Цитаты про экономику

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про экономику. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.
 «Экономная» экономика: достать народ трудом и удов

В стране шесть лет идёт экономический спад. Пять лет падает уровень жизни населения. Странно было бы, если бы при падающем уровне жизни население шиковало. Дело в том, что у любой экономики есть некоторые ресурсы, которые можно задействовать для развития. Это сбережения населения, инвестиции внешние или внутренние, денежная система, налоговая система и так далее. В нашей же стране налоговая система и финансовая и бюджетная системы целенаправленно выстроены так, чтобы не допустить создания внутренних резервов роста.

Подготовленный человек будет процветать независимо от того, в каком направлении станет развиваться экономика.

– И что, из-за этого рухнет экономика? – недоверчиво спросил Лекс.
– А ты попытайся уничтожить те ценности, к которым сейчас стремятся почти все жители земного шара. Попробуй представить, что случится, если превратить все валюты мира в мусор. Прикинь, как озвереют люди от такой подачи?

— Мы крадем у них, они крадут у кого-то ещё.
— Это называется экономика.

Мелкий хозяин особо жёстко эксплуатирует наемных работников.

Вместе мы вернем наши рабочие места, вернем нашу фабрику и вернем нашу американскую мечту. Да благословит Вас Бог и да благословит Бог Америку. Большое спасибо.

Наша экономика на подъеме и, учитывая всё то, что я делаю, ситуация будет лишь улучшаться.

– Гм-м… полагаю, бухгалтерское дело – неплохая работа. Я могу понять, почему Дон Брюс не хотел, чтобы ты пошла по его стопам в уголовную жизнь.
Банни скептически вскинула бровь.
– Если ты в это веришь, то ты не очень много знаешь о бухгалтерии.

Уже пятый год мы наблюдаем дешёвый спектакль под названием «таргетирование инфляции». Зрители смотрят на ярко освещенную сцену, где мелькают фигуры Набиуллиной, Силуанова, Орешкина, Кудрина, Грефа и т. д. Со сцены звучат пафосные монологи и реплики типа: «Удвоим ВВП!», «Сделаем рубль мировой валютой!», «Превратим Москву в международный финансовый центр!», «Станем пятой экономикой мира!», «Даёшь рывок!», «Станем магнитом мировой экономики!». А в это время за пределами зала, где сидят заворожённые зрители, происходит разграбление имущества этих самых зрителей. Они об этом узнают, когда покинут театр.

Я слыхал, ты был военным фотографом. Тогда ты должен был это видеть… видеть, что лежит в основе хаоса в этом мире… Философия? Религия? Нет. Это разница между богатыми и бедными. Это деньги. Важно то, что деньги обращаются. Люди могут вести достойную жизнь только там, где текут деньги. Деньги — это кровь, которая течет через границы и бежит по всему миру. Если кровообращение плохое, в пораженной стране начинается некроз.

Государства всегда будут вмешиваться в управление рынком, потому что рынок сам по себе очень быстро скатывается к дисбалансам. Это и дисбаланс перепроизводства, это и неравенство. Невозможно обеспечить экономический рост без борьбы с неравенством. Невозможно стимулировать спрос, если большая часть доходов у вас уходит крупному капиталу, а затем оказывается зарубежом.

Империю йогурта охраняют строже, чем военный объект.

Еще раз вернемся к вопросу об экономике. Экономический курс Горбачева и послужил тем катализатором развала страны. Вот как раз курс на развал страны был. Плановая экономика подразумевала целевые показатели установки на пятилетний срок развития. Мы знали, что за пятилетний срок Вот здесь будет предприятие, здесь — учреждение, сюда нужно подготовить столько-то инженеров, сюда — столько-то врачей, сюда — столько-то других сотрудников. И все это работало. Работало, в том числе и замыкаясь на обороноспособность. Как только горбачевская система перестройки начала ломать взаимосвязи, американцы тут же поддержали систему перестройки. Понимая, что мы своими руками сломаем тот сук, на котором сидим. В последующем американцы сделали все, чтобы мы сами себе затянули петлю. При этом поддерживая внутреннюю оппозицию Горбачеву со стороны Ельцына, столкнув при этом группировки различных политических сил. Уже убив фактически своими руками партию, Горбачев остался без какой-либо поддержки. И вот здесь кроется трагедия. То, что сегодня не изучается и не вводится в ранг государственной политики, есть продолжение того самого мальтийского саммита, и это нужно учитывать и понимать. Поэтому политика Горбачева — это это прямая политика предательства интересов государства. Горбачев был выбран народом, народом, народ ему поверил, и за шесть лет он умудрился потерять все. Именно народ является источником власти, народ его и сдвинул. И это очень четко было учтено американцами.

Либерализация экономики в России не привлекает иностранные инвестиции, но позволяет вывозить капитал зарубеж. Доходы от продажи российских активов не остаются в России. Они уходят за границу, работают на экономики развитых стран, стимулируют теневые сектора экономики, торговлю наркотиками, незаконную торговлю вооружением.

Мы не просто приходим в этот мир, чтобы просто повзрослеть и измениться. Мы приходим в этот мир, чтобы быть счастливыми. Потому что жизнь коротка и она ускользает от нас. Никакие материальные блага не стоят человеческой жизни, и это самое главное.

«Скоро чистыми будут считаться деньги только от святого духа», – бросила моя подруга, когда ей приказали закрыть счет в Швейцарии. Отнюдь не наша власть, что еще как-то можно было бы объяснить, а банк в Цюрихе, который лет десять неплохо зарабатывал и на ней, и на сотнях тысяч других русских клиентов, которых теперь решили гнать поганой метлой. Только потому, что они русские.

Резерв иностранной валюты создаётся не столько как кубышка на чёрный день, а сколько для того, чтобы девальвировать рубль и чтобы компенсировать выпадающие валютные доходы сырьевым олигархам.

Самые богатые страны должны платить, чтобы искоренить бедность во всём мире и приобщить весь мир к потреблению лишь полезных вещей. Это просто нелепо, как много мы тратим впустую и как много бесполезных вещей мы производим, чтобы тут же привести их в негодность, когда где-то на другом конце Земли женщины должны пройти пять километров, чтобы добыть немного пресной воды.

В монархической стране Маргарет Тэтчер создала то самое бесклассовое общество, которое не удалось построить ни одному марксисту.

Экономика – это способ существования лжи посредством манипуляции статистикой.

Платон убеждал руководство MeadWestvaco, что суть ситуации именно такова, и им ли не знать, что такое первоначальное накопление, robber barons и нефтяные войны тех времен, когда закладывались основы экономики их континента.

Дух компании Гамзы был такой: доказано и всем ясно, что существующий ныне экономический порядок нелеп и обречен на гибель; поэтому не следует волноваться и принимать что-либо всерьез в этом
безрассудном и неустойчивом мире.

Каков логический конец «свободного соперничества»? Каждый предприниматель стремится побить своих соперников, остаться единоличным хозяином рынка. Свободное соперничество ведет к монополии т. е. к отрицанию соперничества.

За российский песок сегодня в Европе вообще ничего не дают, а завтра вообще могут дать в морду.

Знаете, за что в мире идет сама сильная конкуренция? Даже не за ресурсы. За инвестиции. Только в России от них обороняются.

Пластик и полиэтилен — это два основных двигателя современной экономики. Именно при помощи упаковки производители превращают свои товары из банальной съедобной субстанции в «товар-услугу». Это позволяет многократно повышать маржу. Пожалуй, большинство людей в мире подобная ситуация устраивает, однако она перестала устраивать меня в тот момент, когда я выкидывала из окна скопившиеся мусорные пакеты, а уши обжигающе горели от стыда.

Если говорить такими категориями, как «белая», «черная», «серая», в какой полосе мы сейчас находимся, то мы двигаемся в сторону устойчивого белого цвета. Конечно, и в природе никогда не бывает абсолютной чистоты ни в чем. Посмотрите, в Арктике, Антарктике вроде бы абсолютно полная белизна, белая пустыня, и все равно даже там есть определенные вкрапления и серого, и черного цветов. Так же и у нас. Но в целом мы движемся в абсолютно правильном направлении. Что дает основания так говорить и так считать? Во-первых, мы вышли на траекторию устойчивого роста экономики.

Я фанат российских экономистов. Я обожаю их пресс-конференции. Особенно этих топ-экономистов. Там всегда такой диалог:
— Да, пожалуйста, вопрос из зала.
— Извините, а почему цена на бензин растёт?
— Ну опять детские вопросы у нас… Да, цена на бензин растёт. Объясняю. Цена на бензин растёт, потому что цена на нефть падает. Правильно, логично? В связи с этим доллар как всегда лихорадит, а рубль продолжает показывать стабильный отрицательный рост. Всё! Следующий вопрос!
— Извините, вы не ответили! Ответьте нормально! Почему цена на бензин растёт?
— Это вы опять? Так, провокатора вывели из зала!

В СССР коррупция была в совершенно других масштабах. Дело в том, что коррупционеры советского разлива просто не могли вывезти из страны большие деньги и накопить по-настоящему большие состояния. Они не могли себе позволить дворцы, яхты. Именно переход к частной собственности, к открытой либеральной экономике, к буржуазным отношениям создал для коррупции такие возможности.

 Когда банкиры получают прибыль, они сами ею пользу

Высокий уровень жизни развитых стран — прежде всего результат десятилетий международной солидарности трудящихся. Нынче она забыта. Пролетарии развитых стран подкуплены благами, почти даровыми, благодаря нищете всех, на кого солидарность не распространилась.

Захватил рынок — поднимай цены. Основа экономики.

Экономист Хайман Мински выявил цикличность отношения к риску в экономике. Схема такова: в периоды финансовой стабильности люди не боятся рисковать, они уверены в успехе и редко думают о возможных проблемах. Но случается кризис — и перепуганное большинство «прячется в раковину», боясь вообще куда-либо вкладывать средства.

Пропасть между истинным предназначением нашей экономики (о котором нам говорили) и ее наличным состоянием стала слишком широка, чтобы игнорировать ее. Правительства по всему миру не обращались к ключевым проблемам экономики, включая постоянный уровень безработицы. Таким образом, разделяемые всеми ценности справедливости были положены на алтарь жадности немногих, несмотря на провозглашение обратного, и чувство несправедливости переросло в чувство предательства.

Искусство жизни не предполагает наличия огромного материального богатства. Оно возникает в атмосфере общества, уверенного в завтрашнем дне, где большинство удовлетворено своим местом в обществе; где существует полнота и глубина отношений с людьми. Но жизнь, построенная на экономике, ради экономики — это жизнь на бегу; она воспитывает не искусство жить, а искусство выживать.

Апелляция к морали и праву в научном отношении нисколько не подвигает нас вперед: в нравственном негодовании, как бы оно ни было справедливо, экономическая наука может усматривать не доказательство, а только симптом.

Вся разница между плохими и хорошими экономистами в том, что первые замечают лишь очевидные последствия, а вторые принимают в расчёт также и те, которые надо предвидеть.

Мы вошли в ту зону, где конкуренция между странами повышенная. Нашими соседями, прямыми конкурентами по рейтингу стали Франция, Голландия, Швейцария, Япония и понятно, что они также активно улучшают условия ведения бизнеса. Для движения вперёд нужно быть лучше, чем они.

«Конец всемирному коррупционному интернационалу!» — ликуют либералы. Они уже забыли, что всегда называли кретинами тех, кто повторял чушь о существовании международной финансовой закулисы.

Для успешного планирования нужна единая, общая для всех система ценностей — именно поэтому ограничения в материальной сфере так непосредственно связаны с потерей духовной свободы.

— Да чёрт его знает, кто их не знает! Ну-ка, двое из ларца одинаковых с лица!
— Чего изволите? Кого тут ещё надо приватизировать? (хором)
— Россию.
— Это мы мигом (хором; далее правый) Так сказать, кто возьмёт билетов пачку, тот получит, соответственно…
— Белую горячку, уважаемый, это мы уже проходили. Что конкретно вы предлагаете?
— Что предлагаем? Да как обычно: нам с братом по сто акций, а вам всем одна на всех [у шефа глаза расширились] Собственно говоря, у нас даже с прошлого раза бланки ваучеров остались.
— Шеф, вполне конкретное предложение.
— «Не конкретное, а чисто конкретное» — Уважаемые, вы нас не поняли. Нам не нужны ваши доли и понятия! Нам нужны акции и проценты!
— Что же это получается: на каждого россиянина по одной акции соответственно?
— Ага.
— А продавать или покупать их можно?
— Неа, акция — это часть Родины, уважаемый, а Родина, как известно…
— Знаем, знаем. Не покупается, не продаётся. Это всё теория, может вам ещё надо, чтобы было всё по честному?
— А как же?
— Ну нет, нам с братом тут делать нечего! (хором)
— Что и требовалось доказать! До свидания, уважаемые!

«Глобальные риски». Доклад 2019 года:
Пирамида глобального долга достигла отметки в 244 триллиона долларов, что в три раза превосходит размеры мировой экономики.
Неравенство продолжает оставаться важным фактором глобальной нестабильности. Растущий разрыв в доходах и распределении богатства, особенно внутри каждого из государств.
============
Давосский форум с самого основания напоминает консилиум прокаженных, ищущих лекарство от болезни, которую сами же и распространяют. Поэтому рецепты будут предлагаться самые разные — от цифровизации с искусственным интеллектом до вызывания духа классиков.

Ой, дорогой, как не заплатят? Конечно заплатят, только не государству. Я буду платить большой крыша, маленький крыша, ещё землякам и родственник, товарищ сержант, заплачу. Он мне теперь как брат. Платить надо доллары. Заплачу рубли, товарищ сержант не будет мне брат, а государство мне сегодня тоже не брат. Им я тоже заплачу рубли. Сколько они хотят? Девяносто пять копейка с одного рубля? На, дорогое государство, бери! Один рубль у меня есть, больше, извини, нет и не будет. Потому, что хранить рубли нельзя, копить нельзя и получать нельзя… Нет, нет, получать можно, но стыдно: за себя, за земляков, за Родину! Ара, в государстве должна быть одна валюта-шмалюта. У них доллар, марка, а у нас рубль: крепкий, сочный, аппетитный, как моя хурма. Если он таким станет — я его уважать начну, а доллар, тьфу, пусть в Америке его уважают. Тогда я государству спасибо скажу и дам ему, чтобы никого не обидеть, семь копеек с одного рубля и не только я: отдаст и большой крыша и маленький крышка и ещё все земляки дадут и даже родственник товарищ сержант. Он теперь государству как брат станет.

Люди, которых Пушкин уважал, которым стремился подражать, считали изучение политической экономии достойным занятием и посвящали ему вполне добровольно свое свободное время.

 Экономика — это не пациент, которого можно опериро

Сравнивать надо не с тем, что было при «совке» или в 90-ые, а, во-первых, с тем, что можно было сделать за эти деньги и за это время; во-вторых, с тем, что было обещано и не было сделано; в-третьих, с тем, чего добились другие страны к этому моменту. И тогда результат будет явно не в пользу нынешней власти.

Легенды возникают с необыкновенной легкостью. Масса людей убеждена со школы, что Германии после войны помог подняться «план Маршалла». Дескать, Америка буквально накачивала побежденную страну деньгами, стремясь создать противовес ГДР и остальному блоку стран социалистического лагеря. Чистой воды выдумки.

Нашей экономике оторвали ноги. Идеологическая машина работает при этом идеально, нас убеждают, что не только у нас, а во всем мире бушует кризис.

В свою очередь отсутствие свободы самовыражения бьет по уровню и темпам развития экономики. Экономика сейчас — это не нефть, не пушнина, не лес и не тонны чугуна, экономика — это мозги. А работать они могут, только когда свободны.

Бог посмотрел на Адама и Еву и увидел, что они нарушили его запрет и стали стесняться своей наготы. Тогда Он сказал им: вот вам в наказание торговая сеть и вы будете в муках добывать деньги, чтобы прикрывать свою наготу. Так Змий создал спрос, а Бог – предложение.

Не надо называть это санкциями. Это не санкции — это новая политика США в отношении России. Это реальность, с которой мы имеем дело. Это не санкции, это методы политической работы, политико-экономической конкуренции в отношении России. Это свидетельствует о том, что Россию стали принимать всерьёз. Все девяностые годы, я помню, о России никто не вспоминал. Вообще, Россия для Америки ничего не значила и все попытки россиян обратить на себя внимание оканчивались ничем. И американцы говорили: «ну вы что-то из себя сделайте, мы тогда будем… да». Вот сделали, да! Теперь американцы задёргались. Это, в общем, достижение России, в определённом смысле, это комплимент России. Более того, я слышал последние несколько месяцев в Вашингтоне искренние разговоры о том, что — «… как Россия вышла из последнего экономического кризиса — это сенсация!» Потому что как она это сделала — никто не понимает. Вот что они там повернули… [Да ладно, они не понимают, мы не понимаем!… ведущий передачи В. Р. Соловьёв] Но она вышла! Вот каким-то чудом она вышла из этого кризиса! Это неожиданно, поэтому к России стали относиться намного серьёзней и конкуренция с ней будет уже по-взрослому. Россия больше не конкурирует в песочнице для начальной группы с Грузией, Украиной там, извините, и так далее. Она уже с большими мальчиками, с большими странами, там можно «по полной огрести». Но там и конкуренция другая. Но там и игроки большие уже. Россия вышла в первую лигу мировой политики. Это реальность, но там и удар тяжелее. Это не будет отменено. Это политика на десятилетия.

Не устраивает экономика, где на рекламу помады тратится бльше средств, чем на производство инсулина, а на саму помаду денег уходит столько же, сколько надо на постройку обсерватории на Луне!

Скромная роль домашней хозяйки в прежние времена была обоснована наличием архаичных экономических жизненных условий, роль домашней хозяйки в настоящее время давно стала экономическим анахронизмом, в котором отсутствует любое право.

— Ну, простите, голубчик, я уже устал разбираться, где у вас слюни, где у вас слёзы. Что же на сей раз?
— Это… это отчаяние, шеф! Глухое, чёрное отчаяние!
— Знаете, коллега, если бы вы были Бетховеном да ещё негром, я бы это понял. Ну а так…
— Шеф, деньги мне нужны сегодня! Ну где, где их взять!?
— Расслабьтесь x2, коллега, программа это предусматривает! Она сделает так, что деньги на это вам даст банк. И не какой-нибудь западный-прозападный, а наш, родной, Центральный…
— [надел чёрную маску, взял в руку револьвер и надел на туловище две копии программы, в качестве брони] Спасибо, шеф, вы вернули мне вкус к жизни! Адрес Центробанка не подскажете?
— Стойте, коллега, что это вы собираетесь делать?
— (Как что?) x2 Хочу воспользоваться вашей программой. И раз она защищает меня от пуль, я могу смело идти брать в Центробанке деньги!
— Программа это не фомка и не динамит! Она не позволяет грабить, а даёт возможность заняться делом!
— Да простите, шеф, но я то как раз и предлагаю пойти на дело!
— Пожалуйста, вот вам дело, в соответствии с программой: берите в банке кредит и производите тапочки, клепайте самовары, выдувайте бутылки для пива или молока!
— Шеф, да если я возьму в банке кредит, то при их процентах они сами явятся ко мне в том же виде, в каком я сейчас собирался идти к ним!
— Стоп! Давайте сперва договоримся, что в таком виде больше никто ни к кому не ходит. [надетые на Юрия вещи пропадают] А что касается банковских процентов, то я уже говорил: читайте программу, мы их снизим!

Стабилизации в экономике нет. Есть стабилизец.

ЭКОНОМИКА НЕВИННОГО ОБМАНА» — это последняя книга, которую написал мой отец. Работу над ней он закончил в 2004 году в воз­расте 95 лет. Основой данной книги послужила лек­ция, прочитанная им несколькими годами ранее и посвященная профессору Роберту Хейлбронеру из Новой школы в Нью-Йорке. Лекцию приняли на­столько хорошо, что мой отец решил ее допол­нить. В более широком смысле, эта книга выросла из его любви к языку и из его изумления, насколько дурно с ним обращаются экономисты.

Финансовая власть по типу ментальности не способна даже сформулировать модель экономики, построенной на развитии производства.

Музыка уже кончилась, а эти ещё танцуют.

Экономика – лошадь, политика – телега. Они должны занимать надлежащие места – экономика должна идти впереди политики, а не наоборот.

Это чувство знакомо и мне. Вот, были у меня два любимых ученика: один был задохлик, а второй красавец-парень, гроза района, кулаки как арбузы. Первого я тренировал пять лет, на соревнования всякие выставлял, он теперь чемпион Европы. А грозу района я, с дуру, сразу на чемпионат выставил, он теперь в больнице пациентом работает. С рублём получилась та же история: он был сильный у себя во дворе, а вышел, на улицу, без тренировки — тут же получил по соплям. Вот, в нашем случае, открыли сразу окно в Европу настежь, и тренированный доллар надавал нашему рублю по сусалам. Так что, не удивляйтесь теперь, что вас давлением вышвырнуло сами видите во что. Нюхайте теперь и думайте как выбираться!

Технически сегодня, как никогда, мир готов к уходу от капиталистической системы. Есть и высокая степень монополизации в мировой и в национальных экономиках. Есть автоматизированные системы управления корпорациями. Есть Интернет для быстрой передачи информации. Есть роботы, способные заменить людей во многих сферах работы.

У нас нет собственной экономики, у нас экономика на подсосе у кого-то другого.

— По поводу того, чтобы развивать наши Восточные территории, я так понимаю, с этим всегда были большие проблемы… [Сергей Корнеевский]
— Не хватало людей, ну вот между прочим, до революции, непосредственно в преддверии революции, были очень неплохие прогнозы по демографии и, в частности, та же столыпинская программа по переселению людей на Дальний Восток и в Сибирь, она и ставила перед собой задачу — освоение огромных территорий и ставка была на высокую рождаемость, и на то, что население будет только прирастать, но последующие за этим события Гражданской войны, потом Великой Отечественной войны, они, конечно, нанесли серьёзнейший удар по демографии. Например, те провалы, которые нанесла Вторая Мировая война — они до сих пор на нас сказываются. Да, людей бы побольше… Наших людей бы побольше, и побольше бы вложений в инфраструктуру. И, вообще, нас вот эти тылы… Знаете, иногда вот слышишь от людей, мягко говоря недалёких: «… вот, а зачем нам такая территория, зачем нам всё это надо?» Слушайте, нас это сколько раз спасало, вот эти тылы столько раз спасали нас во время всевозможных нашествий с того же самого Запада! Все эти ресурсы, которые нас в критические моменты нас вытягивают, они в общем там и находятся. Поэтому осваивать эти территории надо, создавать условия для людей надо. Есть проблемы, их надо решать, инфраструктура, доступные перелёты, железнодорожное и автомобильное сообщение, всем этим надо заниматься. Есть проблемы, которые должны решаться исключительно за счёт субсидирования государством, потому что никаких других стимулов не будет, здесь никакой бизнес… Это будут расходы, которые стратегически закладываются. Это не короткое планирование, которое присуще мелкому и среднему бизнесу. Если вы хотите получить действительно стратегическую отдачу — вам нужно планировать на десятилетия вперёд.

Экономический рост, как он сейчас понимается, — категория преимущественно классического капитализма. В любой другой экономической системе этой проблемы либо не было вообще, либо она стояла по-другому.

Мы все говорим, что главное — экономика, готовность к тяжелым переменам. А можно, чтобы вся та абсолютно безобразная лежащая на поверхности кадровая политика, финансовая политика, и все остальное как-то вот заметно было, что это изменилось? Можно, чтобы наши авуары в США и их ценных бумагах будут равны нулю? Можно, чтобы наше руководство, уже доказавшее, что если оно — лучшие банкиры, просто лучшее на планете, как говорят ребята, которые разрушают нашу экономику, и гробят нашу промышленность, но зато финансистам от этого хорошо, можно они пойдут туда работать, а не сюда, и разрушают их экономику?
Времени на иллюзии и эти куриные перетаптывания на птичьем дворе, кто у нас либерал, кто у нас консерватор, особенно-то нет.

Марксистами называют себя все те, кто на самом деле рвется к власти, выдавая эту истинную страсть за стремление к всеобщей справедливости. И пламенные революционеры, снедаемые жаждой насилия, и левацкие книжники-либералы, одержимые утопией равенства, — все они так или иначе приходят к мечте о диктатуре. Они одержимы, а значит, нетерпимы и готовы принести в жертву своим идеям абсолютно все.

Железные дороги — сверхдолгий проект, который не по силам ни одной частной компании. Но самое главное с точки зрения бизнеса — железные дороги убыточны. Однако в Китае, вопреки всем рыночным правилам, ставка делается именно на железные дороги. Реализуется гигантский инфраструктурный проект, чья задача — развитие того, что в учебниках политэкономии называли производительными силами: грубо, совершенствуется техника, обучаются люди.

Мы начали беседу. Она длилась немногим более часа и представляла исключительно интересный и поучительный разговор двух опытнейших знатоков своего дела. Оба, и Леонтьев и Иноземцев, были абсолютно точны в своем разговоре. Основной смысл состоял в том, что есть две экономики: плановая — директивная, и рыночная. Василий Васильевич предложил красивый образ: рыночная экономика — это парусный корабль в открытом море. Если положиться только на ветер, корабль занесет совсем не туда, куда нужно. Искусство капитана в том и состоит, чтобы, используя стихийную силу ветра, направить корабль по верному пути. В этом был его главный тезис — управляемая рыночная экономика.

Философия Фридмана — не выживание сильнейших за счет остальных, это просто философия зрелого, самостоятельного человека. Инфантилам ее не полюбить.

Бо́льшая часть нашего бизнеса получает доход, благодаря тому, что они «присосались» к потокам нефти, газа, леса, прочего сырья, к потокам, связанным с дешёвой рабочей силой.

Практика показывает, что чем более либеральной является экономика, чем более государство опускает вожжи, тем скорее оно приходит к кризису.

Вследствие ошибки Путина страна обречена: у её экономистов мозги промыты ещё со времён Ельцина! Сегодня у США самый крупный государственный долг в мировой истории. У США самый большой торговый и бюджетный дефицит в мировой истории. Безработица в США составляет 22 процента, которые скрываются. Если неолиберальная экономика не работает в Америке, то почему она будет работать в России?

Для предприятий, несмотря на все процветание, тоже существует какой-то таинственный предел роста.

Американские коллеги объяснили мне, что «низкий уровень общей культуры и школьного образования в их стране — сознательное достижение ради экономических целей. Дело в том, что, начитавшись книг, образованный человек становится худшим покупателем: он меньше покупает и стиральных машин, и автомобилей, начинает предпочитать им Моцарта или Ван Гога, Шекспира или теоремы. От этого страдает экономика общества потребления и, прежде всего, доходы хозяев жизни — вот они и стремятся не допустить культурности и образованности (которые, вдобавок, мешают им манипулировать населением, как лишённым интеллекта стадом)».

 В словосочетании «экономика России» одно слово лиш

Если у вас жесткие нравственные принципы, то у вас эффективная экономика. Это было известно каждому предпринимателю. Помните, даже у Островского фраза: «Купеческое слово твёрдое». Там даже без контрактов люди работали, в Российской Империи. Потому что они были верующими христианами. И для них соврать, обмануть, украсть было абсолютно неприемлемой нормой поведения. И степень нравственной культуры была настолько высока, что не было даже письменных контрактов, они заключали огромные сделки устно. Вот вам пример, как работают нравственные ценности в экономике. … экономика держится на нравственных ценностях, это абсолютно очевидно. Вот китайское экономическое чудо. Внимательные экономисты, которые его анализируют, несомненно, связывают это с конфуцианской системой ценностей. А если у нас эта тема табуируется, и считается, что экономика — это нечто безнравственное, возникает негласное правило: «Не пойман — не вор, не обманешь — не продашь». И какую тогда мы строим рыночную экономику? Это можно назвать «бандитским анархизмом». Так что, без нравственных ценностей никакая экономика вообще не может работать. Потому что экономика — это люди. Люди ведут себя, исходя из тех нравственных ценностей, которые у них записаны. Если они ведут себя как воры и жулики, то мы получаем развал экономический. Получаем оффшоризацию, криминализацию экономики, повальное воровство. Экономика всегда нравственная, только вопрос, какая это нравственность, христианская нравственность или бандитская. У бандитов тоже есть своя нравственность и свой кодекс жизни по понятиям. Вот они так и привыкли жить по понятиям, даже законы не хотят соблюдать.

— … Что он (Брежнев. Л. И.) там про клиринговые и инвалютные деньги говорил?
— Что рубль никогда не чувствовал себя таким защищённым, шеф!
— Всё правильно сказал, Леонид Ильич, всё верно: и клиринговый рубль был и инвалютный и ещё многое-многое другое. Одно маленькое дополнение: всю эту защиту венчала ещё одна — «Колючая проволока» или «Железный занавес», но это уж как кому нравится. Мне, например, это вообще не нравится. Но это факт! «Колючая проволока» по периметру страны защищала не только нас от дурного влияния Запада, но и монополию государства на доллар. Тому, кто покушался на эту монополию, грозил расстрел, по моему!
— Шеф, я что-то так не понял. О какой колючей проволоке говорил уважаемый эксперт?
— Это была аллегория, коллега.
— Понятно, аллегория… А что такое аллегория, шеф?
— Это такой термин, коллега.

Полная независимость возможна только при экономической независимости.

Плановая экономика — это не совсем про расчёт. Вопрос не в том, как посчитать, а вопрос, в чьих интересах посчитать, в интересах каких социальных групп; кто будет принимать решение, предположим, о реализации того или иного проекта. Сколько нужно гвоздей для строительства заправки — подсчитать не сложно. Нужна ли эта заправка вообще?! А может здесь нужен детский сад?! Или может вообще клумбу оставить. Нужен ли парк или достаточно поставить одну скамейку. Это вопросы, которые должны решаться не технократическим путём.

— Ну вот, коллега, видите как они все оживились? А всё потому что, собирая взносы, мы учли название нашего биологического вида!
— Шеф, а при чём здесь то, что мы называем… Как это… Homo Sapiens?
— А при том, коллега, что раз каждый из присутствующих — Человек Разумный, то и налоги с нас надо собирать разумных размеров!
— Это фантастика, шеф!
— Нет, коллега, это не фантастика, а всего лишь первый пункт экономической программы!

— На пятнадцать лет… Ой, нет x2. Это мне не нравится. Мне нужно благосостояние сейчас и быстро!
— Быстро, уважаемый, только кошки родятся!
— Ой шеф, что это вы сделали?
— Это не я, это вы привели в действие свою «быструю», в кавычках, экономическую программу.
— Всё, шеф, всё понял: быстро возвращаемся к программе, которую предлагали Вы!
— Быстро?
— Нет… Медленно. И печально.

Что касается международных отношений… Структуры, даже в самом эгоистичном мире, когда каждый за себя, это же не означает, что структуры вообще не нужны. Какие-то базовые правила общежития, либо это война всех против всех, такая первобытная, либо это необходимость договариваться по конкретным и важным вопросам, но по конкретным и важным, а не то к чему мы привыкли за двадцать пять лет вот этой либеральной версии глобализации — что есть вот некая модель, которую все должны так или иначе принять, и она еще, якобы, саморегулируемая и, якобы, самая эффективная и оптимальная. Вот это всё рассыпается, просто рассеивается в воздухе, как Чеширский кот, не оставляя даже улыбки за собой, потому что улыбаться нечему.

Мир меняется и адаптивные модели нужны, потому что нужны новые продукты, новые услуги, новые процессы, в том числе управленческие. Для этого нужно уметь совмещать желаемое, с точки зрения клиента, — с одной стороны, технологически возможное — с другой, и экономически оправданное — с третьей.

— … Запишите, пожалуйста, вопросы к пройденному материалу: сколько нужно платить налогов с одного рубля, если семь копеек вполне достаточно?
— Какой должна быть учётная ставка центробанка, если кредит пять процентов годовых устраивает всё население?
— Сколько государство должно моей соседке бабе Мане. если в девяносто первом году у неё на книжке лежало пятьсот рублей, а курс доллара тогда был один к одному?
— Как называется экономическая программа по переходу из Королевства кривых рублей в Царство прямых рублей, если мы назвали её финансовой конституции?

Часто бывает так, что политическая или социальная акция рисует политика в выгодном свете, а неявные дурные последствия такой акции ударяют по всем остальным и недешево обходятся обществу. Взять хотя бы кампании по сохранению рабочих мест: вам показывают тех, чьи должности отныне не подлежат сокращению, и вы воспринимаете это как большую социальную победу. Никто и не заметит тех, кто в результате не сможет найти работу, потому что принятые меры приведут к закрытию многих вакансий.

Экономика не работает хорошо, когда немногие процветают за счет растущего среднего класса.

Страх успешен в любой экономике.

В российской экономике можно увидеть все самое плохое, что есть в каждой отдельно взятой стране: итальянскую коррупцию, американскую тупость, скрытый китайский коммунизм.

Неспособность предсказывать аномалии ведёт к неспособности предсказывать ход истории, если учесть долю аномалий в динамике событий.

Иллюзия единства страны держалась на оболочке идеологии, которую вдалбливали старшим поколениям партийные профессора. Оболочка лопнула в 1990-х, и выяснилось, что в России на самом деле две страны!

В коем царстве люди богаты, то и царство то богато, а в коем будут убоги, то и царству тому не можно слыть богатому.

Чтобы избегать кризисов перепроизводства, государства всё чаще вмешиваются в рыночный процесс, например, запрещают капиталистам утилизировать непроданные излишки. Корпорации повсеместно используют экономические модели, которые позволяют расширить горизонты планирования, более точно определить оптимальные объёмы производства и так далее. Наконец, каждый новый кризис заканчивается усилением монополизации. Но все эти попытки капитализма сделать свою жизнь более предсказуемой и менее рискованной разрушают саму суть рынка, его стихийную природу и анархию товарно-денежных отношений, которая исторически была для рыночной экономики ключевым условием роста. Таким образом, чтобы развиваться, избегая кризисов, капитализму надо перестать быть капитализмом: заменить товарность планомерностью, а частную собственность — общественной.

Капитан очевидность! Димон опять отлил в гранит! Орден ему за догадливость. Ты лучше скажи, сколько нам ещё держаться и за что? «Кричащих проблем»… Ну, для большего эффекта нужно было ему ещё и заорать. В общем, походу, «недоразвитая экономика» во всём виновата, а не правительство. А мне казалось, что оборотной стороной бедности является чрезмерное богатство наших некоторых министров. Смешно, ей-Богу. Главная проблема походу даже не подозревает, что говорит о другой главной проблеме. В этом весь Димон.

Я считаю натуральный обмен гениальной экономической системой…

Почему Россия — не Китай? Да именно потому, что не Китай! Если кто-нибудь дал бы себе труд объяснить россиянам устройство «китайского чуда», те бы взвыли: наше общественное устройство в сравнении с китайским — рай!

При частной собственности на средства производства заведомо невозможно собрать все сведения, необходимые для правильного планирования: каждый субъект рынка надеется выгадать, скрыв доступные ему данные, хотя оправдывается эта надежда крайне редко.

— Шеф, я думаю, что на сегодня лекция закончена?
— Закончена. Запишите вопросы к пройденному материалу: что такое приватизация и чем она отличается от простого воровства?
— Можно ли провести перестройку за три часа?
— Что слипается у людей, которые в одиночку объедаются тортом?

Компания возникла в конце восьмидесятых, в девяностые годы экономического бума она бурно росла, сливаясь с другими, покупала третьи, изворачивалась как могла и в конце концов наловчилась без всякой пощады отбирать у зазевавшихся авуары, чем вызывала лютую зависть у своих более щепетильных и сердобольных соперников.

Во всех публикациях на тему Великой депрессии и биржевого краха вы всегда прочитаете, что все акции были проданы за бесценок, но никогда не прочитаете, что они были за бесценок куплены.

Отсталость, заскорузлость мышления «образованного класса», который призван «сеять разумное», преследуют Россию уже полтора века. «Мыслящие и образованные» играют в развитии страны весьма противоречивую роль.

Марксисты говорили, что экономика — это наука, они ошибались. Экономика опирается на науку. Но каждый из них остается на своем месте.

Понимаете, в состоянии охренения нельзя пребывать перманентно. И потом мы уже просто достигли стадии принятия. Резервный фонд эмоций населения тоже исчерпан. Наблюдать за нашей экономикой последних лет — это как смотреть передачу о диких животных. Да, жалко зебру, но она объективно не жилец.

Каждому ясно: когда экономика в паршивом состоянии, лучше всего затеять войну, чтобы сразу всем заткнуть глотки.

Подобно многим одаренным предпринимателям, он [Вито Корлеоне] рано усвоил, что свободная конкуренция нецелесообразна — целесообразна и действенна монополия.

Мы, дураки, думали, что только российским банкам нельзя верить. Оказывается, и европейские вкладчики своим не верят. Настолько, что готовы доплачивать родному государству за хранение собственных денег. Что с них взять, обыватели… Или я что-то не так понимаю?

Культурная зависимость влечет за собой экономическую, социальную, политическую и другие зависимости.

Новости эти я знал с детства: одна страна угрожает другой, кто-то кого-то предал, экономика переживает упадок, Израиль и Палестина за протекшие пятьдесят лет так и не пришли к соглашению, ещё один взрыв, ещё один ураган оставил тысячи людей без крова.

Основной экономический закон постсоциалистической формации: первоначальное накопление капитала является в ней также и окончательным.

Иногда я бываю резок. Жена говорит: «Зачем про Кудрина сказал, что он дурак?» А я отвечаю: «Не говорил я такого. Просто сказал, что он недалекий». Он не экономист, и даже не финансист — он счетовод.

Уж я-то знал, что макроэкономическое прогнозирование больше искусство, чем наука.

Коллективное поддержание ресурса может оказаться выгоднее, чем взимание платы с конкретных потребителей ресурса.

Экономическое знание неизбежно ведет к либерализму.

Удивителен не масштаб наших неверных прогнозов, а том, что мы о нём не подозреваем. Это особенно беспокоит, когда мы ввязываемся в смертельные конфликты: войны непредсказуемы по самой своей природе (а мы этого не знаем).

Ни санкции, ни — что гораздо серьёзнее — обвальное падение нефтяных цен не разрушили нашу экономику.

В день отъезда, семнадцатого августа девяноста восьмого года утром Лена узнала, что в России дефолт. Страна — банкрот, отказалась платить по суверенным долгам. Правительство так долго не могло ни на что решиться, тянуло до последнего, что теперь, похоже, за дефолтом последует и девальвация. В казне нет денег, государственные облигации превратились в мусор, в банках обнулились активы, вложенные в них. Выход один — еще раз помножить на ноль сбережения и зарплаты людей, обесценив рубль, и таким образом латать дыры в бюджете.

Экономика — это наука (а зачастую — и искусство) распоряжения ограниченными ресурсами.

ни одна экономическая система не может быть справедливой как стремящаяся по своей сущности к концентрации богатства – не важно, в чьих конкретно руках. Справедливость – это задача исключительно для государства, как показал еще Платон

В экономике давно известна такая парадоксальная истина: то, что с индивидуальной точки зрения представляется несомненной добродетелью (крайняя бережливость), может оказаться грехом с точки зрения национального хозяйства. И наоборот, личный грех расточительства может быть порой полезен для хозяйства страны.

Мы напрасно ждём, что экономисты плохо решают проблемы нашей экономики, потому что экономисты и есть главная проблема нашей экономики.

 Снижение налогов – топливо, благодаря которому эко

Через пять дней (!) после начала войны принимается решение о начале гигантской по своим масштабам, невиданной в истории промышленной эвакуации. Именно эта операция, о которой сегодня не часто вспоминают, и не позволила одержать победу над СССР, сохранила самое важное, то, без чего не помог бы никакой духовный подъём — оружие, оборонно-промышленный потенциал. За 120 дней, с июля по ноябрь 41-года на Урал, в Сибирь, в Казахстан, Узбекистан, Киргизию, Туркмению, Таджикистан переброшено 1523 промышленных предприятия и вместе с ними 7,5 миллионов человек. За период с 1942-го года по 1944-ый на востоке страны были построены тысячи крупных предприятий.

Вот стою я перед вами, простая русская баба, и говорю как на духу: замаялась я как-то с пылесосом. Всё ломается и ломается, чёрт носатый! И мой начальник, от щедрот своих, подарил мне его в вечное пользование. Зять, значит, мне его починил и вот уже второй год как я с ним управляюсь. И к чему это я? А, вот к чему: шеф прав. Приватизация — самое капиталистическое, что могло произойти в этой стране, была проведена самым большевицким-варварским способом, ведь во всём мире приватизируют отсталые, не выгодные предприятия. Государство специально отдаёт рачительному хозяину убыточные шапки, к примеру, чтобы он их поднял и принёс доход, вот как у меня с пылесосом. А у нас, в стране, всем своим раздали лакомые кусочки, то есть самые прибыльные заводы и фабрики, что это, если не большевизм? Хорошую идею довести до абсурда, потом кричать на каждом углу, что, дескать, «мы работали, но нам не дали довести до конца», вот так что ли? И слава Богу, что не дали: вы бы так всё загадили бы, что я бы одним пылесосом точно не обошлась бы!

Экономический контроль неотделим от контроля над всей жизнью людей, ибо, контролируя средства, нельзя не контролировать и цели.

— Коллега, возьмите у меня. Курс двадцать девять.
— Но шеф…
— Никаких «но», берите.
— Зачем?
— А затем, что на этом наша лабораторная работа закончена! Пишите, с красной строки. Вывод, двоеточие: 17 августа 98 года это сочетание всех вышеперечисленных компонентов!
— Шеф, это же игра без правил!
— Обижаете x2, правила у нас очень чёткие: свои люди, в фирме, знают, когда надо начинать игру. Своих мы заблаговременно предупреждаем, а называется это…
— Воровство!
— Слушайте, но когда мы научимся быть цивилизованными людьми? Какое воровство?! Это называется интернал-трэндинг… Это торговля внутренней информацией.
— Ага, так вот чем занимается ваша фирма АОЗТ Кремль!

Экономика — всегда основа политики. Сначала выстраивается экономика, потом надстраивается политика.

Китайские ученые убеждены, что попытка перенять западную систему мгновенно без соответствующей экономической основы и культурной традиции, — «не только фантастика, но и авантюра». Может быть именно благодаря такой философии Китай уже много лет и демонстрирует стабильно высокие темпы экономического роста.

Те, кто нес деньги Мавроди двадцать лет назад, — они просто доверчивые. А те, кто несут деньги таким же, как он, сейчас — подлые. Они думают: может быть, мы в самые первые ряды попадем, тогда успеем удвоить капитал, а там — пускай.

Термин «средний класс» придумали барыги, чтобы пудрить мозги. Нет такого класса. Есть класс хозяев и класс наёмных работников.

— Шеф, вы обратили внимание на уважаемого студента, который предложил взять на себя все долги покойного СССР? Какое благородство…
— Обратил, коллега, обратил. Жаль, что я не додумался до этого первым: это же такой бизнес!
— Не понял: долги — это бизнес? Ничего не понимаю. Объясните, шеф!
— Объясняю: допустим, коллега, что я Минфин (министр финансов), а вы директор фирмы «Сукин&сын».
— А кто это, шеф?
— А это западный бизнесмен. Я ему должен денег. Не обращайте на него внимание.
— Пф, легко, шеф. А почему он так нервничает?
— Как это почему? Я же у него взял год назад, на недельку, сто долларов. Он хочет вернуть свои деньги.
— Шеф, деньги надо возвращать!
— Конечно надо, только о том, когда я ему буду возвращать несчастные сто долларов я скажу не ему, а вам.
— Мне? Вот здорово! А зачем?
— А затем, что вы едете к потерявшему надежду бизнесмену и перекупаете у него мои долги за десять долларов.
— То есть, я отдаю ему десять долларов? Хороший бизнес, спасибо!
— Коллега, вы придурок или придуриваетесь? Вы выкупаете мой долг за десять процентов. Бизнесмен на нас, конечно, плюёт, а я, на следующий день, плачу долги. Но уже не ему, а вам.
— Ух-ты, шеф, это же получается девяносто долларов чистой прибыли!
— Сорок пять, коллега, вы забыли про меня, а я — это государство, то есть государство — это я.

Я тебе вот что скажу… извините. Нельзя, гадом буду, нельзя натягивать импортные экономические модели на нашу, блин, российскую действительность. Я тебе так скажу: дорог, на самом деле, дохрена и больше! Это я сам проверял и даже одну из них выбрал… ну это неважно. Путь-то всё-равно один, один путь. Его ещё в этом учили, ну как её… в школе x2. Его ещё в этом написал, как его… ну, биолог французский, ну, бородатый… Карл Маркс! Во-во. Путь этот — создание прибавочного продукта! Прибавляться должен продукт, а не убавляться. Извините, а способов его прибавление дое… до чёртовой матери, только интереса его прибавлять, при такой власти, ни у кого нет. Я всё сказал!

Евро все еще трясет от того, что фрау Меркель так облажалась с выборами, и Германия полгода жила без правительства. Доллар падает потому что Трамп непредсказуем, не выстраивает государственную машину, и та работает через пень-колоду.

При всех изысках тюнинга экономики базовые рецепты ее развития всегда одинаковы.

Война — это продолжение политики силовыми средствами.
Политика — это продолжение экономики конституционными средствами.
Российская экономика — это продолжение воровства законными средствами.

Капиталу нужна здоровая рабочая сила, живущая в достатке, а не забастовки и митинги, от которых одни простои и убытки, тормозящие экономическое развитие.

Еще проще – поставить в вину Марксу все содеянное «марксистами». Он, мол, прародитель всех «красных» зверств. Это столь же убого, как утверждать, что Ницше – за компанию с Заратустрой и Вагнером – виновны в злодействах Гитлера.

Три четверти российского электората слова SWIFT не слышали, и денег у них нет, чтобы ломать голову, как и куда их отправлять. Зато они слышат ваши алармистские крики — все пропало, страна в осаде. Но вывод у них совсем другой, чем сдается мадам Мэй. Значит, прав наш лидер, что от заграницы кроме подлянок ждать нечего.

Хамместрит — один из экономических двигателей, которые не дают стране скиснуть. Говоря Хамместрит, я подразумеваю того газетчика на Кинг-стрит, где поляки ищут работу.

Используя учение Маркса на полную катушку, ученые и реформаторы делали вид, что Маркс ничего не открыл, кроме банальностей.

Экономически зависимые женщины — это сексуально доступные женщины. Системное экономическое угнетение превращает каждую женщину в женщину, которую можно купить.

— Стой!
— Значит, ты — Джек…
— Что тебе нужно от премьер-министра?
— Я хочу, чтобы он сдох. Ничего личного, конечно. Африка просто стала слишком уж мирной.
— Таков твой ответ?
— Наш бизнес изменился с тех пор, как отключили «Сынов Патриотов». «Полностью покончить с военной экономикой»… Но ведь кому-то из нас нравилась эта экономика! Как теперь жить честному Разжигателю Войн?
— Не делай этого!
— Не волнуйся — не буду. Пока что он нам нужен. Пока что…

«Нормальное состояние экономики» существует только в экономических учебниках.

Странная штука – законы экономики. Я видел, как человек продавал себя.
Когда он получил сумму Х, то не стоил уже и сотой ее части.

Главный ресурс современной экономики — это дурак. Ему можно продать всё.

Беда не в том, что экономисты не умеют предсказывать, а в том, что политики требуют слишком оптимистических прогнозов.

Все эти прогнозы, экономисты… Я очень люблю прогнозы экономистов, но они в итоге сводятся к тому: сахар дешевеет — гоним самогон, сахар дорожает — покупаем водку!

Экономист получает деньги только тогда, когда у клиентов банка все хорошо, а аналитики – всегда.

Три вещи делают нацию великой и благоденствующей: плодоносная почва, деятельная промышленность и лёгкость передвижения людей и товаров.

Маргарет Тэтчер не очень жаловала европейские принципы égalité, liberté, fraternité, говоря, что европейцы забыли о главном — о долге.

Деньги — это способ обретения власти над людьми. Вся система общества выстроена так, чтобы люди радостно и беспрекословно отдавали самих себя в распоряжение других людей.

— … Так что давайте смотреть, что ей даёт предполагаемая программа. Пункт первый: Снижение налогов.
— Ой, шеф, что вы сделали?
— Хм, пока не знаю. Пункт второй: Понижение учётной ставки Центробанка до пяти процентов.
— Шеф, потрясающе! Понимаете, ей (России) стало легче дышать!
— Что легче, понимаю, а что такое «понижение процентной ставки» не совсем.
— А, не важно, шеф. Вы только читайте, читайте!
— Третий пункт: Реальная индексация долгов.
— Ой, вот про индексацию уже совсем не понятно.
— Зато мне, теперь, всё понятно, коллега! Этими пунктами мы готовим почву для процветания нашей Родины, ведь на асфальте трава не растёт!
— Дальше, дальше, ну дальше!
— Дальше ввожу последний четвёртый пункт: закрепление всех этапов программы в законе и придания им статуса финансовой конституции.

— Вот что, голубчик, вы нас что, за дураков держите?
— Да как вы смеете оскорблять наш народ?
— Это вы оскорбляете. Да, вы. Вы нас в могилу сведёте этим кризисом!
— Ну почему же сразу в могилу? Кризис, чтоб вы знали, это даже хорошо: начала подниматься отечественная промышленность, заработали заводы, восстанавливаются экономические связи между производителем и потребителем, а что особенно характерно, этим мы даже гордимся чтоб вы знали, впервые, за много лет, наблюдается профицит бюджета в три процента.
— Чего-чего?
— Профицит это преобладание доходной части бюджета над расходной.
— Ничего себе: у нас кризис, у него профицит, твою м*ть
— Ничего не понимаю.
— Аналогично, шеф.

Кто вообще сказал, что экономика должна расти? Откуда это следует? Это написано в Библии, вам приснился пророческий сон? Об этом свидетельствует история? Модели? Экономика может стоять на месте. На месте не может стоять социальная система, основанная на экономике. Например, пенсионная система, основанная на предположении, что экономика растет каждый год, — это чистая мифология. Представьте, что вы строите корабль, предполагая, что каждый день будет хорошая погода. Такой корабль утонет — он должен выдерживать любую погоду. Я не против роста — как и не против хорошей погоды. Но если вы верите, что хорошая погода будет каждый день, то будете разочарованы.

В мировой экономике устойчивое состояние еще не достигнуто, поэтому в некоторых странах иногда вымирают целые отрасли, на время или навсегда.

Каждый вечер 95 процентов всех активов моей компании разъезжаются на машинах по домам. Моя задача — создать такие условия труда, чтобы на следующее утро у всех этих людей возникло желание вернуться обратно. Креативность, которую они приносят в компанию, создает конкурентное преимущество.

Если государства слишком много, оно становится слабым.

Необходимые средства найдутся, если, согласно старой английской пословице, «отнять у святого Петра, чтобы одарить святого Павла».

Сильное государство — это мощная армия, стабильная экономика, качественное образование и духовная культура.

Эта книга — знаментитый «сталинский» учебник политэкономии, «чертеж устройства» и «описание принципов работы» сталинского СССР. Широко признано, что в учебнике «дана квинтэссенция советской экономической мысли 30–х, 40–х и начала 50–х годов».

Понятное желание видеть свою страну великой оборачивается дикими идеями о том, что рассчитывать на чужие деньги — позорно и опасно. Но ведь в этом и состоит искусство государства и задача экономического управления — заставить чужие деньги работать на свой народ.

Мы вынуждены будем… практически необходимо… Знаете, вот надо было нам реорганизовать армию, грубо говоря, иначе бы мы не выжили — взяли и реорганизовали. Пока мы живём вот с этой пародией на экономику, которая у нас существует — ну потому, что не прижало. Прижмёт — всё будет нормально. Сделаем. Куда мы денемся? Мы же погибать-то не собираемся? Не собираемся. Есть одна парадигма базовая: «Мы не собираемся погибать». С 1999 года мы решили не погибать, было принято социумом это решение. Оно было принято никаким не голосованием, оно было принято настолько консенсусно как-то. Это проявилось во всем.

Я считаю, что это одна из больших ошибок и заблуждений — ставить во главу всего экономику.

Со времен Маркса ни одно из положений его экономического учения не было оспорено. Экономическая наука прошла огромный путь, открывая законы, которые в его время еще не проявились. Все, открытое Марксом, стало казаться само собой разумеющимся.

Бесплатным сыр бывает не только в мышеловке, но и в семейном холодильнике.

— Перед вами схема денежного обращения в России [Начальная диаграмма: Рубль — 97%, бартер — 3%, доллар — 0%]
— Не понял…
— Ну это как в России обращаются с нашими деньгами. В начале был рубль — один на всю страну! Потом, уважаемые реформаторы, запустили доллар [на диаграмме проценты рубля начинают уменьшаться а доллара расти] И этот нахал дал по морде нашему рублю.
— За что?!
— А ни за что! Просто, пока наш рубль прятался за «колючей проволокой», их доллар дрался на бирже. [Рубль — 60%, бартер — 10%, доллар — 30%]
— Ай-ай-ай-ай, убили рубль…
— Правильно, это первый урок! И вот наш рубль, размазывая по щекам споли, спрятался в лапти, шпалы и валенки. Иными словами — в бартер [на диаграмме проценты рубля начинают уменьшаться а бартера расти; Конечная диаграмма: Рубль — 10%, бартер — 50%, доллар — 40%; Фёдор указывает на кусок диаграммы с рублём] Вот, вот, где все ваши деньги!
— А наши?
— И наши, коллега, там же.
— А деньги наших, уважаемых, руководителей тоже там же? В рублях?
— Нет, их деньги здесь [указывает на кусок с долларом] в долларе, но хранятся, в полне возможно, там, за границей!

Ничего не зная о настоящих либералах, нынешнее поколение называет их социал-дарвинистами, они, мол, за выживание сильнейшего. На самом деле нет ничего гуманнее философии главного либерального гуру, нобелевского лауреата Милтона Фридмана. И ничего эффективнее его экономической теории человечество тоже с тех пор не придумало.

Сейчас, при капитализме, существует такое понятие, как прибыль. В Советах экономика сводилась по балансу в ноль. То есть там не было получателей прибыли, и поэтому не было условий для кризиса. Поэтому когда во всём мире бушевала Великая депрессия, в Советском Союзе шёл довольно бурный подъём. Тем более, что Великая депрессия позволяла в это время выкручивать руки жадным капиталистам и заставлять их сравнительно не за дорого продавать новые технологии и предприятия.

Благополучие человека зависит от благополучия общества. А это благополучие включает в себя, помимо прочего, и многолюдство. Потому что чем больше людей, тем легче организовать различные форматы разделения труда, которые повысят благосостояние общества.

Все хотят знать, что их горе и траур помещены в контекст их родного городка, а не превращены в шоу на общенациональном уровне. Но во всех отраслях экономики, — а смерть это тоже отрасль экономики, не обманывайтесь на этот счёт, мой юный друг — деньги делаются на оптовых продажах, на крупных закупках, на централизации сделок.

Российская власть следует либеральным догмам девяностых, избавляясь от своей роли в экономике. И в этом плане она не только не находится в общемировом мейнстриме, но и всё в большей степени отодвигается в область архаичной периферии уровня стран третьего мира, где власти занимаются только тем, что взимают подати с населения и обеспечивают себе роскошную жизнь.

Общество знаний в потенции — это мир, в котором правилом становится не стародавнее «это моё» и не идущее от «реального социализма» общее значение «ничьё», а качественно новое — «каждый — собственник всего». Это, если угодно, универсальная и всеобщая собственность каждого на всё.

Наша макроэкономическая система подобна больному с инфарктом миокарда.

В стране, 24/7 идут дебаты. Все так болеют за страну — у экранов и на экранах, — что убожество идей буквально складывается в сериал. Оторваться невозможно, как от «Игры престолов». Либералы и государственники, патриоты и демократы, правые и левые готовы глотки друг другу перегрызть.

Мне не очень интересно «обычное». Если вы хотите получить представление о темпераменте, моральных принципах и воспитанности своего друга, вы должны увидеть его в исключительных обстоятельствах, а не в розовом свете повседневности. Можете ли вы оценить опасность, которую представляет преступник, наблюдая его поведение в течение обычного дня? Можем ли мы понять, что такое здоровье, закрывая глаза на страшные болезни и эпидемии? Норма часто вообще не важна.

Точка зрения правительства на экономику может быть выражена в нескольких простых фразах: если что-то работает, облагай это налогом, если оно продолжает работать — регулируй, а если остановилось — субсидируй.

Допускаю, что вы не очень в курсе, как работает мировая банковская система, но вы же не так наивны, чтобы считать отключение России от SWIFT’a реальной угрозой. Что же впадать уже в третий раз за последние две недели в панику?

Можно верить дедам, что еще недавно Россия была первой по объему ВВП в мире — но так было лишь в сводках Госплана. Или что было изобилие — так оно было по талонам и трудо­дням.

У рынка есть одно преимущество перед плановой экономикой. Рынок растёт сам и не требует ухода. В этом он похож на сорняк. А плановую экономику надо строить и заботиться о ней, как о культурном растении.

С другой стороны, какой-нибудь биржевых игрок мог бы захватить волшебный мир за неделю. Гарри запомнил эту мысль на случай, если у него кончатся деньги и выдастся свободная неделька.

Лучшая социальная политика — это хорошо оплачиваемые рабочие места, а их могут обеспечить только конкуренция капиталов за рабочих.

Как говорят евреи, «Гроссе тухес ейзе нахес». Что означает: «Большая задница — тоже счастье». Так что чем глубже будет ж-па, в которую предстоит погрузиться российской экономике, тем оптимистичнее будет действующий премьер. Что ещё нужно провалить, чтобы все они там, наверху, заподозрили, что делают что-то не так? Или для этого необходима минимум Великая Депрессия? Дурацкий вопрос. Шеф коней на переправе не меняет, а мы всё время на переправе. Так что эти — вечны. Так что да здравствуют наши реформы, самые бессмысленные, беспощадные и вечные в мире.

— В поисках чуда, предлагаю отправиться в Поднебесную.
— Как? Как, опять? Ой, шэф, мы же только что оттуда!
— Я имею в виду, Китай. Все вы знаете, уважаемые, китайские товары.
— Конечно, знаем мы их шуточки.
— Вот в этом и состоит их чудо. Китайцы специально делают некачественные товары. А поскольку мы ничего не делаем, то нам приходится их покупать. Называется «быстрый товарооборот».

Частный сектор — это часть экономики, контролируемая правительством, а государственный сектор — часть экономики, не контролируемая никем.

Эта планета не перенаселена, она просто плохо управляется.

Ребенок нынешних 20-летних спросит лет через пять-десять: «Кто такой дедушка Ленин?» — интересно даже, что родители скажут. Пробормочут что-то вроде: «Тот, кто устроил революцию, чтобы не было богатых». Но едва ли ответят, богатство — это хорошо или плохо.

А так как цель социализма и состоит именно в том, чтобы преодолеть хищническую фазу человеческого развития ради более высокой, экономическая наука в ее настоящем виде не способна прояснить черты социалистического общества будущего.

Все было бы проще, если бы Маркс только открыл законы экономического развития, сведя их в филигранную философскую систему. Мир двигался бы дальше с пониманием того, «как все устроено», ученые дополняли бы его теорию новыми законами… Не было бы деления на «марксистов» и «анти-марксистов», не ставились бы дикие социальные эксперименты, связанные в умах именно с именем Карла.

Экономика есть искусство удовлетворять безграничные потребности при помощи ограниченных ресурсов.

Экономика — лишь условие и средство человеческой жизни, но не цель её, не высшая ценность и не определяющая причина.

Большевиков упрекали в том, что они отнимают у богатых, чтобы поделить между бедными, тогда как нынешняя российская власть норовит отнять у бедных, чтобы поделить между богатыми.

Без экономической свободы никакой другой свободы быть не может.

«Принудительная монополия» — компания, которая организует производство и устанавливает цены на товары независимо от рынка, без оглядки на конкуренцию, на законы спроса и предложенияю Если подобные монополии займут ведущее место в какой то ни было экономической системе, в ней возобладают косность и застой.

— … А сейчас запишите задание на дом: почему рейтинг программы «Время» сравнялся с рейтингом «Бивиса и Баттхеда»?
— В каком оффшоре лучше всего хранить деньги пенсионерам?
— Чем отличается пуп земли от депутата?

Кручу-верчу, обмануть хочу. Ставим десятку — забираем двадцатку! Вот вам, пацаны, малина! Верите, по три наволочки денег в день зарабатываю. Сто лохов в день поднимаю на бабки. До недавнего времени, я думал что в нашем бизнесе я самый крутой, до недавнего времени. Но потом я увидел, как небольшая группа людей, за один только день, семнадцатого августа, развела по понятиям всю страну. Ну это же надо, вот как пацаны работают. Ну, Сергей Владиленович, круто! Ещё и профицит бюджета в три процента кто-то наблюдает. Во даёт. Мы бы там прижали этого вашего бухгалтера. Пусть расколется, как бабки у народа спёр? Как бабки в четыре раза поднял? А про то, что лично у него профицит я не сомневаюся! Кручу-верчу — любимая игра Егора Лигачёва и Юрия Куклачёва!

Даже ненормальная экономика нуждается в нормальном изучении.

В результате мгновенного падения реальных доходов населения на треть предприятия получили приток свободных средств, которые им не могли предоставить ни банки, ни государство. Таким образом, выход из кризиса 98-ого года был осуществлён за счёт простых работяг. И с тех пор в нашей стране была окончательно утверждена экономика дешёвого труда.

— Ну и что же вы тут учинили «малютка» Скуратов?
— Да как сказать, занимались повторением пройденного.
— Это в каком же тёмном средневековье вы такое проходили? В шестом веке?
— Не в шестом веке, а на прошлой, шестой, лекции. Сами же тогда говорили: Все мы граждане России, в смысле, её акционеры, и если, кто из нанятых нами депутатов, то есть, директоров компании, не справляется, то мы с ними расправляемся.

Выступает президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин, и говорит, что его очень беспокоит то, что крайне медленно растёт уровень доходов российских граждан… на что отвечает Орешкин: его Министерство экономического развития даёт прогноз на 2019 год по показателям социальной сферы — они его ухудшают по сравнению со сценарными условиями… [с 1% до 0,1%] Вот вы скажите, как без мата это комментировать? Его министерство, напомню, называется Министерство экономического развития, а не Министерство экономической деградации! По большому счёту, Орешкин, должен был бы встать и сказать — «простите меня, люди добрые, я не понимаю, как решить поставленные передо мной премьер-министром Российской Федерации, Медведевым, проблемы», и уйти в отставку вместе со своим долбаным министерством. На фоне этого вдруг начинают обсуждать переход на четырёхдневную неделю! Стою на асфальте я в лыжи обутый… Какая четырёхдневная неделя!? Для чего? Для того, чтобы в пятый день человек попытался найти, где заработать то, что он никак не может заработать в эти четыре? Год назад нам говорили, что у нас колоссально стареющее население, что у нас некому работать! Теперь, за год, у нас стало — кому работать! У нас больше, видно, не стареет население и теперь мы можем на полном серьёзе рассматривать четырёхдневную неделю?

Если на заре капитализма рабочие спали на тюфяках – это была общественная стоимость рабочей силы во времена Маркса, — и боролись за 10-часовой рабочий день вместо 14-часового, то теперь они живут в собственных домах с двумя машинами на семью и борются за места в парламентах.

Запомните: рынок акций безумен.

В целом рейганомика обернулась для США кредитной ставкой в 20%, безработицей в 12%, бюджетным дефицитом в 200 миллиардов долларов и тотальной деиндустриализацией. Именно поэтому сегодня говорим «Детройт», подразумеваем — «Рейган». И вышла Америка из того кризиса, отнюдь не благодаря Рейгану, а благодаря разрушению СССР. Мародёрство и грабёж на руинах соцблока — и есть единственный секрет чуда рейганомики.

Первый урок экономики: нельзя потратить то, чего нет.

Однако на Всемирном экономическом форуме в Давосе (Швейцария) политики и руководители корпораций ломали головы, размышляя о ситуации в мире, которая казалась насмешкой над всеми законами здравого смысла. Это явление окрестили «давосской дилеммой». По словам Мартина Вульфа, колумниста газеты Financial Times, суть этой дилеммы — «контраст между успешной экономикой и сомнительной политикой стран всего мира». Он писал, что экономика «перенесла серию потрясений: кризис фондового рынка после 2000 года; шок терактов 11 сентября 2001 года; войны в Афганистане и Ираке; разногласия относительно действий США; скачок цен на нефть, подобного которому не было с 1970‑х; приостановка переговоров ВТО в Дохе; столкновения по поводу ядерных планов Ирана», — но при всем этом экономика «переживает золотой период повсеместного роста». Иными словами, мир превращается в ад, нигде нет стабильности, а в это время глобальная экономика торжественно возвещает о своем существовании. Некоторое время спустя бывший министр финансов США Лоренс Саммерс говорил о «практически полном отсутствии связи» между политикой и рынком: «Это напоминает Диккенса: стоит поговорить с экспертом по международным отношениям, и видишь, что ты живешь в самые мрачные времена. А затем ты поговоришь с потенциальными инвесторами, и оказывается, это наилучший период в истории».

Я не знаю ни одного исключения из правила, что дешевле покупать молоко, чем держать корову.

Парадокс современной экономики в том, что одни люди получают работу благодаря тому, что другие живут за их счет.

Скидывая с плеч обязанности и получая взамен право требовать благ от государства, человек добровольно отдает ему и свою свободу. И требует все громче, и винит государство, что благ мало… А их мало, потому что государство не умеет и не должно уметь их производить.

Но сколько бы он ни твердил об ужасах «угнетения», картина-то в Das Kapital складывается ровно обратная: развитие капиталистического общества противоречиво, как и любое развитие, но капитал вполне справляется с их разрешением. Сам Маркс этого не хочет видеть и твердит, что они неразрешимы. Все рухнет, и точка!

Эта мифологема (что частная собственность лучше и эффективнее, что государство ничего, кроме вреда, принести экономике не может, что нужно обеспечить свободу ценообразования, что надо привязать эмиссию национальной валюты к покупке доллара) внедрялась Международным валютным фондом для слаборазвитых африканских стран, у которых были проблемы возврата кредитов: нужно было вводить внешнее управление, то есть передавать экономики под контроль западных корпораций.

Сравним наше движение вперед и Китая. 25 лет назад у нас было 20% мирового ВВП, а у Китая — 3%. А сейчас наоборот, у Китая 20%, а у нас — 3%. Почему? Потому что китайские коммунисты сделали ставку на развитие предпринимательства. И отдали мелкий и средний бизнес на откуп гражданам.

Когда рыба, которая ищет, где глубже, оказывается в мелководье, она умирает. Когда от богатых требуют выставлять богатство для народной инспекции — их лишают стимулов это богатство создавать. Когда капитал лишают возможности выбирать, где меньше рисков и налоговых потерь, он меньше производит и меньше вкладывает.

Наша традиция — не выполнять планы. Она не только наша, но нас волнует наша… Экономический блок нашего правительства — это такая зверушка, которой задавать вопросы бесполезно. Понятно, что… Ну вот, например, у нас во время рецессии, а идёт рецессия, повышение налогов — вещь идиотская. Причём, повышение налогов с целью обеспечения рывка в экономике — вещь идиотская втройне. Для того, чтобы дать возможность выжить и развернуться тем, кто хочет работать и ещё может — надо с них налоги снять. Но это для всех экономик мира, кроме нашей. Правительство у нас одновременно принимается и за пенсии и за налоги, но это же наше правительство… Правительство умеет только тиражировать собственные ошибки и повторять чужие!

— Окей, наша система проста, как моя песня. В основе лежит револьвер системы «Кольт».
— Позвольте, а какое место в вашей системе занимает человек?
— Sorry, человек находится вот здесь. На него работает вся система «Кольт».
— Вот капиталист, проклятый. А если я не согласен!?
— Хм, хороший вопрос. Для несогласных у нас есть специальное место (кладбище), pleas
— Секундочку, уважаемый, а в чём чудо?
— Just moment lady and jentelmen, чудо в том, что перед револьвером не наш человек. Наш человек револьвером управляет. Мы добились того, что на нас работают другие.
— Кто?
— Да кто угодно, вот например вы.
— Я? Да я ни за какие деньги…
— Правильно не за какие, а за наши деньги. Вот вам сто долларов, вытрите с доски.
— Щас x6
— Коллега, держитесь.
— … Щас, нашли дурака!
— Мы согласны!
— Ну вот, я нашёл. Не вы, так другие. One, two, three… beautiful, 150 миллионов.
— Good Bay, Америка!

Беркли был противником экономического либерализма — невмешательства государства в экономическую жизнь страны. Он призывал к планомерной, государственно-организованной индустриализации.

Политика есть концентрированное выражение экономики.

Экономическая проблема: как у всех отнять, чтобы каждому прибавить.

Биржевые аналитики предсказали девять из пяти последних кризисов.

— Это почему мне не надо высказываться по экономике?
— Да потому что тебя не только идиоты выслушивают, но еще и толковые люди.

Кто-то считает экономику царицей всех наук, и основой построения бизнеса. Могу сказать лишь одно, что экономика не предскажет ваше будущее, и будущее вашего проекта, но сможет с лёгкостью показать, какие планы несопоставимы с реальностью и от чего стоит отказаться. Перед тем, как начать бизнес, всегда просчитывайте все варианты развития, понимайте что и как нужно делать, куда вкладывать деньги, инвестировать, чем заниматься. Проще говоря, просчитывайте все экономические риски и выгоды. Если вы научитесь к любому финансовому делу подходить с видением опытного экономиста, то процент неудач и разочарований будет стремиться к нулю.

Хорошо, что народ не понимает, как работает наша банковская система. Иначе завтра же случилась бы революция.

Экономика, основанная на посредничестве, порождает культуру, предпочитающую продавать созданные другими образы вместо того, чтобы создавать новые.

Англичане говорят, что время — деньги, а русские, что жизнь — копейка, как верно подметил поэт Вяземский еще в начале XIX века.

Экономический либерализм является причиной возвышения наций. Политический либерализм — корнем их гибели.

— Как неприлично, Джек! Ты немного опоздал… как обычно.
— Неплохую игрушку ты прихватил с собой, Армстронг. Но твои планы закончатся здесь.
— Идиот! Ты не мешаешь нашему плану — ты его дополняешь. Давно в Интернет заглядывал?
— Но… президент ведь спасён!..
— И всё же была пролита американская кровь.
— Пролита американцами! Да, гибель пары десятков солдат — это печально, но ещё не причина начинать полномасштабную войну!
— Это лишь искра, сынок. Предлог, которого мы так ждали. Америка жаждала этой войны годами. «Патриоты» знали, что война полезна для экономики — и четыре года спустя их наследие даёт о себе знать. Они оставили нам великие «измы»: национализм, унилатерализм, материализм — приветствуя максималистов без веры и принципов, ведущих их по жизни. «Отдай себя целиком. Нет нужды совершенствоваться, если ты уже американец — ты и так №1!» Единственная оставшаяся ценность — это ценность доллара. И мы готовы на всё ради её сохранения. Даже на войну. Особенно на войну.
— Чушь собачья!
— «Патриоты» посеяли семена — и теперь мы сами можем развивать их идеи. И простым их распространением мы не ограничимся. Все американцы — мужчины, женщины, дети — теперь мы все «Сыны Патриотов»! Нам просто нужно то, что подтолкнёт экономику к дальнейшему развитию. Эта рецессия является результатом падения старых «Патриотов».
— Хах! А как же военные расходы? Разве трата миллиардов поможет экономике?
— Ч. В. К., производители оружия… Они все работодатели, Джек. Все эти работники тратят деньги и платят налоги… Поверь мне: маленькая война может сотворить чудеса.
— И смазкой для этого механизма является кровь невинных?
— Расслабься, Джек. Это «война против терроризма»: мы не собираемся убивать гражданских. Экстремисты, бандиты, сумасшедшие… Конечно, это каcается и тебя. Не хотелось бы, чтобы моему стремлению помешал лишний свидетель.

Безусловно, пандемия коронавируса влияет на бизнес, как, к сожалению, на всю мировую экономику. У предпринимателей есть не только активы, но и обязательства. Для них опасен и сам вирус, и информационная волна, которая расшатывает рынки. Важнее всего сейчас, чтобы ради здоровья и счастья людей руководители государств мира проявили волю и объединились перед лицом глобальной опасности, невзирая на геополитические противоречия.

Э, дорогой, спроси любого, у кого самая хорошая хурма на этой планете? Любой скажет: «У дяди Аслана!». Потому что дядя Аслан сам её выращивал, сам собирает и сам продаёт. Потому что у дяди Аслана есть цель: продать как можно больше хурмы, чтобы и тебе было хорошо и дяде Аслану. Это моя цель. А ты вот Microsoft знаешь? Ферма такая, ну не как у меня, но вроде того. Её хозяин Билл Гейтс. Он тоже дело знает хорошо. Когда не разбуди, всегда расскажет цели, задачи и способы их достижения. Теперь наше государство: это такая же фирма, как мы с Microsoft-ом, но спроси у них где цели и задачи, где устав и где бухгалтерия. Нет. Знаешь почему? Потому что мы с Биллом Гейтсом свой продукт производим, а они нет. Они свой продукт только делят между собой и всё.

Как надоели катаклизмы,
Вся эта суета сует…
Все эти гении, харизмы,
От них нигде покоя нет…
Построить бы уютный домик
Там, где покой и тишина,
Вдали от этих экономик,
От паник, кризисов и на
Рассвете, выйдя на порожек,
Внимать с восторгом пенью птиц,
Забыв все мерзостные рожи
Харизматических тупиц…

Заработная плата такова, какова стоимость рабочей силы в стране. А стоимость рабочей силы такова, какова степень эксплуатации труда и развитости самого́ капитала. Так вот, диагноз российской экономике трагичен: высокая эксплуатация при стагнирующем производстве. То есть, лошадь хлещут изо всех сил, а телега не едет.

Необходимо различать нецелевое использование ресурсов и их расхищение. Нецелевое использование перенаправляет ресурсы в рамках иерархии государственных целей, в то время как расхищение ресурсов направляет ресурсы на достижение целей, не санкционированных государством.

Творог и итальянское оливковое масло (не вполне оливковое и не очень итальянское – итальянской на сто процентов была только мафия, подогнавшая из Туниса левый танкер с канолой проделали такой мучительный и не всегда гигиеничный путь к моей тарелке, что я не знал, как буду их есть дальше. А чай… Нет, лучше бы я не видел, кто и как сгребает его в кучи.
В общем, выглядело это так, словно мир перестал меня стесняться – и показал мне свой срам. Даже не срам, а все свои бесчисленные срамы: разложил перед моим лицом тот самый многочлен, который так ужасал, помнится, заинтересовавшихся математикой красных кавалеристов. Но с ними это происходило в анекдоте, а со мной – в реальности. Мало того, многочлен бил меня своими отростками со всех сторон, стоило мне лишь чуть-чуть потерять бдительность.

Время простых решений прошло еще во времена Рузвельта и Кейнса. Впрочем, едва ли оно когда-либо было…

— А, всё-таки, товарищ Вовочка немножко прав. Вы только посмотрите на экран.
— Очередное тело бизнесмена, в не живом состоянии, извлекли вчера из мусоропровода работники работ. Пресцентр МВД сообщает, что преступление носит заказной характер и выполнено профессионалами, поэтому милиция делать ничего не будет, потому что во-первых не может, а во-вторых боится.
— Вот, полюбуйтесь, товарищи: одни враги народа уничтожают других врагов народа. Всё так, как завещал великий Вовочка.
— Вы заблудились во времени, уважаемый. Люди, вы хотите жить в хороших квартирах?
— А ездить на хороших машинах?
— Вот и ставьте себе такую задачу, как это делают уважаемые, но антагонистичные нам американцы!
— Ага, а потом проснёшься, однажды, в мусоропроводе, и всё!
— Да кто-ж вас туда засунет? Хулиганами займётся милиция, а бандитские крыши отомру. как динозавры!
— Вы же будете заниматься только легальными операциями и платить легальные налоги с легального капитала!
— А если вздумаете заняться нелегальным бизнесом, самое страшное наказание для вас будет…
— Расстрел.
— Мусоропровод, блин!
— Нет, самое страшное, если о ваших делишках узнает государство!

Все леса здесь принадлежат поземельному банку. Здесь природа — плановый продукт лесной промышленности; выстроенный рядами склад для производства целлюлозы.

Для того, чтобы понять, как должна функционировать здоровая экономика, надо смотреть на семью. Это ещё не разрушенный элемент экономики. Семья — это взаимопомощь, любовь.

Экономика — на пятьдесят процентов психология.

Wirtschaft ist zu 50 Prozent Psychologie.

Экономика — это умение пользоваться жизнью наилучшим способом. Любовь к экономике — корень всей добродетели.

Если бы не тупики, мы давно бы вылетели в трубу.

Что-то я не припоминаю ни одного из российских экономистов, кто хоть раз рискнул бы собственной копейкой и мог бы личным опытом обосновывать то, о чем берется судить…

Как изменилась за год страна! В прошлом сентябре казалось, все, агония – нефть, рубль, цены… Все летит в тартарары. А сейчас вроде и ничего. Дрыгается рубль на уровне 62-65 за доллар, и что? Даже цены на это уже не реагируют.

— Отлично! Возьмите ручку и запишите: Лабораторная работа «Любовь Родины к нам» и дату поставьте «17 августа 1998 года».
— Ой, шеф, извините, но ведь сегодня, слава Богу, другое число.
— Это тема лабораторной работы, Коллега. Как 17 августа 1998 года всех нас полюбили без спроса и предложения…

Если и было в России время, не похожее ни на предыдущее, ни на последующее, то это рубеж XIX–XX веков… Нас учили, что это был период реакции и монархического мракобесия. На самом деле ровно наоборот, это был период обновления и бурного развития. Страна вошла в десятку ведущих стран. Почему у нас не получается учиться даже на собственном опыте? Почему всегда в адрес реформаторов, старающихся вывести страну на общеевропейский путь, звучит злобная критика, а споры о том, куда идти стране, — что тогда, что сегодня — схожи до боли?

Варварские обычаи, когда вся добыча племени распределялась поровну, канули в прошлое. Наступила новая эра — процветания и рыночной экономики. Отсюда и принципиальная разница между рабством и работой по патенту. Во втором случае это — оплачиваемое рабство.

Любое «экономическое чудо» зиждется на полном игнорировании советов МВФ и Всемирного банка. Просто исторически.

Когда экономисту не удается предсказать очередной кризис, он часто списывает все на землетрясение или революцию, заявляя, что он не специалист по геодезии, метеорологии и политологии, вместо того чтобы интегрировать эти области в свои исследования и признать, что его область не может существовать в отрыве от прочих.

Осуществление творческого замысла в экономике подтверждается прибылью.

Лучше всего завалы в экономике видны сквозь дыры в бюджете.

Доступная публике информация совершенно бесполезна, особенно для бизнесмена, поскольку цены, как правило, уже «включают» всю подобную информацию; то, что известно миллионам, не дает вам реального преимущества. Кто-нибудь из сотен миллионов потребителей новостей, скорее всего, уже купил заинтересовавшие вас бумаги и тем самым поднял цену.

— Э, милок, энто не брехня, энто реальность. А вота реальность про бюджет России — энто и есть брехня, эхе, я правильно говорю, Маланья?
— Чё? А то.
— Вон в энтот амбар влазит тридцать мешков с отрубями. Это наш председатель так говорит.
— Какие тридцать, деда? Сюда и триста войдёт.
— Во, а я об чём? Председатель наш ведь того, три класса образования. Ему что тридцать, что триста всё едино. А ты позови агронома, инженера, обсчитай амбар ну… как надо-то, а ты раз председатель, не считай сам, а следи, чтобы другие считали честно.
— А как с амбаром закончит, нехай бюджет России обсчитает, до копеечки, вот так. Ой я думаю, что не такой он, как нам говорят. Ой не такой. Разве что, к примеру, милиционер какой на одну зарплату живёт.
— О, это точно. А энти чиновники. Вон, по этим цифрам и надо бюджет считать, но не по тем цифрам, что в ведомостях-то записаны, а по тем что на карман к ним приходят. Надо же всё обсчитать и проверить.

Тезис о том, что экономика определяет политику, не выдерживает ни малейшей критики. Деньги точно решают не все.

Вечный поиск особого пути развития — мы, дескать, другие! Опыт всех успешных стран — и Европы, и Америки — высокомерно отвергался. Мы раз за разом самоуверенно заявляли: «Ваши законы нам не указ».

Государственное планирование — вот базис, на котором произрастают все основные успехи Китая. Сегодня их связывают почему-то с иностранными инвестициями и приватизацией. Но в притоке иностранных инвестиций нет никаких чудес. Это давно описанное явление, называющееся вывозом капитала. Вывоз американского капитала дважды отстраивал разрушенную войнами Германию и не только её. Такова природа капитала: он всегда ищет дешёвую рабочую силу — единственный источник прибыли для себя. Советский Союз использовал эту особенность во время НЭПа, чтобы потом свернуть НЭП и начать индустриализацию. Важно — кто на ком «ездит»: капитал на партии или партия на капитале.

Тянет сказать, что сегодня все по-другому, а изменилось-то не многое. При Марксе не было самолетов, а сейчас нет воздушных шаров. Но сила тяготения была и есть. И капитал, который тянет вперед общество, если оно не сопротивляется его законам, тоже никуда не делся.

В глобальной торговой войне не может быть победителей.

Это вечный рецепт МВФ — залезьте в долговую кабалу и умрите. Это мы проходили в 90-е годы… То, что МВФ опять начинает учить нас жизни — это, конечно, близко к катастрофе.

— Шеф, шеф, я понял! Оффшоры — это здорово!
— Это… Он что дурак, да?!
— Коллега, какие бы таблетки, от головы, вы не принимали, вам нужно срочно увеличивать дозу!
— Шеф, и какой же выход?
— Ещё раз повторяю: все деньги нужно перевести сюда, в Россию, и платить с них семь процентов!
— И всё? Да всё, всё! Чем вы, только, случаете, непонятно? Семь процентов? Погоди-ка, это надо прикинуть!
— Прикидывайте, уважаемый, прикидывайте. И не забудьте вычесть ваши расходы на содержание чёрной кассы и криминальной крыши. Они вам больше не понадобятся.
— Я согласный!

Тот факт, что дела в других странах обстоят ещё хуже, вряд ли может служить утешением. А наличие у нынешнего кризиса ярлыка «Сделано в США» вряд ли будет способствовать укреплению международного авторитета нашей страны.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ