Цитаты про кошмары

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про кошмары. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.

Стивен Кинг написал однажды, что «ночные кошмары существуют вне границ логики, в них мало веселья, их не растолковать; они противоречат поэзии страха». В ужасных историях жертва продолжает спрашивать «почему?» Но, может, объяснений и не должно быть. Тайна без ответа — это то, что остается с нами навсегда, и мы помним её до конца дней.

 Кошмары как стервятники: нападают, когда мы совсем

Есть множество толкований снов, самое известное – по Фрейду, но я всегда думал, что сны выполняют простую гигиеническую функцию, не более того: снами наша психика справляет большую нужду, всякий раз наваливая объемистую кучу. И у людей, которые не видят сны (или видят, но, проснувшись, не могут вспомнить), в каком-то смысле – ментальный запор. В конце концов, от кошмара есть только одна практическая польза: проснуться и осознать, что это – всего лишь сон.

Снятся ли тебе кошмары? Если я прилягу рядом, станет ли ещё страшнее?

Близок час, когда не только самые тайные ее мечты могут сбыться, но и самые жуткие кошмары – стать явью.

Нельзя допустить, чтобы душа оставалась пустой. Пустота и возникающий в ней вакуум притягивают тех.

Наверное, было бы ошибочным полагать, что существует некий предел ужаса, который способен испытать человек. Наоборот, создаётся стойкое впечатление, что кошмар нарастает в геометрической прогрессии, когда тьма всё сгущается, ужасы множатся, одно несчастье влечёт за собой другое, ещё более страшное и безысходное, пока тебе не начинает казаться, что весь мир погрузился во мрак. И, может быть, самый страшный вопрос в данном случае таков: сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твёрдым? Понятно, что в самых ужасных событиях есть своя доля абсурда в стиле Руба Голдберга. В какой-то момент всё начинает казаться смешным. Видимо, это и есть та поворотная точка, когда чувство юмора принимается восстанавливать свои позиции.

Да, спать хотелось — нет сил. Но он боялся заснуть. Потому что ему снились сны. Он даже не знал, что хуже: жить в постоянном гнетущем страхе или спать, рискуя увязнуть в кошмарах.

Ужасам нет конца.

Просто ужасающая сцена. Тем не менее, Виид не боялся. В его жизни не было ничего страшнее пустого банковского счёта. Причём это пугало его так сильно, что он порой просыпался от кошмаров, в которых проценты по банковскому счёту уходили в глубокий минус.

Кошмары – это когда тебе снится, как ты засыпаешь с сигаретой. Потому что ее никто не потушит. Или когда ты пытаешься вспомнить что-то хорошее, а вместо этого в голове всплывают обрывки старой ссоры.

Ничто так не отпугивает ночные кошмары, как горячий шоколад и крепкие объятия.

— Вам снятся кошмары?
— Любому солдату снятся кошмары.
— Нет, только тому, кто стыдится совершённых им поступков.

Я очнулся, дрожа, от кошмара, в котором она погибает в пустыне. А ты обняла меня и сказала «я здесь», что меня не утешило.

— Где ты был?
— Никеа, Триполи… Пелагония…
— А мы в Акре.
— Тебя тоже мучают кошмары?
— А как же. Это наше проклятие.

 В моей голове слишком много пожаров,
Но что хотел

Очевидно, кошмары как-то помогают нам справляться со стрессами реального времени.

Люди говорят, что просыпаясь от кошмара, они чувствуют облегчение, что это был всего лишь сон. Но, когда я просыпаюсь от кошмара, то жалею о том, что это не реальность, так как реальность намного хуже, чем кошмар в моем сне.

Вчерашний, первый день – или все же позавчерашний? – прошел в какой-то суете, сегодня от нее остался серый мохнатый туман ночного кошмара. Помнила только черные глаза молодого санитара с испитым лицом, глаза висели на этом тумане, как два таракана на паутине, и ощупывали меня с интересом.

Если ты просыпаешься, проводя рукой по лбу, и говоришь: «Как хорошо, что это всего лишь сон!», и снова засыпаешь, значит, твой сон не был кошмаром. После настоящего кошмара ты сидишь на постели, глубоко дышишь, но сон, вылетев из головы, словно привидение, занимает всю комнату, привидений становится все больше, они прячутся за мебелью и занавесками и наблюдают за тобой. После такого кошмара заснуть невозможно.

Есть вещи, которые настолько ужасны, что осознать их сразу просто невозможно. Есть и такие — обнаженные, мельтешащие, непреходящие в своем кошмаре, — осознать которые на самом деле невозможно.

Я живу в кошмаре, от которого время от времени я пробуждаюсь во снах.

Я уже знаю, что произойдёт: кто-то вытащит меня из тумана, и мы снова очутимся в палате, и ни следа того, что творилось ночью, — а если буду таким дураком, что попытаюсь им рассказать об этом, они скажут: идиот, у тебя просто был кошмар, не бывает таких диких вещей, как большой машинный зал в недрах плотины, где людей кромсают рабочие-роботы. Но если не бывает, как же их видишь?

— Даже у монстров из-под кровати бывают кошмары.
— И что им снится?
— Я!

Любой сон, если он затягивается надолго, превращается в кошмар.

Забавное зрелище! Такое забавное, что мне хочется громко смеяться. Да, да, хохотать во все горло. Гонки мертвецов и мертвых собак. Как во сне, когда тебя мучает кошмар: ты бежишь со всех ног, чтобы спасти свою жизнь, а подвигаешься страшно медленно.

— Мне приснился очень плохой сон!
— Че, правда? Клоуны или карлики?

Кошмары надо заедать мороженым. Семейная традиция.

Раз, два, Фредди в гости жди,
Три, четыре, двери затвори,
Пять, шесть, крепче стисни крест,
Семь, восемь, тебя не спать попросим,
Девять, десять, больше не надейся.

Ох, весы, весы, весы, спасибо, что вы есть,
После сна кошмарного, надо бы поесть!

Someone like me can be a real nightmare, completely aware
But I’d rather be a real nightmare, than die unaware, yeah
Someone like me can be a real nightmare, completely aware
But I’m glad to be a real nightmare, so save me your prayers.

Любовь — это чудо, потому что она замыкает весь мир на одном человеке, с которым вам хорошо, любовь — это кошмар, потому что она замыкает весь мир на одном человеке, без которого вам плохо.

Я так крут, что снюсь Фредди Крюгеру в его кошмарах.

Простите за этот приступ черного юмора, мимолетное убежище от кошмара.

Если не выносишь кошмаров — не следует ложиться спать.

Как в трясину — в смятенье, ведь знает любой:
Твои страхи как тени идут за тобой.
Как десерт подаются кошмары на блюде:
Паутинная ночь и стеклянные люди.

Нет! Мы будем помнить
Всё до конца!
Жизнь нашу в осколки,
В пыль превратила война!
Да! Слава мирская
Смоет кровь с твоих рук…
Но в самых страшных кошмарах
Ты услышишь сердец наших стук!

Ничего время не лечит, кошмар твой всегда с тобой. И конца ему не видно.

Чудно: от кошмаров обычно просыпаются, а у Лэнгдона было ощущение, что он, проснувшись, погрузился в новый.

(Ирония заключалась в том, что, когда люди просыпаются, их кошмар прекращается, а Лэнгдону казалось, что кошмар начался именно тогда, когда он проснулся.)

Это темнота, мрак, а во мраке – все кошмары, которые рождались в ночи с древнейших времен, когда мы, завернутые в шкуры, жались друг к другу в поисках тепла и защиты. А теперь… пора бояться темноты.

Мне снится кошмар,
Значит наяву все не так плохо и мы еще живы.

Думаете, я вас боюсь? Но вы просто кошмар из моего детства. Монстры из-под моей кровати. И если мой ночной кошмар вернулся ко мне, будьте уверены — вернётся и ваш!

Кику подошёл к её кровати. Анэмонэ сделала вид, что спит. Кику прикоснулся рукой к щеке Анэмонэ. Анэмонэ открыла глаза и научила Кику заклинанию от страшных снов:
— Свинья справа, свинья слева, свинья справа, справа, справа, бабочка села на часы, — прошептала она.

Кажется, что происходящее всего лишь страшный, быстротечный сон и стоит щелкнуть пальцами, как он закончится. Но кошмары преследуют даже в реальности.

В свой кошмар я попадаю, когда просыпаюсь.

 И, как это часто бывает со снами, в конце тебя жде

Его страх уже улетучился. Так ускользает кошмар от человека, только что проснувшегося в холодном поту и тяжело дышащего; он ощущает свое тело и осматривается, чтобы удостовериться, что ничего страшного не происходит, и вскоре полностью абстрагируется от сна. Кошмар понемногу оставляет его в тот момент, когда ноги его коснутся пола, рассеивается, когда он примет душ и разотрется полотенцем, а к концу завтрака и вовсе улетучивается… до следующего раза, когда, снова охваченный кошмаром, он вспоминает все.

От всех этих криков, ужасных запахов и горения заживо, Элис теряла сознание.
Всё, у неё больше не было сил.
Она падала. Падала и горела.
Боль сковала её тело, и она не могла даже шевельнуться. Она могла лишь лететь тяжелым балластом вниз, распадаясь на миллионы частиц пеплом.
Она хотела плакать и кричать. Позвать кого-нибудь на помощь. Хотела, чтобы кто-то просто оказался рядом, взял её за руку и вытащил из этого кошмара. Чтобы кто-то обнял её и прижал к себе, сказал, что всё будет хорошо.
Но этого не происходило, поэтому всё, что ей оставалось, так это падать и гореть.

Это место порождает иллюзии в вашем разуме… я постоянно спрашиваю себя, сон ли это или все наяву. Этот последний самый ужасный гуль, кажется, преодолел этот разрыв — между состояниями бодрствования или сна. Я видел, как он охотился на другую бедную душу, за кем-то, кому повезло меньше, чем мне. Человек со шляпой и одетой на руку лапой с когтями, с шрамами различного вида. Он заметил меня, и то, что на самом деле произошло далее, всё ещё остаётся загадкой для меня. Грёзы взяли верх, и я был уверен, что умру. Но я проснулся. Не совсем так, как если бы я проснулся у костра, вместо этого я просто очнулся… внутри этого ужасного леса, помня о кошмарах. Теперь мне стало страшно как бодрствовать, так и спать.

Мечты, когда стареют, непременно становятся кошмарами.

Мне не нужно верить в сверхъестественное. Особенно сейчас, когда наяву все хуже, чем в кошмарных снах.

Кошмарам приходит конец. Нельзя дать им себя победить.

Так и начался наш кошмар под названием «школьная жизнь»…

Не бывает в этом мире кошмаров без конечного искупления…

Ты думаешь, что видел самое ужасное в своей жизни, то самое, что объединяет все твои кошмарные сны в невероятный ужас, существующий наяву, и утешение тебе только одно – хуже уже ничего быть не может. А если и может, то разум не выдержит и ты этого не узнаешь. Но худшее происходит, и разум выдерживает, и ты продолжаешь жить. Ты понимаешь, что вся радость ушла из твоей жизни, что содеянное тобой лишило тебя всех надежд, что тебе лучше было бы умереть… но ты продолжаешь жить. Понимаешь, что в аду, сотворённом собственными руками, но всё же живешь и живёшь. Потому что другого не дано.

Мы получаем именно те кошмары, которых заслуживаем.

Если по чесноку, то мир, в котором я родился, – это гребаный кошмар. И покинуть его я мог только у себя в голове.

Они сказали мне, что отвезут меня в такое место, где страха не будет, где мне будет лучше. Там моя жизнь кончилась. Меня уволокли куда-то и сорвали с меня… все. Я пыталась объяснить, что со мной творилось, но меня только привязывали к кровати на несколько дней. Наедине с кошмарами… Это был не страх, а сумасшествие. А когда ты сходишь с ума, тебя больше нет.

— Томми, нам дали худшую работу.
— Да, а мы еще и сами вызвались… Иногда это длится целую ночь… Я лежу здесь и слышу лопаты и кирки… за стеной, там. И молюсь, что солнце взойдет раньше, чем они докопают. Нет, я не молюсь — я надеюсь. И иногда получается — солнце побеждает. Но чаще всего — лопаты побеждают солнце.

Моя самая заветная мечта стала самым страшным кошмаром.

Она смотрела на жизнь гораздо проще, как ребенок, который пока вообще не понимает в чем ценность жизни. В молодости кошмары начинают мучить с некоторым запозданием, так что ей до них было пока далеко.

— Как насчет «этих»? Они исчезли?
— Нет, не исчезли. И вряд ли исчезнут. Но я научился не замечать их и они, видимо, решили плюнуть… Не так ли со всеми нашими грезами и кошмарами? Если их не подкармливать — они тают.
— Но они ведь преследуют тебя.
— Они — мое прошлое. Прошлое преследует всех.

Сущий кошмар наблюдать, как умирает знакомый человек, и ты не можешь ему помочь, хотя знаешь, что способ есть.

Реальность ничуть не напоминала кошмар. Все было проще и яснее. Но так же тяжело.

— Кошмары. Они тебе снятся?
— Si. Мне делают больно.
— Мои кошмары другие.
— Por que?
— Я делаю больно.

Утихни, кошмар практикующего ветеринара!

— Как ты с этим справляешься?
Финник смотрит на меня с недоверием.
— Я не справляюсь, Китнисс! Абсолютно. Каждое утро я выдергиваю себя из кошмаров и вижу, что в реальном мире ничего не изменилось. — Что-то в выражении моего лица заставляет его замолчать.
— Лучше не поддаваться этому. Собрать себя заново в десять раз сложнее, чем рассыпаться на куски.

Как тело оправляется от травмы, если дать ему отдых и надлежащее лечение, так и разум обладает защитными механизмами против ранений. Главный из них — забвение: милосердная тьма, укрывающая разум и память от самых страшных ужасов.

Я знаю секрет, как их [кошмары] пережить. Я просто вспоминаю… всё хорошее, что я видела в жизни. Даже самую маленькую мелочь. Это как игра. Я играю снова и снова. Она надоела мне много лет назад, но… бывают игры гораздо хуже.

Как только начинался ее кошмар, она больше не могла сама выбирать свою боль — это боль ее выбирала.

Мужчина должен сам побороть свои кошмары.

Сколько ни упихивай вглубь сознания, кошмары опять неожиданно вылезают наружу.

«Чего только не присниться» — и чуть не умер от облегчения. Мои ночные кошмары бывают столь правдоподобны, что так называемая реальность стыдливо забивается потом в темный угол и сидит там смирно, убоявшись конкуренции.

Правда о том, кто я есть, стала кошмаром.

Твои ресницы мне снятся
проснутся не получатся
перевернуть бы земной шар
что бы выбросить из головы… этот кошмар

 Похоже, меня засосало в один из жутких кошмаров, в

Она живёт в мире своих фантазий. Эти фантазии очень страшны, и она реагирует на этот кошмар.

Сон. Сон это всегда облегчение, сон — как водопад, который смывает с путника накопившуюся усталость. Сон нужен каждому, но иногда вместе со сном приходят кошмары. Они вечные спутники сна, они всегда где-то рядом, всегда ждут, что ты зазеваешься, дашь им волю, и вот тогда-то и наступит самый сладостный миг для осмелевших и набравшихся силы кошмаров. Они вихрем ворвутся в сознание, оттеснят сон и, как клещи, вопьются в отдыхающий мозг.

Следующий день тоже выдался прекрасным, вплоть до той самой минуты, когда обернулся сплошным кошмаром.

Как выразился Дидье во время одного из бесконечных полночных разговоров, во сне наши желания встречаются с нашими страхами. «А когда твое желание и твой страх – одно и то же, – сказал он, – это называется кошмаром».

Словно в кошмаре, то же лихорадочное затмение и ускользающий окружающий мир, но в этот раз он все держал под контролем, в этот раз он сам был кошмаром…

Любые бедствия, любые кошмары не длятся вечно. Надо собраться с силами и перетерпеть.

Отталкиваю прочь мысли о моём кошмаре,
Отталкиваю мысли об Алексе,
Отталкиваю мысли о Ханне и старшей школе,
Толчок,
Толчок,
Толчок,
Старая жизнь мертва.
Но прежняя Лина тоже мертва.
Я похронила её.
Я оставила её за забором,
за стеной дыма и пламени.

Детям порой снятся кошмары. А взрослые видят их наяву.

Я видел новую бедную душу, заблудшую в этот кошмар. Для большинства жертв, запертых в этом тесном кругу, страх — знаменатель общей дроби. Но тот человек не кажется дрожащим подобно привидению трусом. Я видел, как он шёл без страха и отчаяния — вместо этого я мог видеть его проницательные глаза, вглядывающиеся в окружение, и кривую улыбку, когда он поднял что-то с земли. Наблюдая за ним издалека, я чувствовал, что он зажигает слабый огонёк надежды в моём сердце, прежде чем исчезнуть в тени. Я не понимаю, почему, но я молюсь, чтобы удача оставалась на его стороне.

Я вытягиваю себя из ночных кошмаров каждое утро, и нахожу, что в пробуждении нет никакого облегчения.

«У меня был ужасный день», — мы повторяем это так часто. Стычка с начальником, расстройство желудка, пробки. Вот что мы описываем как кошмар, хотя на деле никаких ужасов не происходит. Вот мелочи, о которых мы молим — зубная боль, налоговая проверка, кофе, пролитое на одежду. Когда происходит нечто действительно ужасное, мы молим бога, в которого не верим, вернуть нам наши мелкие ужасы и избавить от этого кошмара. Забавно, не правда ли? Потоп на кухне, аллергия, ссора, после которой мы дрожим от ярости… Нам бы полегчало, знай мы, что случится следом? Поняли бы мы тогда, что переживаем лучше моменты нашей жизни?

С младенчества меня мучили страшные сны. Это часто бывает с детьми, и все же странно, что в детстве, когда тебя лелеют и оберегают, может открыться окошечко в ад.

Такая, как я, может стать настоящим кошмаром, я в курсе,
Но лучше я буду настоящим кошмаром, чем умру застигнутой врасплох, да,
Такая, как я, может стать настоящим кошмаром, я в курсе,
Но я рада быть настоящим кошмаром, так что приберегите свои молитвы.

Наслаждайтесь сном. Потому что, когда вы проснётесь, начнутся кошмары.

 Кто там тихо стонет,
Как в свинцовых снах,
Засмо

Когда мой старик, офицер полиции Чикаго, вышел на пенсию и выпил по этому поводу несколько литров пива, он сказал мне, что большинство копов страдает от какого-то одного, постоянно повторяющегося кошмара.

— У всех нас свои кошмары, — произнес Ратлидж более пылко, чем собирался. — И некоторых они не отпускают даже при свете дня.

— Вы кто такие?
— Твой худший ночной кошмар.
— Да? А на мальчиковую поп-группу не похожи.

Мир должен быть разрушен. И только тогда он обретёт свою красоту. Именно таким я его и представляла. Именно таким мир и должен быть. Но в этом мире лишь моё тело умирает, становится гнилью. Да, гниёт. Может таким моё тело и должно было быть? Может в этом и есть моё истинное «я»? Но затем я всё-таки вспоминаю — я всё ещё лишь учусь в средней школе. Я никогда ни о чём всерьёз не задумывалась. И здесь никогда не происходило ничего удивительного. Всё… обыденно.

… у меня был кошмар о родителях, которые обрушили на меня обвинительную тираду.

Сбывался самый страшный ее кошмар. Ей придётся петь перед публикой. А ведь она даже в ванной никогда не пела — боялась, что стекла не выдержат.

Кошмарный сон — это ведь в общем-то тоже всего лишь фильм, который крутится у тебя в голове, только это такой фильм, в который можно войти и стать его персонажем.

Никто так не знает тебя, как они
— Ночные кошмары.

И вот, зная, чего хочет крыса, во сне я откусила свою ступню сама.

— Ноль, ноль, ноль, один, один, один, один… А-а-а!!!
— Бендер, что такое?
— Жуткий кошмар! Нули и единицы повсюду. Кажется, я видел двойку. Настоящую двойку.
— Это просто сон, Бендер. Двоек не бывает.

— Ты пьешь сонные порошки, которые я тебе приготовил? Хорошо, Гвен передаст тебе средство посильнее.
— Удар по голове? Она бы не отказалась.

Молодая женщина удивила меня на днях. Она — ещё один гость в этом кошмаре, от которого я не могу проснуться. Она прибежала, прошла мимо раненой девушки и не остановилась. Мельком взглянув позади себя, и снова убежав прочь. С решительным взглядом на лице, как будто ей нужно сделать что-то важное. Может, одинокий волк? Я не уверен в том, как можно назвать этого нового человека…

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ