Цитаты про бытие

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про бытие. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.
 Великие тайны нашего бытия ещё только предстоит ра

Смысл бытия заключается в небытии. А вечное – в преходящем; здесь круг замыкается. Что может быть ближе противоположностей?

Высочайший, истинный страх, или экзистенциальный ужас, человек способен ощущать не перед реальными опасностями обычной, повседневной жизни, а лишь перед вечной тайной бытия.

Бытие только тогда и начинает быть, когда ему грозит небытие.

Разговоры редко
имеют цельность, крошатся, как лед
на фразы. Ржавая гашетка
осечку у виска произведет,
не выполнив свое предназначенье,
продлив мое пустое бытие.
Не нравится… Но я прошу прощенья
у всех. На всякий случай. И за все.

Когда меня спрашивают, чего я хочу, мне как-то сразу вообще перестает хотеться чего-либо. «Все равно нет ничего, что меня обрадовало бы», мелькает в голове в таких случаях. В то же время я никогда не мог отказаться от подарка, даже если он мне совсем не нравился. Отрезать «не надо» я не мог; а если вещь даже и нравилась, я, в конце концов, испытывал только ужасную горечь, словно приобрел краденое; да еще необъяснимый страх преследовал меня. Короче говоря, решить эту альтернативу я был не в состоянии. На закате жизни эта черточка моего характера стала казаться мне существеннейшим фактором моего позорного бытия.

Слово «быть» (sein) означает на немецком языке и существование, и принадлежность кому-либо.

Всё в мире растёт, цветёт и возвращается к своему корню.

Ему по сердцу странствовать, спасаясь от монотонности бытия.

О, бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею. Тысячу раз носил он меня на плечах, а теперь… Как отталкивают моё воображение эти останки! Мне почти дурно. Тут были уста — я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? Всё пропало.

Везде, где бы ни было в жизни, среди ли черствых, шероховато-бедных и неопрятно-плеснеющих низменных рядов её или среди однообразно-хладных и скучно-опрятных сословий высших, везде хоть раз встретится на пути человеку явленье, не похожее на всё то, что случалось ему видеть дотоле, которое хоть раз пробудит в нём чувство, не похожее на те, которые суждено ему чувствовать всю жизнь.

Я не думаю о прошлом, значение имеет только вечное сегодня.

Наше бытие так низко, что не страшно даже падать.

Бытие человека загадочно, и эта загадочность весьма похожа на бессмыслие.

Смерть – очень неприятная форма бытия.

 Наилучший порядок вещей — тот, при котором мне пре

Чем только не нагружают они свое утлое суденышко, заваливая его до самой верхушки мачты! Тут и нарядное платье и огромные дома; бесполезные слуги и толпы светских знакомых, которые ценят вас не дороже двух пенсов и за которых вы не дадите и полутора; пышные приемы с их смертной тоской; предрассудки и моды, тщеславие и притворство, и — самый громоздкий и бессмысленный хлам! — опасение, что о вас подумает ваш сосед… Все это хлам, старина! Выбрось его за борт! Он делает твою ладью такой тяжелой, что ты надрываешься, сидя на веслах. Он делает ее такой неповоротливой и неустойчивой, что у тебя нет ни минуты покоя, ни минуты отдыха, которую ты мог бы посвятить мечтательной праздности; тебе некогда взглянуть ни на легкую рябь, скользящую по отмели, ни на солнечных зайчиков, прыгающих по воде, ни на могучие деревья, глядящие с берегов на свое отражение, ни на зеленые и золотые дубравы, ни на волнующийся под ветром камыш, ни на осоку, ни на папоротник, ни на голубые незабудки.

Хотелось блевать, но блевать не пищей, а скорее сущностью своего внутреннего я — вывернуть себя наизнанку, избавиться от мерзости бытия, исторгнуть самое себя… Хотелось исчезнуть.

Никто не желает страдать, и тем не менее все ищут боль и жертву, а отыскав, чувствуют, что бытие их оправдано…

Сила и власть имеют ценность лишь в мире смерти. Там, где всё вечно и нетленно, они никому не нужны. Всё, из чего состоит высшая сфера бытия, вечно. Духовная реальность не похожа на этот мир тревог и разочарований, где ни на что нельзя положиться и где тебя всюду ожидают обман и предательство. Духовный мир вечен, его обитатели не нуждаются ни в пище, ни отдыхе, ни лекарствах. Там нет нужды зарабатывать на хлеб насущный. Это не нужно в мире вечного и непреходящего. То, что здесь кажется проблемой, там не существует. Такова природа субъективной стороны бытия.

Когда перед нашим взором смутно возникают тайны бытия — небо, бездна, жизнь, могила, вечность, — всё сущее воспринимается нами как нечто недоступное, запретное, огражденное от нас стеной. Когда разверзается бесконечность, все двери в мир оказываются запертыми…

Есть угрюмая в осени проредь –
как бы выношенность бытия:
так просторно, что не о чем спорить
и любая дорога — твоя.
В этом призрачном тусклом пыланье,
где возможности воспалены,
исполняют любые желанья…
Только не называют цены.

Если я пойму хотя бы, чего я испугался, это уже будет шаг вперёд.

Если в тебе недостаток веры, то бытие не верит в тебя.

Бытиё определяет сознание.

Плача, я вижу сквозь слёзы безысходность мирового бытия…

В одном колесе тридцать спиц, но пользуются колесницей из-за пустоты между ними. Вазы делают из глины, но пользуются пустотой в вазе. В доме пробивают окна и двери, но пользуются пустотой в доме. Вот это польза бытия и небытия.

Истинный смысл отрицания не в возможности говорить «нет». А в отрицании самой возможности отрицания. Таким образом, абсолютное отрицание — полное отсутствие свободы. Или смерть. Смерть как отрицание бытия…

Что было — уже есть, и чему быть — уже было.

Я совершенно уверен, что никогда бы не смог внятно объяснить другому человеку точные причины того, почему я до сих пор воздерживаюсь от самоубийства — то есть, почему я все еще нахожу в существовании достаточно компенсаций, чтобы перевесить преобладающую тягостность бытия.

 Океан, состоящий из капель, велик.
Из пылинок сла

Первородное зло было в том, что бытие — жизнь Земли и существ — постигалось как нечто, выходящее из разума человека. Познавая мир, человек познавал только самого себя. Разум был единственной реальностью, мир — его представлением, его сновидением. Такое понимание бытия должно было привести к тому, что каждый человек стал бы утверждать, что он один есть одно единственное, сущее, все остальное — весь мир — лишь плод его воображения. Дальнейшее было неизбежно: борьба за единственную личность, борьба всех против всех, истребление человечества, как восставшего человека его же сна, — презрение и отвращение к бытию, как к злому сновидению.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ