все это обрушивается на него, а семье приходится менять фамилию. Нет, сэр, у меня твердое правило: чем подозрительнее выглядит дело, тем меньше я задаю вопросов.

Ты мне безразличен. Я ненавижу то, что ты олицетворяешь.

Человек-от… не станет лучше, если от него всем миром отвернуться.

Есть среди людей весьма безразличные. Безразличные к жизни, к себе, к тому, что происходит здесь и сейчас. Удивительное отсутствие способности к рефлексии и созиданию. Заложники пустых товаров, бессмысленных лозунгов, бесцветных трендов, фальшивых идей. Эпоха тотального потребления и тотального упрощения. Если пристально вглядеться, то впечатление, будто мир находится в эпицентре ядерной катастрофы, а человек стоит и разглядывает, какого цвета на нём тапки.

Стоит человеку утратить свою способность быть безразличным, как он тут же становится потенциальным убийцей; стоит ему преобразовать свою идею в бога — последствия оказываются непредсказуемыми.

I’m lonely and I’m looking for a place to go,
Where everything’s an embrace and everybody wants to know.

… когда у меня горе, я боюсь поделиться им с теми, кого люблю, чтобы не причинить им боль, и не могу признаться тем, к кому я равнодушна, потому что их соболезнования мне безразличны.

Даже ненависть лучше, чем безразличие.

Правила Руна.

Если вам все равно, где вы находитесь, значит вы не заблудились.

Малыш, давай остановимся и передохнем!
Мы можем развернуть эту колею и к хорошему.
И отправить старого дьявола обратно в ад.
Ты не держишь спину прямо, как прежде.
Ты действительно больше не должен нести меня,
Я слишком тяжела для тебя.
Это действительно бесполезно, да.
Нам уже все равно…

— Не по себе? [кивает на трупы охранников]
— Не особо. Сами выбрали такую работу, да и мёртвые уже.

Тьфу на вас! … Тьфу на вас ещё раз.

 Равнодушие — самое страшное, греховное, чудовищно

На свете много мы таких людей найдём,
Которым всё, кроме себя, постыло,
И кои думают, лишь мне бы ладно было,
А там весь свет гори огнём.

— Ну что, Солас, сразу на меня набросишься или мне пока ждать и гадать?
— О чем это ты?
— Мы заключили союз с моим народом. Я подумал, что при твоей любви к Кун…
— Мне обругать тебя? Упрекнуть в принятых решениях?
— Эй, «Быки» погибли как герои за благополучный исход миссии.
— Я иного и не утверждал. Дело в том, «Железный Бык», что ты кунари. Твои решения меня не могут разочаровать. Ты бездумная и бездушная пустышка. Какие решения? Ты их и не принимал никогда.

… разлука – это не всегда окончательное расставание. Окончательная точка отношений наступает тогда, когда ни одно воспоминание о совместных днях не вызывает ни радости, ни боли утраты. Нет ничего хуже абсолютного равнодушия.

Человечество слепо и глухо к тем, на чью голову пал позор; тот, кто унижен и беззащитен, остается одиноким и не может рассчитывать на милосердие.

Важно проявлять любовь. В таком случае, даже если человек кажется равнодушным, он неравнодушен.

…я никак не могу определить, то ли этим людям на все на свете наплевать, то ли они просто ужасно скучают.

… как безнадёжно обречены всякая справедливость и сострадание: им суждено вечно разбиваться о равнодушие, себялюбие и страх!

БЕЗРАЗЛИЧИЕ. Оно порой страшнее вражды, страшнее ненависти, страшнее любви. Потому что не знаешь, как к нему относиться. Оно непонятно, оно непредсказуемо. Оно убивает.

Я здравомыслен, но не равнодушен, люблю, но не эмоционален… видимо, я умер.

Многие люди думают, что они терпеливые, хотя на самом деле они безразличные.

Ты выглядишь усталым и несчастным,
Нужно победить начальство,
Мы им безразличны…

Этой зимой, даже если мы укутаемся, холодное равнодушие заставит промерзнуть до костей.

Ищу тебя на этом краюшке вселенной,
Заброшенным осколком пролетая тленным.
И в тщетной пагубной привычке,
Пытаюсь плыть по океану пустоты.
Опущен взгляд…

Ты знаешь…
В этой серой безвоздушной массе,
Мне больше звезды не горят…
Они кого-то ослепляют светом счастья,
А с кем-то говорят, но лишь отчасти.
А мне неведом их язык,
И нет меня на звездной карте,
Никто не слышит одинокий крик…

Когда ребенок с малых лет узнает, что матери он безразличен, это приводит к беде.

Теперь, я — вампир. И сама буду выбирать, как распоряжаться моим бессмертием. Это все, что мне было нужно. Если ты думал, что я была с тобой по каким-то другим причинам, то мне жаль… Хотя, нет, не жаль. Я использовала тебя, как средство выживания. И я выжила. Больше тебе нечего мне предложить. Прощай, Майкл Грейсон.

Страшнее равнодушия может быть только забвение…

В нашей повседневной жизни очень много различных чувств, с которыми мы сталкиваемся постоянно. Одно из них – это равнодушие. Равнодушие – когда тебе все равно на человека, когда ты понимаешь, что уже ничего не будет…

Другая, не менее привлекательная сторона одаренности – пресыщенность, равнодушие, безразличие, устало-ироническое отношение к любой истине; ведь не секрет, что именно в кругу умных, бывалых людей всегда царит молчаливая безнадежность.

Противоположность «симпатии» — это «равнодушие», в то время как от ненависти до любви — один шаг.

Он мне вообще всю жизнь подарки делал. А мне они оказались до лампочки.

Любовь проходит.
Боль проходит.
И ненависти вянут гроздья.
Лишь равнодушье —
Вот беда —
Застыло, словно глыба льда.

В любовных отношениях очень важно иметь в виду, что единственный непробиваемый «панцирь» … — это равнодушие.

Делись со мною тем, что знаешь,
И благодарен буду я.
Но душу ты мне предлагаешь:
На кой мне черт душа твоя!..

В безразличии сила. Такому человеку можно говорить правду, потому что он не побуждает никого лгать. Ему все равно, что ему скажут. Но такому человеку не говорят ничего из того, чего не хотят передавать другим людям. Ведь неизвестно, что и когда он кому-нибудь скажет. Если очень хочется хоть кому-нибудь сказать правду о чем-либо — нет более подходящего человека. Но если кто-то опасается, что сказанное станет известно другим людям, не будет говорить с ним.

Друг! Равнодушье — дурная школа,
Ожесточает она сердца.

Куда несчастнее тот, кому никто не нравится, чем тот, кто не нравится никому.

Ты сейчас, действительно, напрасно плачешь.
Для сердца черствого слезы ничего не значат.
Просто я, как пачка дурных качеств.
Словом, дело не в тебе, прощай. Удачи.

У тебя есть мечта, она крепка, как камень,
Ты не позволишь никому ее топтать ногами.
Но я отвечу от лица всей остальной планеты,
Здесь на твою мечту сс*ли.

Ах, все эти вечеринки… Делаешь причёску, надеваешь платье, а никому нет дела до твоей истинной сущности.

Это что-то, что я не хочу понимать
Единственный способ сделать так, чтобы женщина захотела мужчину
Единственный способ удержать ее в своих руках
Это — разбить ей сердце
Не говори ей, что она причина твоей жизни
Не давай ей всего, что ты можешь дать
Если ты хочешь быть с ней до конца своей жизни
Просто разбей ее сердце

В жизни нужно узнать и холодное безразличие, и слепую веру. Холодное безразличие, потому что невозможно знать, что ждет впереди. Никогда. А слепая вера, вера в то, что в этот раз тебе выпадет удача.

Все же искреннее равнодушие лучше лицемерия.

Любовь и работа имеют свойство делать человека абсолютно равнодушным к другим вещам.

Равнодушие — плохо. Забота — тоже плохо. Как быть? Где найти золотую середину?

Закрой свой рот! Всем не нужна твоя е*аная мечта.

Сила в отношениях у того, кому больше наплевать.

Халтура, конечно, всегда беспринципна. Она создает безразличное отношение к теме — избегает трудную.

По мне, лучше уж ссора, чем молчание.

Так проще. Это словно детская игра: закрыл глаза – и ты в домике, ничто тебя не касается. Но если все постоянно будут закрывать глаза на своих близких, мир ослепнет?..

Можно быть честным и любящим, ждать у ворот
счастья, взаимности или хотя бы улыбки,
но наблюдать, как любимая мимо идёт,
не замечая двухтысячной новой попытки.

Можно быть любящей, нежной, готовой беречь
и окружать заботой, и светом, и лаской —
и удивляться, что снова он смог пренебречь
чистой любовью, польстившись на пошлые сказки.

Не совпадаем! Не видим друг друга порой.
В выборе глупости делаем снова и снова.
Не замечаем того, кто подарен судьбой,
и догоняем того, кто любви не достоин.

— Они были обречены, застряли в своём времени. Они забыли первый урок, что мы должны быть сильными, красивыми и без сожалений — это главное.
— Ты можешь меня этому научить?
— Да!
— Жить без сожалений. Какая бы из нас получилась пара… Но что если этот урок я не хочу учить? Что если всё, что у меня осталось, это моё страдание — мои сожаления?
— Разве ты не хочешь их потерять?
— Чтобы ты и это получил? Сердце, которое её оплакивает… Ту, что ты сжёг дотла. Я знаю, что ты это сделал. И знаю, что ты ни о чём не сожалеешь. Ты ничего не чувствуешь и если это всё, чему ты можешь меня научить, я могу это узнать и сам.

Обратная сторона любви не ненависть, а безразличие.

Поблекли нежные тона,
Исчезла высь и глубина
И четких линий больше нет –
Вот безразличия портрет.

Надели кого-либо силой богов, и он станет безразличным, как бог.

Never cared for what they say,
Never cared for games they play,
Never cared for what they do,
Never cared for what they know.

Наша моральная проблема — это безразличие человека к самому себе.

Можно ли представить себе горожанина, который в душе не был бы убийцей?

Лучший способ потратить жизнь зря – делать заметки. Лучший способ, как избежать настоящей жизни, – наблюдать со стороны. Присматриваться к деталям. Готовить репортаж. Ни в чем не участвовать. Пусть Большой Брат поет и пляшет тебе на забаву. Будь репортером. Наблюдательным очевидцем. Человеком из благодарной аудитории.

В горькие минуты… он встанет с постели на колени и начнет молиться жарко, усердно, умоляя небо отвратить как-нибудь угрожающую бурю. Потом, сдав попечение о свое участи небесам, делается покоен и равнодушен ко всему на свете, а буря там как себе хочет.

Иглами меня жалит
Твой отведенный взгляд,
И молчание твое –
Как оглушительный крик.
Я жду — может, откроешь свое сердце
И впустишь меня?
Пожалуйста, впусти меня…

Дохлую собаку бьют безразличием, а не палкой.

И более всего несправедливы мы не к тем, кто противен нам, а к тем, до кого нет нам никакого дела.

Говорят, смерть убивает человека, но не смерть убивает. Убивают скука и безразличие.

Ты — словно книжка, что без дела пылится на полке:
Не спорь, — ты ничем не интересуешься и никому не интересна;
Тебе абсолютно всё равно, что творится рядом с тобой —
Твоё состояние ума, вот оно…

Но, детка, выйди-ка ты на из дома и раскрой,
Раскрой пошире свои глаза, —
И ты увидишь людей, которым всё равно, всё равно, всё равно,
Что им говорят: никто им не указ.
… И я решил, что мне теперь делать —
Пакую чемоданы и уезжаю в Туманные Горы,
Где призраки парят над холмами.

Он вспомнил равнодушие Масленникова, когда он говорил ему о том, что делается в остроге, строгость смотрителя, жестокость конвойного офицера, когда он не пускал на подводы и не обратил внимания на то, что в поезде мучается родами женщина. «Все эти люди, очевидно, были неуязвимы, непромокаемы для самого простого чувства сострадания только потому, что они служили. Они, как служащие, были непроницаемы для чувства человеколюбия, как эта мощеная земля для дождя, — думал Нехлюдов, глядя на мощенный разноцветными камнями скат выемки, по которому дождевая вода не впитывалась в землю, а сочилась ручейками. — Может быть, и нужно укладывать камнями выемки, но грустно смотреть на эту лишенную растительности землю, которая бы могла родить хлеб, траву, кусты, деревья, как те, которые виднеются вверху выемки. То же самое и с людьми, — думал Нехлюдов, — может быть, и нужны эти губернаторы, смотрители, городовые, но ужасно видеть людей, лишенных главного человеческого свойства — любви и жалости друг к другу.

Есть два способа убить себя – самоубийство и безразличие.

Когда предлагают искоренить в себе всякое пристрастие к вещам мира, то это может быть равнодушием, холодностью, недоброжелательством и жестокостью ко всему тварному миру, ко всем живущим. Нужно в себе культивировать страх, страх Божий, духовное бесстрашие объявляется падением. Аскеза, как жизневраждебное и мировраждебное понимание христианства, как постоянное сознание греховности человека и его бессилия, есть срыв и соблазн в духовном пути, измена Духу, в ней есть что-то садическое и мазохическое. При этом делается невозможным никакое творчество человека.

— Я приглашал детских врачей, все они в затруднении. Только доктор Каштан сказал… Доктор Каштан считает, что граф Вишенка не болен, просто у него меланхолия.
— Это ещё что такое?
— Это тоска, печаль. Доктор Каштан считает, что у ребёнка должны быть товарищи, по этому рецепту, он должен ходить в школу. «Ничего не болит у больного, пульс в порядке и сердце здорово, не больна у него селезёнка. Одиночество губит ребёнка».
— Вот так лекарство! Граф на одной парте с какими-то там редисками, да никогда! Пусть лучше носит очки, которые ему достались, в наследство, от дедушки Вишни и тогда будет видеть всё так, как надо. Вот за этим и проследить.

Раз так стряслось, что женщина не любит,
Ты с дружбой лишь натерпишься стыда,
И счастлив тот, кто разом все обрубит,
Уйдет, чтоб не вернуться никогда.

Я болтаюсь
На одинокой верёвке.
Хмурится улица в поте лица.
Я завидую одинокой божьей коровке,
Которая сидит у меня на груди,
А мимо проходят люди.
Один из них посмотрел на меня
И сказал, что я идиот.
Другой усмехнулся, плюнул, сказал «не везёт».
Остальные стальные, стальнее, чем сталь
Проходят молча, глядят по-волчьи.

— Ты даже не слушаешь меня.
— Какое слово во фразе «Мне все равно» тебе не понятно?

Если ты не можешь быть равнодушной — притворяйся.

Я опять увидела тебя, всё было так, как будто мы прежде никогда не встречались.
Как будто солнца огонек погас в твоих глазах и уже больше никогда не вернется.
Что же ты сделал с тем, кого я люблю?
Когда я смотрю в твои глаза, я вижу, что тебе все равно.

Что есть зло, если не равнодушие?

В одну секунду человек теряет всё – желания, стремления, даже мечты. Он застывает в своём горе, неподвижный, окруженный вихрем чужих жизней. Его душа кричит, но кто услышит этот беззвучный крик? Все пробегают мимо, никто не обращает внимания на его страшный, тоскливый вой. А ведь он был таким долгим, таким беспомощным, таким кровавым, как эти цветы, чей сок просачивается между моими сжатыми в кулак пальцами.

— Чего ты боишься?
— Всего. Хотя странно, знаешь, я ведь всю жизнь оттачивал искусство ***зма…

…и каждая думает, что она у него одна:
вот эта вот в белом, а та (прости, Господи), в красном,
и та, что сегодня, и та, что была вчера.
Забавное шоу. Но жаль, что такое напрасное:
всё это так глупо. Их жалко, и жалко его:
любовь разменял на осадок из лиц и юбчонок.
Проходит и это. Пройдёт. Отболит. Ничего!
Не хочешь болеть — не смотри. Выключай это шоу.

— А если затронута честь России?
— Сейчас им на это плевать с фок-мачты…

Тому, кто говорит, что ему наплевать, на самом деле совсем не наплевать, потому что тот, кому действительно наплевать, об этом просто не говорит.

Равнодушие губительно. Если ты пробуждаешь в людях сильные эмоции — это по-настоящему позитивно. Если люди презирают тебя, это значит, что ты нашел их голый нерв, ты втираешь соль им в раны. И те люди, кто это понимает, становятся верными и преданными.

Над головой летали чайки, трепали крыльями и насмешливо кричали. Весь мир и каждое существо в нем казались жестокими и безразличными.

Безразличие — не проявление интереса. Это его отсутствие.

За день вымотанный гнев
Спит на розовой подушке,
И ногою на ноге
Примостилось равнодушье.
Пальцами стучит тоска
По глухой рояльной крышке.
Жилка синяя виска
Бьётся, но её не слышно.
В этой комнате пустой
Провожаем жизнь мы с тобой.

Я уснула на поле битвы в самом центре кровавой бойни,
Среди раненных и убитых полежать хотелось спокойно.
Всё равно нет смысла бороться, я и так давно уже пала!
Я уснула, выключив солнце, потому что очень устала.

 Порою ничто не производит такого удручающего впеча

С безучастным видом
Я говорил.
С безучастным видом
Слушала ты.
Вот, пожалуй, и всё.

Я думал о том, как вынести молчание Бога.

— Тебе приятно воротить нос от общества, потому что ты считаешь себя выше его и правящих им тонкостей.
— Не выше. Просто я к нему равнодушен.

Я здесь, потому что не могу спокойно смотреть, как люди Ульфрика раздирают страну на части.

Время не лечит. Оно приводит к равнодушию. Оно убивает всё то, что мы так любили.

Лень, безразличие и отчаяние – вот наши главные враги. А совсем не гнев. Он наш друг, пусть и не самый кроткий, зато очень и очень преданный. Он не смолчит, если нас кто-то предал или если мы предали самих себя, и укажет, когда пришло время действовать, отстаивая свои интересы.
Сам по себе гнев – не действие. Это приглашение к действию.

… Все мы тупеем, когда пытаемся судить о безразличных для нас вещах.

Ваше молчание ясно говорит, что в вашем сердце я не рождаю никакого отклика, оно и лучше всего доказывает ваше равнодушие и одновременно самым жестоким способом даёт мне это понять. Я не смею надеяться на ответ: любовь написала бы его не медля ни минуты, дружба – с радостью и даже жалость – с добрым чувством. Но и жалость, и дружба, и любовь равно чужды вашему сердцу.

Истребляя ложь, он ищет справедливость, и ту справедливость, которая в скобках и которая без скобок. Но ведь все другие невозмутимы, как холодец, они не любят искать, они не будут искать, и это хуже.

Сила солдата не в гневе, а в безразличии.

Когда в душе человека скопляется уже слишком много отчаяния и горя, они либо доводят до сумасшествия и самоубийства, либо же сами себя притупляют  — своею собственной силой и бесконечностью, так что человек наконец деревенеет как-то и доходит до абсолютного равнодушия ко всему на свете и прежде всего к своей собственной особе: «Ждать больше нечего, надеяться не на что. Будь что будет, а мне все равно! Пытка  — так пытка, смерть  — так смерть!» И таковое состояние, по преимуществу, является результатом величайшего озлобления на судьбу и людей, результатом напрасно потраченной борьбы и энергии.

Нет ничего хуже равнодушия. Я лучше встречусь лицом к лицу с ненавистью и болью, чем с равнодушием, пустотой. Потому что в этом нет жизни.

— Как ты зовешься?
— Мелочный вопрос
В устах того, кто безразличен к слову,
Но к делу лишь относится всерьёз
И смотрит в корень, в суть вещей, в основу.

Вы можете писать стихи или даже письма,
Но вряд ли Вас кто-то услышит.
Люди ничего не замечают в своей жизни,
Вы, например, замечали тех, что рядом с Вами еле дышат?

 На небо, даже выше птиц,
Упади на землю, будто со

Говорят, что философы и истинные мудрецы равнодушны. Неправда, равнодушие — это паралич души, преждевременная смерть.

Он знал, что миллиарды и миллиарды ничего не знают и ничего не хотят знать, а если и узнают, то поужасаются десять минут и снова вернутся на круги своя.

Если человек любит только какого-то одного человека и безразличен к остальным людям, его любовь — это не любовь, а симбиотическая привязанность, иначе говоря — расширенный эготизм [преувеличенное мнение о своей личности, своих достоинствах; самовлюблённость].

Толерантность — это признак безразличия.

Безразличный – не в полной мере осознающий разницу между вещами.

Равнодушие тем, кто плюет нам в сердца.

Встречи людей — кажется мне порой — похожи на встречи поездов, когда они, промелькнув друг мимо друга, равнодушно разъезжаются в глубокой ночи.

Людям всё равно, сколько вы знаете, до тех пор, пока они не узнают, насколько вам не всё равно.

Дэвид, в этой поганой жизни на некоторые вещи нужно плевать. Наплевать и всё. Жизнь и без того болото.

И если ты вдруг начал что-то понимать
И от прозрений захотелось заорать,
Давай, кричи! Но тебя могут не понять –
Никто из них не хочет ничего менять…

Заходил папа, сидел рядом со мной на кровати, вздыхал. Мама звала его на кухню, советуя не мешать мне. Но я была благодарна папе, что он не уходил, сидел рядом, смотрел вместе со мной, как за окном медленно умирает день. Вместе с дневным светом из души уходила тоска, и мне становилось всё равно.

Ничего нет хуже [в семье], чем равнодушие, общение только по необходимости и полное неведение о делах друг друга.

Был намерен на благое, но на это все плевали.

Уж лучше кричи, но не притворяйся равнодушным.

 Если любишь кого-то безусловно, не важно, кто он т

Я ничего не чувствую, и это приятно…

Когда душа твоя
устанет быть душой,
Став безразличной
к горести чужой,
И майский лес
с его теплом и сыростью
Уже не поразит
своей неповторимостью.
Когда к тому ж
тебя покинет юмор,
А стыд и гордость
стерпят чью-то ложь, —
То это означает,
что ты умер…
Хотя ты будешь думать,
что живешь.

Равнодушие есть наивысшая жестокость.

Наверное, нужно пойти и успокоить ее… Она же все-таки моя сестра… Ой, смотрите-ка, рулетики!

Больше всего боюсь слиться с «массой» — не в том смысле, что я ставлю себя выше кого-то, нет. А в том, что не хочу стать равнодушным и живущим ради удовлетворения каких-то физических потребностей.

Я уезжаю. Мне тут делать нечего. Нет времени изображать приличия. В этом веке нравы уже не те. Надо быть проще и делать то, что приносит пользу именно тебе, а не ещё кому-то. Что тогда, что сейчас, люди всё те же. От твоего геройства ничего не изменится.

Эта женщина мыслила, но не чувствовала.

К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию — презренные рабы.

Иногда не понимаешь простейших вещей, подумал он; в одной и той же комнате два человека; один смертельно болен, а другой к этому совершенно равнодушен.

Что тебе осталось? Утром — стон, вечером — скрежет зубовный… И кому, кому в мире есть дело до твоего сердца? Кому?… Вот, войди в любой петушинский дом, у любого порога спроси: «Какое вам дело до моего сердца?» Боже мой…

Мне абсолютно наплевать на тех, кому я не нравлюсь. Но мне не наплевать на тех, кому я небезразличен.

Сергей был красив, женщины на него засматривались, но теперь ничто не заставило бы Анну полюбить его вновь. Спят ли они в одной постели, едут ли в одном автомобиле, между ними — стена. «Берлинскую вот снесли, — грустно подумала она, — а мою никто не разрушит…»

Всякая политика основана на безразличии большинства.

Оскорбление — преступление, по гнусности своей следующее за равнодушием.

 Почувствовать себя ненужным и уйти – не значит про

С юных лет я не понимал, как это могут уживаться в женщине безразличие и тревога?

Теперь я понимаю, что значит «перегореть». Именно это со мной произошло. Я перегорел. Что-то во мне погасло, и все стало безразлично. Я ничего не делал. Ни о чем не думал. Ничего не хотел. Ни-че-го.

Солёной кистью рисуя материк;
О, океан, ты — слабый раб, моих скитаний буйный проводник.
Ты холоден как смерть, глубоким равнодушием объятый,
Ты стать разлучником хотел, но только всей твоей воде
Не затопить мечты моей? Мою любовь ты не затушишь.

Когда мы встречались в лифте, вы так странно на меня смотрели. Совершенно нейтральным взглядом. Нейтральным, как Швейцария.

– Так значит, зло чаще всего появляется из–за… одиночества?
– Да. Вспомни сказки. Там все злодеи и негодяи… оказывались одинокими. Рядом с ними никого не было. Поэтому им пришлось сражаться в одиночку. Но знаешь… они заслуживают уважения. Потому что все же боролись, потому что не сгинули в пучине чужой злобы или равнодушия. Последнее – тоже очень опасная вещь. Ведь одинокими злодеи порой становятся не только из–за жестокости, но и из–за безразличия других к их судьбе. Но эти выживают куда легче, ведь равнодушие – не ненависть.

Нет, вы его не знаете, потому что живете рядом с ним. Хуже всего мы знаем своих близких… Мы доходим до того, что перестаем видеть тех, кто нас окружает.

Единственный человек в мире, который может с утра до вечера любоваться этой красотой, абсолютно равнодушен к ней. Се ля ви.

Самый большой грех по отношению к ближнему – не ненависть, а равнодушие; вот истинно вершина бесчеловечности.

Не бойтесь врагов — они могут только убить; не бойтесь друзей — они могут только предать; бойтесь людей равнодушных — именно с их молчаливого согласия происходят все самые ужасные преступления на свете.

Самая характерная черта русского человека – безразличие, особенно по отношению к бедам и страданиям человечества. Событие, которое в какой-либо другой стране заставило бы говорить о себе целую неделю, здесь не производит ни малейшего впечатления. Необычные виды смерти, например, казни, которые в других странах вызывают такой большой интерес, в России не привлекают никакого внимания. Я здесь уже восемь лет и никогда не слышал никаких разговоров о казни, никогда не слышал, чтобы говорили: «Сегодня секли такого-то за такое-то преступление. Он сказал то-то и то-то». Никогда. В прошлом году однажды утром на воду спустили десять военных кораблей; собралась огромная толпа, и зрелище действительно было великолепным. Но тут случайно выстрелила пушка, и одного моряка разнесло в клочья. Никто этого не заметил или, лучше сказать, все, кто заметил, не стали это обсуждать. Я случайно узнал об этом через несколько дней, находясь у морского министра. Ещё раньше взорвавшаяся пушка убила и покалечила семь человек. Никто об этом не говорил, и я опять-таки случайно узнал обо всём от одного министра. Среди русских как будто существует некое молчаливое согласие никогда не говорить о таких вещах, и потому бесконечное множество таких происшествий тонет в безвестности.

Люди во всей красе. Вот как всегда.
Они никогда не смогут принять нас.
Всеми презираемый монстр, ненавистный изгой. Ты все думаешь остаться здесь?
Тебе совершенно все равно?
Давай, присоединяйся ко мне.

— Ему сообщают, что жена от него уходит, а он — «так-так-так-так-так»! Даже как-то невежливо! Однако я поражаюсь твоему спокойствию! И знаешь, Шурик, как-то даже вот тянет устроить скандал.
— Не надо!
— Ты думаешь?
— Уверен!

Человек, который никого не любит, это тот, которого нельзя задеть, тот, кого нельзя предать, тот, кто держит ответ только перед собой.

Если не умеешь загнать воспоминания в дальний угол мозга и начинаешь беспокоиться — башня поедет неотвратимо. Сделай пофигизм своей жизненной философией и радуйся жизни.

Никогда не говорите «мне все равно». Не надо стремиться афишировать свое равнодушие. Это не показатель Вашей независимости. Что Вы чувствуете, когда Вам говорят «мне все равно» ? Становится пусто и холодно внутри. Вы ёжитесь и протестуете. Чаще всего про себя… Ведь собеседнику… «все равно»… Всего каких-то два слова, а как глубоко проникают они в душу, занозой впиваются в сердце и остаются гнить, иногда напоминая о себе. Человек не может жить без уверенности в том, что он кому-то нужен, что его любят. Он чахнет, переживает, замыкается в себе, погибает. Худшее преступление, которое мы можем совершить по отношению к людям, — это не ненавидеть их, а относиться к ним равнодушно; в этом — суть бесчеловечности. Прошу, никогда не говорите «мне все равно»…

Мне за тридцать и я уже обледенел на треть.

Я всегда наблюдаю за тобой, когда ты спишь,
Потому что я знаю, что снюсь тебе не я.
Выкуриваю дюжину раковых палочек,
Представляю, что есть два или три способа
Заставить тебя полюбить меня.
И не мечтать о ком-то другом,
Стать фильмом на твоих веках…

… Мы всегда недооцениваем силу человеческого безразличия.

Я позабыл любви призывы
И плен опасной красоты;
Свободы друг миролюбивый,
В толпе красавиц молодых,
Я, равнодушный и ленивый,
Своих богов не вижу в них.

Моя главная проблема в жизни — это равнодушие к внешнему миру.

Мне всё равно, что ты думаешь,
Если это касается меня.

— По-моему, ты меня ненавидишь.
— Нет, ты мне безразлична.

Если ты говоришь, что тебе на что-то плевать, значит тебе не наплевать! Как с тем парнем, с которым я мутила в пятницу, когда я сказала: «Рикки, мне плевать, что ты ниже меня ростом». Это значило «Потеряй мой номер, Фродо!»

– Будешь задавать много вопросов – опять исчезну, – сказала она без всякого выражения.

Вас вообще волнует моя судьба? Сделай то, Мерлин, сделай это! Иди и убей грифона, пока я буду греть ноги у камина!

В пустоте оставляю себя самого,
Равнодушно смотрю на себя — на него.

Три дня я гналась за вами, чтобы сказать, как вы мне безразличны!

… хуже любого голода, любой жажды, безработицы, неразделенной любви, горечи поражения — хуже всего этого знать, что ты никому, совершенно никому в этом мире не нужен.

В этом есть свой кайф: мол, смотрите, я не такой, как вы, и мне наплевать, что вы думаете.

Если гниёт царство, все помогает ему гнить. Пусть большинство просто-напросто попустительствует — что же, считать их непричастными? Я сочту убийцей и равнодушного, который, видя, как ребёнок тонет в луже, не пытается его спасти.

Он же, в силу безразличия к подобным вещам, оказался на периферии всего, в том числе и самой жизни человеческой, если его и зацепило, то лишь поверхностно; он ограничился тем, что был постоянным клиентом магазина «Монопри», расположенного в его квартале, и состоял в команде исследователей-микробиологов.

Если ты хочешь, чтобы кто-то остался в твоей жизни, – никогда не относись к нему равнодушно!

Словно бесформенный туман в осенней ночи, движемся мы в жестокости бытия, не зная, откуда и куда, – вечерний ветер, облако на небе имеют больше прав на существование, чем мы, – проходит столетие, но все остается без изменений, независимо от того, как мы жили. Будда или виски, молитва или проклятие, аскеза или разврат – все равно однажды нас всех зароют в землю, чему бы мы ни поклонялись: своему желудку или чему-то невыразимому, белой женской коже или опиуму, – все едино…

— Равнодушие убивает…
— Плевать!

Болит меньше, когда тебе просто безразлично.

Или тут и зверь ни при чем, и все проклятие вовсе не в том, что человек человеку зверь, да еще и бешеный, а в том, что человек человеку бревно. И сколько ни молись ему, не услышит, сколько ни кличь, не отзовется, лоб себе простукаешь, лбом перед ним стучавши, не пошевельнется: как поставили, так и будет стоять, пока не свалится либо ты не свалишься.

И стало всё равно, какие
Лобзать уста, ласкать плеча,
В какие улицы глухие
Гнать удалого лихача…

Наши желания — это полужизнь, наше безразличие — это полусмерть.

Им плевать, кому они вредят, пока у них есть богатство и власть.

В этом мире лучше вообще ничего не чувствовать, быть равнодушным, но целым.

— Я тебя здесь давно жду.
— Я знаю, — сказал он.
— А почему же ты шел мимо?
В самом деле, почему? — подумал он. Наверное, потому, что мне было все равно.
— Мне было все равно, — сказал он.

Друзья покидали меня, женщины приходили и уходили — я ощущал это почти так же, как человек, сидящий в комнате, ощущает дождь, который барабанит в окно. Между мной и окружающим миром была какая-то стеклянная преграда, а разбить ее усилием воли у меня не хватало мужества.

Попробуй сохранить равнодушие, когда кончатся деньги.

В этом снегопаде все искали какой-то романтики. И никто даже голову не повернул в сторону замерзшего бездомного старика.

 ... для смерти не хватало еще немного – усталости

Церковь осуждает насилие, но она ещё суровее осуждает равнодушие. Насилие может быть выражением любви, равнодушие — никогда. Первое есть ограниченность милосердия, второе — неограниченный эгоизм.

Кто нашёл свою нирвану — тому всё по барабану.

Терпимость — другое название для безразличия.

В вашем льду так мало сердца…

Я Библию читал едва-едва
Едва не задремав от безразличья
Мертвы, мертвы шикарные слова

Увы! пришли другие дни для душ
И каждый храбро делает как хочет
Скелет идет и принимает душ
Потом в кинематографе хохочет

А ты не покидаешь моих снов.
Прописка в них – обычное явление.
Признайся, в твоей памяти давно
Нет даже тени наших отношений?

Но ты молчишь. Вся правда под замком.
Ни голубей, ни писем, ни привета…
Ты вновь и вновь приходишь в царство снов,
Как будто ко мне нет других билетов.

— Как твой брат?
— Он считает, что я большой дурак. Ты не представляешь, Гарри, как я, как я клял свою чёртову гордость. Если бы у меня была голова на плечах, чтобы схватить своё счастье, когда мне снова представился шанс. Тогда бы ничего этого не произошло.
— Я не уверен, что понимаю, о чём ты.
— Я изображал безразличие к ней, в то время как я просто был сердит и обижен. Слишком поздно, слишком поздно я стал понимать себя и её. Никогда, никогда я не встречал ей равную по чистоте характера. Она… она само совершенство. Я никогда не любил никого, кроме неё.

The fire in your heart that used to grow
Why are there only ashes remaining?
Maybe time is medicine
But I’m getting weaker
The sad pain is getting numb too.

Я где-то читал, что моржи остаются совершенно равнодушными, когда охотники, нападая на стадо, убивают дубинками их соседей, — и я видел, как во время войны целые народы вели себя совершенно так же.

Когда человеку все равно, он не может сделать ничего хорошего, ничего полезного, он ничего не может создать, он может только прозябать. Ты посмотри вокруг: люди строят дома, собирают урожай, лечат больных, пишут книги и картины, снимают кино, в космос летают, работают на стройках, фабриках и заводах, значит, людям не все равно.

Он уже успел утомиться настолько, чтобы с полным безразличием отнестись к любой перемене в своей судьбе.

Признаюсь, такая ненависть меня даже пугает. Она опаснее, чем равнодушие, потому что… потому что может перейти в любовь.

Неважно, кто мы и что собой представляем, нам всегда есть кого презирать, с кем порой считаться, с кем никогда не считаться, к кому проявлять полное безразличие.

Nobody showed me how to return
The love you give to me.
Mom never hugged me,
Dad loves a stranger more than me.

Мы рождаемся тет-а-тет
с одиночеством, с Богом, с миром.
И всю жизнь с темноты на свет
путешествуем, копим силу.
Для чего и зачем? Ведь мир
равнодушен к своим твореньям.
Умираем – опять одни,
будто не было погружений,
страхов, поисков, лиц, сердец,
и эмоций, и чувств, и планов…
За спиной – темнота и лес,
впереди – пелена тумана.

Я научился страдать пассивно.

I don’t care what you think
As long as it’s about me

И люди вдруг подумают не только о себе
В том дне, который не наступит никогда.

Сегодня я проснулась, а на груди у меня лениво разлеглись беспомощность, равнодушие, скука и страх.

Ничто так не раздражает юношу, как притязания девушки, к которой он равнодушен. Женщина, которая сама себя навязывает и делает первый шаг, добьётся мужчины, но не любви.

— Вам на всё наплевать, разве нет?
— Конечно. А почему бы и нет?

Может рядом море плещет,
или дождик за окном,
или девушка щебечет –
не тревожься ни о ком.

Нет худшего врага, чем равнодушие! С молчаливого согласия равнодушных как раз и творятся все злодейства. Ты ведь «Муму» читал? Понял притчу? Как он всё молчал молчал, а собака-то погибла.

Если парень ведет себя так, будто ему на тебя наплевать, значит… ЕМУ НА ТЕБЯ НАПЛЕВАТЬ!

Теперь меня ничто не остановит,
Потому что мне теперь наплевать.
Теперь меня ничто не остановит,
Потому что мне наплевать.
Теперь меня ничто не остановит,
Потому что мне теперь наплевать.
Теперь меня ничто не остановит,
Потому что мне просто наплевать.

… Все это меня особо не волновало. Как никак, жизнь идет своим чередом, а если и нет, это не имеет ко мне никакого отношения, а если бы даже имело, мне было бы все равно. Я никогда не размышлял, кем хочу стать. Никогда не думал, чем хочу заниматься. Иногда на меня находит, мол, а можно ли так жить? Но даже эта мысль особо меня не волновала. Что-то во мне остыло. Нет, не так. Скорее, что-то во мне иссохло. Я апатичен и равнодушен…

Out on the streets, where I grew up,
First thing they teach us is not to give a fuck,
That type of thinkin’ can’t get you nowhere,
Someone has to care.

Многие плохие люди, тех, кого мы считаем плохими, плохими становятся из-за нашей доброй равнодушности.

Равнодушие страшнее ненависти.

И никогда раньше я не умел так мириться с медленностию времени, как теперь. Прежде, бывало, когда ждёшь на вокзале поезда или сидишь на экзамене, четверть часа кажутся вечностью, теперь же я могу всю ночь сидеть неподвижно на кровати и совершенно равнодушно думать о том, что завтра будет такая же длинная, бесцветная ночь, и послезавтра.

Многие считают, что я равнодушный. Но они путают равнодушие с подозрительностью.

Я мучительно ощущаю, что нам больше нечего сказать друг другу. Еще вчера мне хотелось забросать ее вопросами: где она побывала, что делала, с кем встречалась? Но меня это интересовало лишь постольку, поскольку Анни способна была отдаться этому всей душой. А теперь мне все равно; страны, города, которые Анни повидала, мужчины, которые за ней ухаживали и которых, может статься, она любила, – все это не захватывало ее, в глубине души она оставалась совершенно равнодушной: мимолетные солнечные блики на поверхности темного, холодного моря. Передо мной сидит Анни, мы не виделись четыре года, и нам больше нечего друг другу сказать.

Один любит, а другому — наплевать.

Тётушки, которые бросают своих племянников, не могут быть хорошими тётушками.

— У тебя всё в порядке?
— Нет. Как хочешь помочь?
— Никак. Из вежливости спросил.

Если бы моя мечта исполнилась… мне было бы безразлично, умри я в тот же момент.

Вечная сцена! Слуги насилия, их жертва, а рядом — всегда и во все времена — третий — зритель, тот, что не в состоянии пошевелить пальцем, чтобы защитить, освободить жертву, потому что боится за свою собственную шкуру. И, может быть, именно поэтому его собственной шкуре всегда угрожает опасность.

… всё, что есть в мире свободного, честного, — всё это заперто на замок в отвратительных тесных подвалах! Людьми, отупевшими от равнодушия.

Мир огромен, ему всё равно,
Болен ты или устал,
Стал игрушкой в руках колдунов,
Пропустил тревожный сигнал.

— Ты лети. Встретимся на Земле, свожу тебя в кино, угощу мороженым. Я полечу во второй шлюпке.
— Ведь нет никакой второй, и ты меня обманываешь из своего ложного благородства. А на самом деле у тебя нет яиц, ты за своё спокойствие платишь жизнями друзей. А я не хочу платить за свою жизнь, жизнями заложников.
— Твои заложники не такие уж безвинные зайки, они ставят бесчеловечные опыты над заключенными. И у меня есть яйца, я хочу спалить этот ад. Как страшно жить, всюду ложь.

– Этот человек заразен.
– Почему заразен?
– Ему все равно, во что верить, только бы ни во что не верить.

Большая часть взрослых равнодушна к птичьему перышку, к стеклянному шарику, к цветному камушку — и отсюда берет начало равнодушие к вещам, которые окружают человека, и равнодушие к миру, в котором эти вещи существуют.

Я бы спросил, в чем дело, но вы же ответите. А оно мне нужно?

Вежливость — это хорошо организованное равнодушие. Продолжай в том же духе и вас обязательно возненавидят.

Почему наш народ так безразличен к чистоте, к красоте? Почему с таким энтузиазмом засоряет собственное жизненное пространство, почему предпочитает обитать почти что на помойке? Деревенские мастера уходят на заработки и строят особняки крутым бизнесменам, а сами ютятся в развалюхах. Почему не построить и для себя добротный и красивый дом?… Почему многие к себе так равнодушны? Видно, что-то здесь генетическое…

Но стоит выглянуть в окно –
Огромный мир, ему не все ли равно
Кем я был и с какой скоростью
Сердце рвалось из кожи…

Сегодня умерла мама. А может вчера — не знаю.

Мне в сердце угодил осколок льда,
Как будто повинуясь чьей-то воле…
Я даже не почувствовала боли –
На теле не осталось и следа…

Но — мне в глаза напрасно смотришь ты:
В них нет любви и солнечного света,
И спрятаны давно мои секреты
Под совершенством вечной мерзлоты…

Мне сейчас на все наплевать! И не наплевать мне только на то, что мне на все наплевать!

Мой друг идя в последний бой сказал: закрыв глаза однажды, ты и не заметишь как станешь закрывать их постоянно.

Всем ни до кого и ни до чего… Живем, как в обмороке.

Зло проистекает не от дьявола — оно коренится в банальности. Зло состоит в том, что мир равнодушен. Ты идешь по улице, видишь бездомных, умирающих от голода людей — и тебе все равно. В каком-то смысле ты становишься носителем зла. С моей точки зрения, равнодушие эквивалентно злу.

Я хотел найти любовь и добро в этой живой смерти, – продолжал я. – Но это было изначально обречено, потому что нельзя любить и быть счастливым, заведомо творя зло. Можно только тосковать о недостижимом добре в образе человека. Но есть один выход. Я знал его еще задолго до приезда в Париж, я знал его еще тогда, когда впервые убил человека, чтобы утолить жажду. Единственный выход – моя смерть. Но я так и не принял ее, не смог это сделать, потому что, как и все создания, не хочу умирать! И я искал других вампиров, Бога, дьявола, сотни других вещей под сотнями других имен, но все оказывалось одним и тем же злом. Все было не так, потому что я всегда знал, что проклят, если не Богом, то собственной душой и разумом, и никто не смог бы переубедить меня. Я приехал в Париж и встретил тебя. Ты казался мне прекрасным, могущественным, спокойным, недостижимым. Но ты такой же разрушитель, как я, только безжалостный и коварный. Ты показал мне, кем я могу стать, какой глубины зла, какой степени безразличия надо достичь, чтобы заглушить эту боль. И я принял этот путь. Их больше нет – этой страсти, этой любви. Ты видишь сейчас во мне свое собственное отражение.

– Трудно жалеть того, кому все равно.
– Да? – спрашиваю я.
– Ну что тебе не все равно? Что тебе нравится?
– Ничего. Мне ничего не нравится, – говорю я.
– Я когда-нибудь что нибудь для тебя значила, Клей?
Я молчу, опять смотрю на меню.
– Я когда нибудь что нибудь для тебя значила? – снова спрашивает она.
– Я не хочу, чтобы кто-то для меня что-то значил. Так только хуже, одно лишнее беспокойство. Когда ничего не волнует, не так больно.

Что, если вместо того, чтобы притворяться, что мы не существуем в природе, может останемся друзьями?

Мы вспоминаем Ветеранов 9-го мая,
Но каждый день забываем, за что они сражались.
И бабушки в метро все также вызывают жалость,
Просят милостыню в орденах и медалях.

Жалость за поколение детей и внуков,
И как, ответь, на старика поднять возможно руку?
Пусть говорят на «Первом» — им рейтинг обеспечен,
Но у людей нормальных теряется дар речи.

Из ревнивых женихов выходят равнодушные мужья.

Ты всегда была со мной. Ты всегда была со мной, любил ли я тебя, ненавидел или казался безразличным… Ты всегда была со мной, всегда была во мне, и ничто не могло этого изменить.

По-моему, страстное заблуждение лучше равнодушного непонимания.

 Фанатик — любой человек, который с жаром говорит о

Я, сидя на крыше,
В сто раз к тебе ближе,
А ты, как назло,
Не смотришь в окно –
Тебе всё равно.

Никто не показал мне, как отвечать
На любовь, что ты даешь мне.
Меня никогда не обнимала мама,
Папа любил любого незнакомца сильнее, чем меня.

Теперь она думает обо мне и что-то чувствует, так? Может, и нехорошее, но это уже что-то. Она уже не безразлична ко мне. Есть с чем работать. Между яростью и безразличием я всегда выберу ярость.

Из-за ранодушия и из-за легкости, с какой сегодня можно успокоить свою совесть, губится гораздо больше жизней, чем из-за злой воли отдельных людей.

Роме было наплевать на всех остальных. А мне наплевать на то, что ему наплевать.

— Даже если ты всегда прав, ты когда-нибудь задумывался?
— О чём?
— О том, что людям, которым просто хочется жить, плевать на твоё мнение, на твои рациональные доводы и на тебя?

Твоя красота — мой любимый враг,
Любимый демон, и я его раб.
Ищу в себе силы порвать ремни,
Но воля изъедена жучком времени.
Все силы уходят на мир и быт,
Жить в мире с тобой как-то надо бы,
Поскольку войну развязать не дано
С тем, кому в принципе всё равно.

Укатали сивку крутые горки.

Безразлична
Природа-мать.
Равно светит солнце
На зло и благо,
И для злодея
Блещут, как для лучшего,
Месяц и звезды.

Ох, как меня тогда задело его равнодушие! Уизли посчитал меня недостойной своей ненависти, отомстив тем самым так, что дух перехватило…

У него синели кончики пальцев и губы, то и дело темнело в глазах, а кожа стала сухой и блестящей, но она как будто не замечала этого, в ней была, как говорил один писатель, «завороженность сердца», позволявшая ей занимать себя только приятными глазу предметами и неутомительными для души делами.

Когда я говорил, что забочусь о мире? Случись что с миром, только ты и расстроишься!

Величайшая опасность для нашего будущего – безразличие.

Мысль, что ты непопулярен, унижает менее, чем осознание себя незначительным, тщеславие предпочитает считать, что равнодушие является скрытой формой враждебности.

 Вежливость — это хорошо организованное равнодушие.

Никогда не падай в Нью-Йорке. Никто тебя не подхватит. Всем наплевать, когда у тебя беда.

Ибо равнодушие, я это знаю, было бы своего рода счастьем…

Что может быть страшнее того, кто всё видит, но бездействует?

До определенного момента мы все безразличны к некоторым вещам. В сутках не хватит часов, чтобы все понять.

В определенный период жизни наступает момент, когда тебе уже все равно, есть друзья или нет, любит тебя кто-то или нет, нравишься ты соседям или не очень. Главное — быть в ладу с самим собой, но и это не всегда выходит. Постепенно появляется что-то такое во взгляде, чего люди начинают бояться, и держатся от тебя подальше, а ты уже входишь во вкус и специально проверяешь их на прочность. Пока ни один не выстоял.

– Я ухожу отсюда к чертовой матери!
– Но почему?
– Я не хочу оставаться там, где меня не хотят. Я не хочу быть там, где меня не любят.

Бойтесь женского равнодушия. Гораздо лучше, когда она на вас кричит, бьет посуду, устраивает скандалы. Это все можно пережить. Но если женщина молчит и смотрит на вас холодными глазами — все, эмоциональный лимит исчерпан. А вы сами, вероятно, уже вычеркнуты из ее жизни…

Ненужные объяснения.

Избыточные подтверждения.

Лишние слова.

Бессмысленные вопросы.

Отвлечённая болтовня.

Лучшим в Кунагисе было то, что до всего этого ей не было дела.

Как будто мы идём по жизни с этими нашими антеннами, стукающимися друг об друга, постоянно на своём муравьином автопилоте, и ничего по-настоящему человеческого нам не нужно. Стой. Иди. Проход здесь. Проезд там. Все действия упрощены для выживания. Всё общение только для того, чтобы этот муравейник гудел не переставая, в своей практичной, любезной манере. «Вот ваша сдача.» «Бумажный или целофановый?» «Кредиткой или наличными?» «Положить кетчуп?» Я не хочу пустышку. Я хочу настоящие человеческие моменты.

Они не обращали на меня внимания, я платил им тем же. Но откуда я знал, что на меня не обращают внимания, и как мог платить тем же, если внимания на меня не обращали? Не знаю, но я это чувствовал и платил тем же, вот и все, что я знаю.

— Василий, по-моему, вы прибедняетесь. Посмотрите, что сейчас в мире происходит. Некоторым людям сейчас гораздо хуже, чем вам.
— А меня не волнует, что там в мире. Мне не интересно, что в России происходит. Меня интересует конкретно моя семья и моя жизнь. Что мне эти взрывы? Зачем мне это знать? У меня есть на данный момент моя конкретная нетрудоустроенность, и она меня волнует. Я тоже не мать Тереза, чтобы о других думать.

Безразличие — вот единственное лекарство от безумия и отчаяния.

Самое важное — не быть равнодушным. Никогда. Даже когда ты просто занимаешься, ты должен играть так, словно каждая фраза, каждое туше — последнее в твоей жизни.

— Когда соскучитесь по мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства.
— В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

 О том, как дерзких юношей в рабов
Любовь в безумс

Быть может, ее доброта была утонченной формой ума, а то и просто равнодушия.

Если бы в ту минуту мне даже объявили, что меня не убьют и я могу преспокойно отправиться восвояси, это не нарушило бы моего безразличия: ты утратил надежду на бессмертие, какая разница, сколько тебе осталось ждать – несколько часов или несколько лет.

(Несколько часов или несколько лет ожидания — какая разница, если потеряна иллюзия, что будешь жить вечно.)

— Мне никогда не было так хорошо. Теперь я понимаю, что истинную любовь можно познать только в объятьях короля…
— Кстати, ты сегодня уезжаешь…

Равнодушие убивает не хуже пули.

«Мне все равно» — самая моя ненавистная фраза. Спрашиваешь их: «Хочешь, поиграем в теннис?» или «Хочешь, займемся любовью?», а им, видите ли, все равно. Да не очень-то, ***ь, и хотелось! Иди тогда, онанизмом займись.

Каково бы ни было горе, нельзя рыдать без конца. Что-то переполняется в душе, и раздирающее отчаяние сменяется тупым безразличием.

Фашистская язва исчезнет с лица земли в тот день, когда будет разбит заговор равнодушных, когда тысячи людей перестанут оказывать поддержку палачам одним фактом своего нейтралитета.

Он повесил трубку. Так вот оно, мгновение, предвкушением которого двенадцать долгих месяцев была заполнена каждая его свободная минута… Он представлял себе, как застанет ее замужем, или помолвленной, или любящей другого, — не представлял одного: что его возвращение будет ей безразлично.

Только равнодушие может стать тем единственным укором, под молчание которого душа покидает сцену, бросая слабые крылья на тёплый деревянный настил, ещё мгновение назад принадлежавший ей.

Твой ***зм к Родине тебе на беду.

Я знал красавиц недоступных,
Холодных, чистых, как зима,
Неумолимых, неподкупных,
Непостижимых для ума;
Дивился я их спеси модной,
Их добродетели природной,
И, признаюсь, от них бежал,
И, мнится, с ужасом читал
Над их бровями надпись ада:
Оставь надежду навсегда.
Внушать любовь для них беда,
Пугать людей для них отрада.

We all have to get closer,
We still try to deny that,
We’re stuck in the material world.

Ах, дети, дети! Так велика их вера в материнскую любовь, что им казалось, что они могут себе позволить побыть бессердечными еще немножко!

Сомневаться в ком-то — это не плохо, потому что помогает лучше узнать человека. Хуже может быть только полное безразличие.

 Ложь чаще проистекает от безразличия, чем от притв

В судьбе людей, физически или духовно совершенных, есть что-то роковое – точно такой же рок на протяжении всей истории как будто направлял неверные шаги королей. Гораздо безопаснее ничем не отличаться от других. В этом мире всегда остаются в барыше глупцы и уроды. Они могут сидеть спокойно и смотреть на борьбу других. Им не дано узнать торжество побед, но зато они избавлены от горечи поражений. Они живут так, как следовало бы жить всем нам, – без всяких треволнений, безмятежно, ко всему равнодушные. Они никого не губят и сами не гибнут от вражеской руки… Ты знатен и богат, Гарри, у меня есть интеллект и талант, как бы он ни был мал, у Дориана Грея – его красота. И за все эти дары богов мы расплатимся когда-нибудь, заплатим тяжкими страданиями.

Равнодушие есть молчаливая поддержка того, кто силён, того, кто господствует.

У кого они ещё остались, слезы? Они давно уже перегорели, пересохли, как колодец в степи. И лишь немая боль — мучительный распад чего-то, что давно уже должно было обратиться в ничто, в прах, — изредка напоминала о том, что ещё осталось нечто, что можно было потерять.
Термометр, давно уже упавший до точки замерзания чувств, когда о том, что мороз стал сильнее, узнаешь, только увидев почти безболезненно отвалившийся отмороженный палец.

Когда ты долго не можешь ничего добиться, когда тебе раз за разом приходится терять все, на что ты надеялся, тебе постепенно становится все равно.

Мещанин — это человек, который совершенно спокойно живет в совершенно неизведанном мире.

Под панцирем безразличия всегда можно найти безобразную глубокую незаживающую рану.

Будьте уверены, если вам, не дай Бог, случится срываться с горы или тонуть в море, первым, кого вы увидите, будут не спасатели Малибу. Нет, нет. Первыми окажутся журналисты, протягивающие вместо руки помощи микрофон или видеокамеру. Они сделают этакое сострадательное лицо и наполнят глаза лживыми слезами, для того чтобы задать вам единственный вопрос: «Расскажите телезрителям, что вы чувствуете, находясь на пороге гибели? Да, и, пожалуйста, короче, мы в прямом эфире, у нас мало времени».

Ненависть тоже нужно заслужить. Одно сплошное Безразличие.

А в это самое время
Кричат за стеной соседи
Ты можешь исчезнуть совсем и
Пропажи никто не заметит.

Из-за всего этого Снэульв был так же несчастен, как и она, и даже больше. Для мужчины и воина запутаться во всех этих противоречиях было гораздо больнее. И он не стал бы так яростно обвинять её во всём, если бы она была ему безразлична.

— А что же делали остальные? Неужели все испугались одного пьяного матроса?
Овод посмотрел на нее и расхохотался.
— Остальные! Игроки и другие завсегдатаи притона? Как же вы не понимаете! Я был их слугой, собственностью. Они окружили нас и, конечно, были в восторге от такого зрелища. Там смотрят на подобные вещи, как на забаву. Конечно, в том случае, если действующим лицом является кто-то другой.

Среди чужих смертей не имеешь возможности думать о своей.

Мир опасен не потому, что некоторые люди творят зло, но потому, что некоторые видят это и ничего не делают.

— Я тут с ума схожу, а тебе, видимо, наплевать!
— Мне не наплевать. Я люблю тебя.

 Что же мне делать, певцу и первенцу,
В мире, где

У этого безразличия был собственный ритм. Оно накатывало и снова отпускало, а с ним и настроение скакало из крайности в крайность, из жара в холод, туда-сюда, как маятник.

Лишь тот, кто не боится заблудиться
В лабиринтах чувств, найдет дорогу к раю.
Где под луной влюбленные вдвоем мечтают,
Гуляя вечером в тиши садов прекрасных слов.
А мы живем в долине каменных цветов,
Где сами себе судьбы пишем, слов не выбирая.
И ждем, пока средь бесконечной грязи под ногами,
Не откопаем мы ключи от наших снов!

Людям на все наплевать. Я правда так считаю. У них либо вообще нет «морального компаса», либо этот гребаный компас сломан. Мы живем в стране, где шоу «Икс Фактор» заботит людей гораздо больше, чем проблемы бездомных — даже премьер-министр обсуждает этот чертов «Икс Фактор».

О, дайте вечность мне,— и вечность я отдам
За равнодушие к обидам и годам.

— Ты опять без очков. Иди, решай задачи.
— Я уже всё решил.
— Иди решай другие.
— У меня болит голова.
— Голова болит, слишком много думаешь. Перестань думать и меньше будет расходов на лекарства.
— Вот всегда так.
— И ещё потому же ты опять не носишь очки.

Он думал, что оскорбил их, ибо не знал, каким широким запасом равнодушия обладает свет.

Ты мельчаешь на этом солнце,
корабли задевают дно,
от реки ручей остаётся,
только солнцу-то всё равно.

Допевай эту песню. Хватит.
Что же ты никак не поймёшь:
для речной полноводной глади
нужен теплый, хороший дождь.

Хватит солнца. Пролейся светом,
стань себе живою водой.
Оставайся, ведь в мире этом
ты кому-то нужна такой.

Alles wird Muzak,
Alle werden gleich.

Меня больше всего тяготит слепота людей. Слава богу, нет такого большого количества людей, которые совершенно не видят гадких, мерзких вещей, происходящих в этом мире. Но слепота и фарс во всём — в политике, в названиях программ, в магазинах, фальшь в пафосе, лицемерии, ханжеских псевдопуританских законах, которые принимаются в нашей стране. Это всё невозможно не видеть. Меня поражает слепота людей.

Мне безразлично, жива ты или мертва.

Ненавижу себя за это, но вынуждена признать – мне было не безразлично, жив он или мертв. Каждый день меня уязвляло его нежелание быть рядом со мной.

Любви нет дела до осуждения общества, классовой структуры, пристойности или простого здравого смысла.

Самый ужасающий факт о Вселенной не в том, что она враждебна, а в том, что она безразлична, но если мы сможем прийти к согласию с этим безразличием и принимать вызовы жизни в границах смерти, — однако переменчивый человек может сделать их — наше существование как вида может иметь смысл и подлинное исполнение.

— Чем бесстрастие отличается от бесчувствия? — спросили ученики Ходжу Насреддина.
— Ледник Бесстрастия находится высоко в горах Хребта Самоотречения, — объяснил мудрец. — Путь к нему лежит через озеро Личной Скромности, лежащее на плато Эмоционального Равновесия. А варан Бесчувствия водится в зыбучих песках Личной Жалости знойной пустыни Тотального Эгоизма.

Знаешь, что хуже ненависти? Безразличие.

— Когда я оглядываюсь назад и думаю о краткой, но страстной любви Рыжего и Салли, мне кажется, что, пожалуй, они должны благодарить безжалостную судьбу, которая разлучила их, когда их любовь, казалось, была ещё в зените. Они страдали, да, но страдания их были красивы. Истинная трагедия любви миновала их.
— Я что-то не совсем вас понимаю, — сказал шкипер.
— Трагедия любви это не смерть и не разлука. Ведь как знать, сколько бы ещё длилась их любовь. Как горько смотреть на женщину, которую когда-то любил всем сердцем, всей душой — любил так, что ни минуты не мог быть без нее, — и сознавать, что ты ничуть не был бы огорчен, если бы больше никогда ее не увидел. Трагедия любви — это равнодушие.

Сейчас очень трудное время, Старлинг. Используйте его с толком, и оно закалит вас. Самое трудное испытание: не дать гневу и отчаянию парализовать ваши мысли. В этом суть, от этого зависит, сможете вы руководить людьми или нет. Глупость и равнодушие бьют сильнее всего.

Обычно люди делятся на два типа: тех, кто за Тома и тех, кто за Джерри. Но есть и третий тип людей, которые за Спайка: идите со своими разборками куда подальше, дайте заняться своими делами.

Взойдёт ли солнце,
Останется ль в небе луна,
Ах, уже всё равно.

Видите ли, меня свалил тяжелый недуг — Мненасратие!

Всё рано или поздно набивает оскомину,
Все становятся равнодушны.

Равнодушие к любви — это уже вина перед нею.

Ева позволяла себе самую большую роскошь в жизни — плевать на мнение окружающих.

That’s why I never really cared –
‘Cause I was never really scared.

Жгучее равнодушие.

— Цереза, твоё путешествие закончится здесь.
— Я не понимаю… Зачем ты призвал молодую меня? Разве это как-то поможет тебе?
— Ты полностью потеряла память. Для того, чтобы раскрылось «Левое око», необходим весь твой жизненный опыт, а также твоя любовь.
— Мало того, что ты ввергаешь мир в пучину хаоса, так ты ещё и убил мою мать. О какой любви ты говоришь?
— Я не убивал Розу, искажение мира разлучило нас. Ангелы боялись, что она помешает воскрешению, поэтому они убили её. Но потом вы разобрались с этими ангелами. Жанна была последним звеном. она была ключом к полному восстановлению твоей магической силы, а ещё, она напомнила тебе о том, кто ты есть. Она выполнила свою миссию на отлично.
— Ты сумасшедший.
— Позволю себе не согласиться: это не я сумасшедший, это мир такой. Ты правда выстрелишь в меня?
— Думаешь, я не смогу?
— Ты будешь стрелять в собственного отца? Моя дорогая дочь, Цереза… Нам пора встречать восход нового мира!

Сомневаться и верить — одно и то же, Пилат. Безбожно только равнодушие.

Я не помню, когда она первый раз пошла гулять без меня, но помню свои чувства по этому поводу — я отпустил ее без особого волнения, отбросив вялую мысль о том, что надо бы пойти вместе.
Не то чтобы я стал тяготиться ее обществом — просто я постепенно стал относиться к ней так же, как она с самого начала относилась ко мне — как к табурету, кактусу на подоконнике или круглому облаку за окном.

Да, все мы боимся злых людей. Но есть зло, которое внушает особый страх, — это равнодушие честных людей!

Привыкнуть быть в обществе в известной мере одиноким, следовательно, не высказывать всего что он думает, и с другой стороны не очень доверять тому, что скажут люди; не ждать от них многого ни в моральном, ни в умственном отношении и выработать в себе то равнодушие к их мнениям, при котором только и может создаться истинная терпимость.

 Холодная трезвость гораздо лучше, чем чувства, выж

… Общество, которое равнодушно проходит мимо обиженных стариков и детей, мимо слабых и беззащитных, нуждающихся в утешении и моральной поддержке, — такое общество недостойно называться человеческим.

Когда я умру, похороните меня лицом вниз, чтобы этот мир смог поцеловать меня в зад!

Для человека нет ничего более угнетающего, чем привычка мириться с тем, что его не любят, принять это как нечто должное, естественное, как правило, лишь изредка подтверждаемое исключениями. Тогда каждое утро приходится снова и снова убеждать себя в том, что даже самые простые вещи имеют смысл.

Мы больше не нужны друг другу. Даже когда мы близки в любви, ты смотришь туда, куда я не могу идти, если только не пойду задом наперед, а я иду туда, куда ты не можешь смотреть, если только не будешь смотреть назад.

Рядом, в двух шагах от тебя, кто-то гибнет, и мир рушится для него среди крика и мук… А ты ничего не ощущаешь. Вот ведь в чём ужас жизни… Вот почему мир так медленно движется вперед. И так быстро назад.

Ловил, выхватывал своё стальными лапами,
Тебя не тронут даже при условии коллапса.
Детка, всё дело в том, что всем пох*й на тебя,
Кожа, рожа, все дела, но пох*й на тебя.

Людям свойственно видеть не дальше своего носа. Недостаток ума, недостаток чувства. Человек равнодушен к тому, что находится вне известных ему узких границ. После меня хоть потоп. В сущности, никто в этом не признаётся, хотя каждый думает именно так. Да, глупость и безразличие довольствуются малейшим предлогом, чтобы отбросить всякое беспокойство.

— Значит, вам уже всё равно?
— Нет, мне не всё равно. Мне до такой степени не всё равно, что я болен от этого.

Полный атеизм почтеннее светского равнодушия. Равнодушный никакой веры не имеет, кроме дурного страха.

Когда возникшее равнодушие длят или просто не замечают, оно постепенно превращается в пустоту.

Мы тут так веселимся, что совсем забыли и думать об остальном мире. А не потому ли мы так богаты, что весь остальной мир беден и нам дела нет до этого?

От ненависти близко к любви, ближе, чем от безразличия.

Настоящее безразличие — это тяжкий труд.

Хорошее и даже самое лучшее быстро приедается, если оно становится повседневным.

Равнодушие — это болезнь. И я сожалею, что в медицине не ставят этот диагноз. В жизни, полной запахов, цветов и музыки, перед которой порой бывают бессильны наши огрубевшие струны. Оставаться слепым, глухим и немым — болезнь куда страшнее, чем жить в выдуманном мире.

Наш свет закостенел в равнодушии, которое нельзя разбить никаким молотом.

Твоё сердце — лёд, значит моё сердце — льдина.

А воде совершенно безразлично, что будет с нами, людьми, или с каким-то еще народом, вяло думал Эрагон, этот ручей бежит себе и горя не знает…

Он совсем не такой, как я его себе представлял. Цирк прекрасен. Он манит к себе и пьянит. Он мрачен. От него исходит зло. В нем убивают людей, убивают ради удовольствия публики.

По сути ***, только в *** сути нет.

Каждый раз, когда узнаю, что человек меня любит — удивляюсь, не любит — удивляюсь, но больше всего удивляюсь, когда человек ко мне равнодушен.

При всем содеянном зле именно наука вызволила значительную часть человечества из голодного существования, тогда как фундаментом всех религиозных систем азиатского образца является именно равнодушие — столь же возвышенное, сколь катастрофическое по своим последствиям.

Разве не классно быть безучастным? Вместо головы солома.
Разве не классно быть безучастным? Вместо сердца пустота.

Сказанное «мне всё равно» не так убедительно, как улыбка и ничего в ответ.

I always watch you when you’re dreaming
Because I know it’s not of me.
I smoke a dozen cancer sticks,
Imagine there are two or three ways
To make you love me.
And not dream of someone else,
Become the movie on your eyelids…

Я внезапно осознал, что и я тоже в глубине души всегда был добрым из-за собственного эгоизма. А ещё из-за лени, чтобы не осложнять жизнь. Быть злодеем — значит серьезно и плотно заниматься другими людьми, размышлять, как к ним можно подобраться, изобретать разные грязные приемчики. А вот быть добрым, кротким — это значит никого не трогать, да и самому на рожон не лезть. Кротость — это, знаете ли, самооправдание для равнодушных.

А что делаете вы? Читаете о резне, о том, как опрокинулся школьный автобус, и вы кричите: «О, ужас!» Потом переворачиваете страницу и доедаете яйца куриц, которые содержутся выгульным способом.

Как высоко, ранимо и воздушно плывут ковчеги маленьких квартир по городу большого равнодушия.

Чужая боль, дворняга грязная,
Не трогай детка, а вдруг заразная!
Не гладь — испачкаешь ладошки,
Зачем, иди другой дорожкой!

А детка, подрастая, знает:
Так проще — жить не замечая.
К чему тащить чужую ношу?!
Делить беду? Придумал тоже!

Сам разбирай! Не мне же больно!
С меня своих проблем довольно!

И так и дальше… Жить в покое,
Делить все на свое и на чужое…
Чужую боль в упор не замечают,
Забыв одно: бездушья не прощают…

 Проявление мнимого равнодушия чревато явными после

Время не стоит на месте, не заботясь о людях, оно проносится над миром, умерщвляя всё, что некогда было прекрасным; и никто не может укрыться от него.

Человеку бывает скучно только от душевной пустоты. А тот, у кого богатый внутренний мир, всегда найдёт себе интересное занятие.

Вечером за мной зашла Мари. Она спросила, думаю ли я жениться на ней. Я ответил, что мне все равно, но если ей хочется, то можно и пожениться. Тогда она осведомилась, люблю ли я ее. Я ответил точно так же, как уже сказал ей один раз, что это никакого значения не имеет, но, вероятно, я не люблю ее.
– Тогда зачем же тебе жениться на мне? – спросила она.
Я повторил, что это значения не имеет и, если она хочет, мы можем пожениться. Кстати сказать, это она приставала, а я только отвечал. Она изрекла, что брак – дело серьезное. Я ответил: «Нет». Она умолкла на минутку и пристально посмотрела на меня. Потом опять заговорила. Она только хотела знать, согласился бы я жениться, если б это предлагала какая-нибудь другая женщина, с которой я был бы так же близок, как с ней. Я ответил: «Разумеется».

Не говори о проблемах. Мужчины не слушают. Им наплевать. Если уж он очень интересуется, как у тебя дела, значит он давно мысленно поимел тебя во всех позах.

Скверные людишки отыщутся где хочешь, слабодушные тоже, а это ещё страшней.

Сегодня на переднем фронтовом крае я не приду на помощь, кого-то не прикрою огнем, а завтра ко мне никто не придет на помощь.

Казалось, они знают одних и тех же людей. Я же не знал никого. Меня трудновато привести в восторг. Мне было наплевать.

И еще я думаю, что в сегодняшнем мире единственно возможная свобода — это безразличие.

Мне равнодушно нельзя оставаться: надо либо плакать, либо смеяться.

— Если будешь и дальше вызывать в нём ревность — он тебя возненавидит.
— Это лучше, чем когда ты для кого-то — пустое место.

— Ну вот мы и пришли, третий урок — французский. У меня сейчас математика, так что жди меня в классе до звонка. Я приду, чтобы провести тебя на обед.
— Ты заметил, что на этой неделе меня еще никто не дразнил?
— Это потому что мы защищаем тебя.
— Возможно. Но, может быть, меня никто не беспокоил, потому что никому нет дела.
— Ты мечтаешь.
— Хорошо, слушай, я не говорю, что в этой школе все готовы принять гея. Но, по крайней мере, они достаточно развиты, чтобы быть равнодушными. Я вижу, насколько ты несчастен, Дейв. Я мог бы просто ненавидеть меня, когда ты задирал меня. Но все, что я вижу сейчас — это твоя боль. Ты не должен себя мучить из-за этого. Я не говорю, что ты завтра должен признаться всей школе, но может быть, наступит такой момент, и ты сможешь. Что не так?
— Я… черт возьми, я так сожалею, Курт. Мне, мне очень жаль, что я так поступал с тобой.
— Я знаю, знаю.
— Круто, спасибо.

Скука родилась из однообразия.

Безразличие — это афродизиак.

Почему ты слеп, если у тебя есть глаза? Почему ты глух, если у тебя есть уши?

 Время пусть решит, кому без кого хуже.
Ты мне не

— Как вы можете оставаться таким холодным?
— Практика.

I don’t care about places, religion or races,
I don’t care yeah I’m faithless,
I care about you.

Человек, который равнодушен к смерти своих близких, — всё равно, что мясник.

О нет, не обращаюсь к миру я
И вашего не жду признания.
Я попросту хлороформирую
Поэзией своё сознание.

Все люди лгут, но это не страшно, никто друг друга не слушает.

Любой «сухарь» размачивается либо сверху, либо снизу.

Нет ничего более страшного для человека, чем другой человек, которому нет до него никакого дела.

Если ты равнодушен к страданиям других, ты не заслуживаешь названия человека.

Разве мыслима любовь, если мы не озабочены тем, каков наш образ в мыслях любимого? Когда нам становится безразлично, каким нас видит тот, кого мы любим, это значит, мы его уже не любим.

Как тебе не надоело в каждом ближнем видеть скрягу.
Быть слепым и равнодушным к человеческой судьбе!
Изгони из сердца жадность, ничего не жди от мира,
И тотчас безмерно щедрым мир покажется тебе.

Не тонкий ты человек, Сундуков. Сундук, а не человек.

«Он расшибется, — подумала она, возвращаясь к прополке. — Велосипед слишком велик дня него». Но ее это не касалось.

Если падаешь давно, то перестаешь видеть разницу между падением и полетом.

Хелен Таскер: — Слушай, приходил водопроводчик. Он говорит, что придётся вырыть траншею или что-то вроде того, мы должны ему 600 долларов.
Гарри Таскер: — Хорошо…
Хелен Таскер: — Нет, не хорошо. Это вымогательство.
Гарри Таскер: — И что ты ему ответила?
Хелен Таскер: — Я переспала с ним, и он сказал, что сбросит сотню.
Гарри Таскер: — Отличная новость. Пока, дорогая.

 Вселенная не дружественна и не враждебна людям доб

Какая жалость, Анастасия,
Вы так упрямы — прям нету силы,
Скажу Вам прямо, моя мессия:
Вы бессердечны! Анастасия!

Я к Вам и с лева, я к Вам и с права,
Я к Вам с лекарством, а Вы — с отравой,
Вы так циничны, Вы так жестоки,
Мне жутко больно, Вам — жутко пофиг…

Но я надеюсь, что Антарктида,
На Вашем фейсе, лишь так, для вида,
Я стану солнцем и Вас расстаю,
Давайте точки над «i» расставим…

Кручусь за вами как по оси я,
Опали листья с ветвей осины,
А вы всё та же, Анастасия,
Все тот же сумрак и холод синий…

Вот только скучно и грустно сильно,
Так много соли и ран глубоких,
Вы там сидите в своей России,
Мне жутко больно, вам — жутко пофиг…

— Гомерчик, у человека беда.
— А у меня отпуск.

Мама, конечно, не стала спрашивать, по каким делам я приехала в Уинд-Гап. Она редко задавала вопросы, требующие развёрнутого ответа. Трудно понять почему: то ли из чрезмерной деликатности, то ли её просто мало что волновало. Угадайте, что я считала наиболее вероятным?

Не будьте равнодушны, ибо равнодушие смертоносно для души человека.

Вызывает лишь досаду взгляд твой, полный равнодушия.
Искры чувств твоих потухли, оставив от себя пепел.
Время вылечит от ран? Становлюсь бессильней день ото дня,
Меркнуть стала боль, притупились грусть и печаль.

Я пугающе равнодушен ко всему.

Никому нет дела до того, кто и как убивает и без того мёртвое время.

Один или вдвоём — без разницы,
как шлёпать по лужам.

Я не думаю, что вам когда-либо за всю вашу жизнь было небезразлично, что чувствуют другие. Будь иначе, возможно, вы были бы счастливее.

Некоторые будут ненавидеть тебя, некоторые будут любить, но большинству людей абсолютно насрать на то, кто ты, чем живёшь и какие идеи тебя увлекают.

Оглядитесь вокруг: повсюду проповедующие ларвы; каждое учреждение выполняет какую-нибудь миссию; в мэриях – свои абсолюты по образцу храмовых; государственные ведомства с их уставами — метафизика для обезьян. Все изощряются в поисках способов исправления всеобщей жизни. Этим занимаются даже нищие, даже безнадёжно больные. Тротуары мира усеяны реформаторами, и ими же до краёв набиты больницы. Желание стать первопричиной событий действует на каждого подобно умопомешательству, подобно сознательно принятому на себя проклятию. Общество — это настоящий ад, населенный спасителями! Вот потому-то Диоген со своим фонарем и искал человека безразличного.

Одно из самых тяжелых заболеваний человека — это приступы равнодушия к работе и жизни.

Ни одного из известных мне человеческих чувств в этом взгляде не содержалось.

Никто не нажмёт на стоп на айподе ради тебя.

 Нет ничего более неприятного для разгневанного чел

Да, у меня депрессия. Но я не собираюсь покончить собой. Так что можете вернуться к своей политике невмешательства.

Страшнее равнодушия — быть может только лизоблюдство!

Как будто этот диалог, напряжённый, бессвязный, а иногда физически жестокий, который мы ведём, вернее, пытаемся вести, превращается в железный занавес между двумя людьми.

Снисхождение к злу очень тесно граничит с равнодушием к добру.

— Ты должен был мне сказать.
— Каждый из нас что-то должен. У всех свои обязанности. Но всем плевать.

Давайте, ребята. Не будьте пофигистами. Соберите волю в когти и отстаивайте свои права! На свете нет ничего глупее, чем равнодушие!

Когда я ещё раз тебя увижу, я снова глотну кислорода
Стану ли я дышать свободней
Равнодушие – чувство среднего рода
Ещё раз я войду в эту воду
В сотый раз она окажется грязной
Пальцы коснуться, но я не увижу
Любите хотя бы ближних.

Дружба — когда понимают с полслова. Ненависть — когда понимают без слов. Безразличие — когда понимают всегда.

Я стараюсь не обращать внимания на проблему. В идиотской надежде, что проблема устанет от моего равнодушия и исчезнет…

Что отлюбили мы давно,
Ты не меня, а я — другую,
И нам обоим все равно
Играть в любовь недорогую.

Сначала перестала видеть сказку за театральным представлением, разглядев убогие декорации и подтекший грим актеров. Потом разучилась слушать чужие сердца, погрузившись в свое безумие. Стала почти равнодушной…

Я прошу тебя не дать мне остыть.

Всё это иллюзия, один родился — один сдохнешь, всем насрать!

Далеко за пустыней Безразличия и хребтом Эгоизма лежит мой оазис Личной Жизни.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ