Цитаты про нацию

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про нацию. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.
 Нация полностью использует свой потенциал тогда, к

США — самая прожорливая страна на свете, с какой стороны не посмотри. Мы поглощаем невероятное количество природных ресурсов. Если бы нации можно было сравнивать, мы были бы Картманами: жирными, самодовольными, противными и грязными.

Сплотить своих граждан, чтобы нация видела будущее страны одинаково, — самая сложная задача.

Экономический либерализм является причиной возвышения наций. Политический либерализм — корнем их гибели.

— Слушайте, а почему вы называете меня Иваном?
— А для меня все русские — Иваны. Ну это замечательно, когда нацию определяют именем. Нас, например, Джонами никто не называет. А жаль.
— Почему?
— Потому что мы идём в раскосяк, каждый сам по себе. У нас нет общей устремлённости, а вы — монолит, как вам скажут, так вы и делаете.
— Пол, нельзя считать нацию сборищем баранов, бессловесно исполняющих приказы. Почитайте русскую литературу. Толстого, Достоевского…
— Литература врёт всё, врёт. Почитайте Диккенса, так получается, что англичане самая сентиментальная нация на земле, а они в это время в колониях из пушек людей расстреливали. Мопассан правду писал о французах. Помните? Брат брату руку оттяпал, только для того, чтобы сохранить рыбацкую сеть, а мы всё говорим — французская лёгкость, французская лёгкость… Французы самый меркантильный народ на земле. А немцы? Гёте с его «Страданиями Вертера». Соотечественники его в Майданеке людей сжигали…

В национальном характере мало хороших черт: ведь субъектом его является толпа.

Есть одна особенность, когда говоришь с русскими. Такое ощущение, что они знают какую-то тайну. По глазам видно. Когда они слушают тебя, такое ощущение, что у них фейерверки в глазах. Потому что, откуда я родом, все очень экспрессивно, эмоционально! Поэтому мы никогда не были сильной державой. Наши делают целое представление, когда говорят. Но у русских все в глазах. Люди тут слушают тебя, и ты чувствуешь, что тебя понимают, как никто никогда раньше не понимал. И ты рассказываешь им ещё и ещё! А они слушают тебя с этими фейерверками в глазах. А потом ты ждешь, что же они ответят. Они подвигаются ближе и говорят что-то типа:
— Любишь суп?..
— Да, знаете, я люблю суп.
— Я знаю, где можно вкусного супа поесть…
— И это всё, что ты можешь сказать мне после всей моей тирады о жизни?
— Нет. Нужно идти сейчас, а то закроется.

Существование нации — это повседневный плебисцит, как существование индивидуума — вечное утверждение жизни.

Нация, которая не ценит интеллигентности, обречена на гибель. История русской интеллигенции есть история русской мысли.

За последнее государство, где говорят на твоем языке, надо сражаться как за крепостную стену.

За останню державу, де говорять на твоїй мові, потрібно боротися як за фортечний мур.

Культура любой нации — это прежде всего История.

Будь я монархом или президентом, я запретил бы все, кроме оперы, на три дня. Через три дня нация проснется освеженной, умной, мудрой, богатой, сытой, веселой… Я в это верю.

Нация
ощупывает себя
руками скульпторов

Ошеломлённая
величественно поднимается
на пьедесталы
своих
городов

Ничто так не способствует возрастанию национального самосознания, к примеру, курдов, как отсутствие государственности.

Нации — это богатство человечества, это обобщённые личности его; самая малая из них несёт свои особые краски, таит в себе особую грань Божьего замысла.

Психология отдельного человека к тому же соответству­ет психологии наций. То, что делают нации, делает и каждый отдельный человек, и пока он это делает, это делает и на­ция. Лишь изменение установки отдельного человека становит­ся началом изменения психологии нации. Великие проблемы человечества еще никогда не решались посредством всеобщих законов, но всегда — только посредством обновления ус­тановки отдельного человека.

Благосостояние нации он определял по длине выброшенных сигаретных окурков.

Народ, не имеющий национального самосознания, есть навоз, на котором произрастают другие народы.

По кладбищам, могильным плитам и эпитафиям можно судить о нации, ее невежестве или благородстве.

Никакая нация не может достичь процветания, пока она не осознает, что пахать поле — такое же достойное занятие, как и писать поэму.

— Как ты стал фашистом?
— Да ты ох…ел? Какой я тебе фашист? Я — патриот!

Той нации, чей национальный дух сломлен, суждено лежать в руинах.

Государственные деятели прошлого оставили нам в назидание немало напутствий, которые стали афоризмами. Приведу один, он принадлежит президенту Гарри Трумэну: «Великие нации лидируют силой примера, а не доминированием».

В Англии и Ирландии люди постоянно говорят о погоде. Может не происходить ничего особенного, но ирландцы настаивают на драме:
— О! Это была свирепо мягкая погода!

Личностей могут запоминать, но организации всячески препятствуют этому. Один художник, один генерал, один герой или один злодей может умереть, но невозможно убить людей, нацию, идею — только если идея не произрастает из слабовольных и давится более сильными.

Миф – это дресс-код нации.

Патриотизм — это национальная идея России.

Война в Корее закончилась, и с болью в сердце Перси прочел, что нация, за которую отдал жизнь его сын и еще пятьдесят тысяч американских военнослужащих, мужчин и женщин, так и осталась разделенной. Политические разногласия не были урегулированы, а права человека по-прежнему нарушались.

Манси – это сильный и талантливый народ. Я, до «американского» периода своей жизни, сильно и не задумывался об этом, я манси, но я русский, и в России это нормально и вполне достаточно для твоей идентификации. А в Америке мне сами американцы, продюсеры HBO, пообщавшись со мной, стали говорить: «Ты какой-то неправильный русский. Какой-то другой». И я задумался – ведь для них мы все, выходцы из СНГ – манси, казахи, туркмены – русские! И поэтому, уж коли мне выпал шанс напомнить о своём народе, я о нём и напоминаю. Я боец из России, и я манси.

Тот, кто угнетает какую-либо одну нацию, этим самым объявляет себя врагом всех наций.

Пока мы не начнём наряду с понятием «народы России» утверждать понятие «российский народ», ничего путного не получится. Речь идёт не о том, чтобы переделать татар или бурят в россиян, и тем более в русских. Задача ответственных экспертов, учёных и педагогов — терпеливо и настойчиво объяснять, что «российскость» как идентичность и российский народ-нация не результат внутренней унификации, а естественное наложение более широкой историко-культурной и социально-политической идентичности на множество внутренних этнокультурных различий, которые существуют среди населения страны.

Нации, как и индивиды, могут жить либо воруя, либо производя.

Опорой нации и ее рычагом является простой народ. Как бы ни была богата нация замечательными людьми, тем не менее, движущей силой ее остается простой народ — именно он и есть стан, ось и рычаг этой машины.

— Я читал, что лучший способ уничтожить нацию, это пристрастить ее к торговле, но не думал, что предметом торговли может быть собственное достоинство.

Плох тот человек и плох тот народ, который сидит и льёт слёзы только потому, что жизнь складывается не так, как хотелось бы.

…Не умирает нация со смертью одного человека, как бы велик он ни был: иные законы определяют рождение и упадок государств.

Человечество единое тело и каждая нация часть этого тела.

Чтобы государство существовало как можно дольше, мы должны заботиться не только о количестве населения, но и о его качестве. Количество и качество определяет значимость нации как целого!

Изменив себе, нация исчезает не просто физически. Она теряет всё, что создала с истоков существования, всё, что делало её нацией, что не давало забыть о ней. Одним словом, она опустошается, да так, что ей уж больше нечем и наполниться…

Разбойник с большой дороги, участвует ли он в шай­ке или грабит в одиночку, равно остается грабителем; и нация, затевающая неправедную войну, есть не что иное, как большая шайка грабителей.

Если мы хотим развивать не только военную индустрию, медицину, и многое-многое другое; в спорте, но кулинария — это тоже очень важный двигатель дипломатии в том числе. И лицо государства.
А у нас «государства лицо» пока — икра, пирожки, пельмени, щи, борщи…

Истина и справедливость превыше всего, ибо только от них зависит величие наций.

Великие нации всегда действовали как бандиты, а малые страны — как проститутки.

Потеря идентичности приводит к неврозам, а неврозы, как известно, не особенно хорошая основа мирного сосуществования.

Необыкновенно глупа метафора «Преступник не имеет национальности» – как глупа в качестве рационального тезиса любая метафора. Это означает: доблесть, подвиг, открытие – имеют национальность. А все плохое – нет. Я русский, и горжусь Пушкиным, Менделеевым, Гагариным, взятием Берлина и борьбой с татаро монголами. Я причастен к этому – к делам моего народа. Но к русской мафии, пьянству и разгильдяйству, оккупации Прибалтики и войне в Афгане я отношения не имею – я решений не принимал, там не был и сам не пью.
«У победы много отцов, поражение всегда сирота». Избирательная причастность. Ты можешь хоть треснуть – но другие воспринимают тебя причастным ко всем делам твоего народа. Если ты элементарно честен и не полный идиот – ты и сам себя таковым будешь воспринимать.
Нельзя быть беременным наполовину, нельзя выковыривать из булочки истории только изюм. Если ты – часть системы, каковой и являешься – так напрягись и осознай себя таковой.

У всякой нации, во всяком искусстве можно найти свою долю лицемерия. Мир питается крупицами истины и большим количеством лжи. Немощен ум человеческий: он плохо переносит правду в чистом виде; надо, чтобы религия, мораль, политика, чтобы поэты и художники подавали ему правду в шелухе лжи. Эта ложь подделывается под дух нации: она меняет свое обличье сообразно особенностям каждой из них; именно ложь так затрудняет взаимное понимание между народами, но зато взаимное презрение возникает легко и скоро. Все дышат ею от колыбели и до могилы; она становится какой-то непременной принадлежностью жизни. И лишь немногим гениям под силу стряхнуть с себя эту ложь, героически преодолеть кризисы, которые им приходится переживать в одиночестве, в вольном мире своей мысли.

Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

В одиночку человек мало что может. Но нация состоит и отдельных людей.

Презрение и унижения идут рука об руку, когда нация почивает на лаврах собственной вины.

Правду узнать невозможно. Можно лишь поведать ее в предании: жил-был юноша, которого забрали от родных и увезли на другой конец света, он выжил и завел свою семью и в этом путешествии он стал героем новой нации. Надеюсь, моя история почтит его память, утешит нас всех и заставит гордиться…

Легче управлять нацией, чем воспитывать четверых детей.

Гитлер, хорошо знавший психологию своих соотечественников и оттого виртуозно умевший ею манипулировать, называл немцев «нацией сомнамбул»: живут, как во сне, но уж если проснутся…

Отечество, правосудие, государство — основа основ нации.

Даже лучшая кровь может иногда попасть в дурака или комара.

Русский без православия – дрянь, а не человек.

Ни одна нация не держит слово. Нация – это большой слепой червь, идущий за судьбой.

Право наций в ходе военных действий — это самая деликатная проблема, какую только можно себе представить. Как можно устанавливать законы для управления ситуацией, которая по самой природе своей не допускает никаких законов?

Счастливая нация живёт там,
Где люди понимают
И мечтают о совершенном человеке.
Случай, ведущий к сладкому спасению –
Ради людей, ради добра,
Ради братства человечества.

Южанин не врет, он ошибается. Он не всегда говорит правду, но думает, что говорит ее.

У любой нации есть свои подонки и свои герои, и лично мне по барабану кто русский, а кто украинец. Все мы — славяне, и в нацистских лагерях наших дедов одной меркой мерили.

 Уже много лет мне встречаются немцы, которые призн

Обидно, за державу обидно! Немцы за пятьдесят лет построили, у себя, мощное государство! Эти педантичные бюргеры в течении пятидесяти лет, потихонечку, повышали свой уровень жизни! И сегодня — это самая богатая нация в Мире! А всё дело в целях и задачах. У нас это даже быстрее получится. Я думаю, ну лет за пятнадцать — двадцать! Только давайте поймём, что мы не банда, а нация, и наши собственные интересы совпадают с интересами страны! И всё получится!

Каждая из наций гордится древностью, красотой и выразительностью своего языка, относясь с явным презрением к языку своего соседа.

— Скажи мне серьезно, почему ты решил стать фашистом?
— Когда страшно стало, понимаешь, их же миллиардная касса этих черных ублюдков, все они бедные, злые, голодные. Все хотят к нам приехать, хотят мой дом, чтобы там жить, хотят мою сестру, чтобы получить прописку, хотят мою еду, мою работу, хотят мои деньги.

Судьбы наций находятся в зависимости от того, как они питаются.

Чем более мы будем национальны, тем более мы будем европейцами (всечеловеками).

Happy nation living in a happy nation,
Where people understand
And dream of the perfect man.
A situation leading to sweet salvation –
For the people for the good,
For mankind brotherhood.

Если хочешь составить доброе представление о какой-либо нации, смотреть нужно только на женщин.

В мире всего четыре великих нации: русская, американская, английская, китайская. При том, что китайская — великая скорее в будущем, чем в настоящем, а английская — скорее в прошлом, чем в будущем.

Величие нации должно уместиться в каждом ее представителе.

… наций не существует. Мы все — люди.

Нет такой нации, которая не могла бы возродиться.

Психиатры утверждают, что игры, которые мы смотрим и в которые играем, это отражение национальной психики.

– Я расист… – сообщил он бодро. – Я стал расистом… Путешествия, – продолжал он, – непременно порождают в нас расовые предрассудки или же укрепляют их. Что можно сказать о других людях, пока их не знаешь? Разумеется, воображаешь их такими же, как ты сам; а тут понемногу начинаешь осознавать, что в действительности все обстоит несколько иначе.

Любовь к фейерверкам — своеобразный, но верный признак вырождающейся нации. Дайте мне точные цифры, сколько пороха извел тот или иной народ на фейерверки, на ракеты и шутихи, и я скажу вам, на каком уровне физического и духовного развития он находится. Чем выше цифра, тем ниже опустился душой и телом этот народ, ибо соотношение здесь обратно пропорциональное.

— Мы, американцы, — сказал Коуп, вставая, — свято верим в абсолютную свободу. Доктор тоже поднялся. Пафос собеседника не произвел на него ни малейшего впечатления. Эти слова он слышал уже не раз — от людей самых разных национальностей. Почему-то многие убеждены, что именно в их стране процветает свобода. Абсурд! Ни одна страна, ни одна нация, ни один индивид не могут быть совершенно свободны. Другое дело, что существуют разные степени зависимости.

У моего народа есть две идиомы, которые я ненавижу, потому что они отражают самые скверные черты русского национального характера. В них причина всех наших бед, и пока мы как нация не избавимся от этих присказок, мы не сможем существовать достойно.
Первая отвратительная фраза, столь часто у нас употребляемая и не имеющая точного аналога ни в одном из известных мне языков: «Сойдет и так». Её употребляет крестьянин, когда подпирает покосившийся забор палкой; её говорит женщина, делая дома уборку; её произносит генерал, готовя армию к войне; ею руководствуется депутат, торопящийся принять непродуманный закон. Поэтому всё у нас тяп-ляп, на авось и «на живую нитку», как будто мы обитаем в своей стране временно и не обязаны думать о тех, кто будет после нас.
Вторая поговорка, от которой меня от души воротит, тоже плохо поддается переводу. «Полюбите меня черненьким, а беленьким меня кто угодно полюбит», любит повторять русский человек, находя в этой маскиме оправдание и расхлябанности, и этической нечистоплотности, и хамству, и воровству. У нас считается, что прикидываться приличным человеком хуже и стыднее, чем откровенно демонстрировать свое природное скотство. Русский хороший человек непременно «режет правду-матку», легко переходит на «ты», приятного собеседника с хрустом заключает в объятья и троекратно лобызает, а неприятному «чистит морду». Русский плохой человек говорит: «Все одним миром мазаны», «Всем кушать надо», «Все по земле ходим» или шипит: «Чистеньким хочешь быть?» А ведь вся цивилизация, собственно, в том и заключается, что человечество хочет быть «чистеньким», постепенно обучается подавлять в себе «черненькое» и демонстрировать миру «беленькое». Поменьше бы нам достоевско-розановского, побольше бы чеховского.

Ришелье считает, что болтовня разлагает нацию. Но нет, хаос разлагает нацию.

Знаете, лицо ирландца всегда выглядит так, будто ему сообщили две крайне важных новости одновременно. Справа кто-то подлетел и крикнул: «Ты только что выиграл три миллиона фунтов стерлингов и ещё кучу ништяков». А слева прошептали на ухо: «Но жить тебе осталось всего три минуты».

Война для нации, которая ее затевает, — это обещание победы, богатства, процветания, иллюзорные мечты об избавлении от бедности.

Национальные герои России — это всего лишь «комиксы», которые надо убирать в чулан и не показывать людям, уж тем более подросткам.

От событий мира внешнего никуда не денешься. Но, может быть, ещё более остро меня беспокоит то, что происходит с нашей культурой, образованием, медициной. Это три кита, на которых стоит нация, будущее страны и нового поколения. Я до сих пор не понимаю, как можно было так преступно сокращать часы русского языка и литературы в школе и натаскивать детей на сдачу бестолкового ЕГЭ.

Две нации, между которыми нет ни связи, ни сочувствия; которые так же не знают привычек, мыслей и чувств друг друга, как обитатели разных планет; которые по-разному воспитывают детей, питаются разной пищей, учат разным манерам; которые живут по разным законам… Богатые и бедные.

Нет цветка прекраснее, чем роза. Но насколько беднее были бы наши горы, если бы их покрывали только розы. Хороши все цветы…Однако горе, если один из цветков вдруг оборачивается хмелем, оплетает соседнее растение и начинает душить его. Тогда тот цветок, который душат, должен обрести силу душителя, чтоб разорвать путы, освободиться. Так и мы. Нельзя нам больше терпеть.

Подлинное богатство Узбекистана — это его гостеприимный, трудолюбивый народ.

— Новая война приближается всегда, Роберт. Этот пожар никогда не тушат как следует. Что служит искрой для войн? Желание властвовать, становой хребет человеческой натуры. Угроза насилия, боязнь насилия или насилие как таковое суть инструменты этого ужасного желания. Желание властвовать можно видеть в спальнях, на кухнях, на фабриках, в политических партиях и внутри государств. Прислушайся к этому и запомни. Национальное государство — это всего лишь человеческая натура, раздутая до чудовищных пропорций. Из чего следует, что нации суть общности, чьи законы писаны насилием. Так было всегда, и так пребудет впредь. Война, Роберт, — это один из двух вечных спутников человечества.
Что же, спросил я, является другим?
— Бриллианты.

Семья является «первородным ядром церковного прихода, общины, а отсюда и нации. Она, следовательно, является по самой своей природе первым из органических элементов государства».

Учитель создает нацию.

Под «нацией», «национальным» никогда не понимаются люди, конкретные существа, а отвлечённый принцип, выгодный для некоторых социальных групп. В этом коренное различие нации от народа, который всегда связан с людьми. Национальная идеология обыкновенно оказывается идеологией классовой. Апеллируя к национальному целому, хотят задавить части, состоящие из людей, существ, способных страдать и радоваться. «Национальность» превращается в идола, требует человеческих жертвоприношений, как и все идолы.

Как из людей составляется семья, так и из семей составляется нация.

Учитывая масштабы потерь элитарных генов, трудно надеяться на то, что процесс восстановления генофонда нации пройдет быстро. Да и едва ли кто-либо сейчас может сказать, когда это произойдет и вообще возможно ли восстановление генофонда россиян. Причины нынешней социальной напряженности лежат отнюдь не в классовой борьбе… Это стремление антиэлиты продолжать паразитическое существование за счет траты невосполнимых национальных богатств…

Англичане смотрят на французов как на врагов лишь за то, что они французы. Англичане ненавидят шотландцев лишь за то, что они шотландцы. Немцы враждуют с французами, испанцы — и с теми и с другими. Какая противоестественность во всем этом! Простое название местности разъединяет людей. Почему же такое множество других вещей не может примирить их? Ты, англичанин, ненавидишь француза. Но почему ты, человек, не можешь быть доброжелательным к другому человеку? Почему христианин не может быть доброжелательным к христианину?

Шотландцы славятся своим суровым нравом и любовью к покорению. Но они всё же изобрели шотландский виски, а это несомненный плюс.

Мифы и обряды — вот то, на чем основывается нация.

Я общаюсь с русскими, живущими на западе, и они описывают русских… чувственно. Они говорят: «Это лучшие люди в мире! Я их ненавижу. Я их люблю, но ненавижу. Они такие безразличные, такие тупые, но самые умные люди из тех, которые когда-либо мне встречались. У них удивительное мышление. Они невероятно упорные. Очень духовные, но холодные, ничего тебе не расскажут. А потом все тебе расскажут. Всё, что случалось у них в жизни. Все, что случалось с мамой, папой, бабушкой, дедушкой… Со всеми! А потом настаивают, чтобы ты остался на ужин и съел всё, всю еду. И стулья, и занавески!»
И вот я слушаю их и думаю: «Ух, ты! Я и не знал, что все так сложно!»
А они: «Да ничего тут сложного! Проще простого! Что с тобой не так? Ты тупой или двинутый? Или и то, и другое? И ты жирный! Не люблю жирных! Съешь вот это».
Это очень чувственно.

Я верю, что не может быть постоянного величия нации, если оно не основывается на морали.

Сто сознательных семей, возглавляемых завершенными родителями, могли бы изменить жизнь целой нации. А тысяча таких семей изменила бы судьбу мира.

Жизнь нации в безопасности только тогда, когда эта нация честна, правдива и добродетельна.

Никто никогда не доказывал, что человек, по его происхождению от определённой группы людей, должен обязательно иметь определённые умственные характеристики.

События производят на воображение человека такое же действие, как время. Тому, кто много поездил и много повидал, кажется, будто он живёт на свете давным-давно; чем богаче история народа важными происшествиями, тем скорее ложится на неё отпечаток древности.

Нет ничего глупее и пошлее, чем переносить личные особенности одного человека или даже группы людей на целую нацию. Если такое обобщение даже имеет под собой основание, нельзя им слишком увлекаться — помни, что и у твоей собственной нации наверняка есть недостатки, бросающиеся в глаза другим народам.

Память малой нации не меньшая, чем памятть великой нации, поэтому она лучше усваивает имеющийся материал.

… истинный успех страны измеряется не валовым национальным продуктом, а «валовым национальным счастьем».

Нации имели, имеют, и будут иметь судьбу, достойную их. Независимо от тебя история дает наказ, и никто не может изменить твое положение.

Нация меряется по гражданству. В данном случае все «россияне». За границей мы и сейчас все русские — будь ты чеченец, татарин или удмурт. Нация по гражданству, пожалуй, единственно верный подход. Американец может быть по происхождению мексиканцем, итальянцем, темнокожим, но он все равно американец.

 Только свободная нация обладает национальным харак

Воскресни, Отечество! Боже, до чего все мы разбежались по своим конурам… Пыль! Осталась пыль отдельных человеческих фигурок, а нация — где она?

У англичан и у русских куда больше, чем в иных нациях, развито спокойное и твердое убеждение, что они — самые лучшие.

Каждая нация считает себя выше других наций. Это порождает патриотизм и… войны.

Нация может пережить фашизм, а может погибнуть. Вот Германия, на мой взгляд, погибла, потому что слишком много людей верили искренне, и то, что произошло после этого со страной — это тоже Германия, там язык прежний, но это другая страна. Может быть — лучше, конечно, может быть — хуже, но это не страна Ницше и Вагнера, потому что она увидела, чем кончаются Ницше и Вагнер в предельном развитии. И даже не страна Томаса Манна, как это не горько.

Национальность – мое качество, нация же владеет и повелевает мною. Если ты силен физически, то ты можешь применять в соответствующих случаях свою силу и гордиться ею, но если твое сильное тело владеет тобою, то ты постоянно рвешься в драку в самых неподходящих случаях, ты никому не можешь подать руки, не сдавив ее.

Часто бывает легче покорить свободную нацию, чем удержать в повиновении покоренную.

Любая нация, обитающая на земле, которую она считает своей, на самом деле является просто последним захватчиком.

Нация есть сообщество людей, которых объединя­ют иллюзии об общих предках и общая ненависть к со­седям.

Тщеславие свойственно не одной какой-нибудь нации, это явление повсеместное.

Я всегда гордился своим народом.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ