Цитаты про небо

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про небо. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.
 Посмотри на море — оно похоже на небо.
Посмотри н

The sun ain’t gonna shine anymore,
The moon ain’t gonna rise in the sky,
The tears are always clouding your eyes,
When you’re without love.

— Звёзды на чёрном бархате небосвода — не что иное, как зияющие дыры, что выклёвывает Оз в его ткани под покровом бесконечной ночи.
— Вы говорите странные вещи, моя леди.

Я к солнцу и небу руки поднимаю, но опускаюсь на колени перед теми — кто подарил мне эту жизнь!

… я почти достиг моего неба. Небо других я ни во что не ставлю и о нём не хлопочу.

Есть небеса бесконечно высокие —
Выше прилипчивой будничной пыли,
Вечно зовущие и одинокие.
Стоя под ними, мечтаешь о крыльях.

Над ним не было ничего уже, кроме неба, — высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, — подумал князь Андрей, — не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, — совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!..

И это всё, и больше нету ничего –
Есть только небо, вечное небо.

— А люди в основном редко поднимают головы…
— Это и делает тебя исключительной! Быть может, твои глаза впитали небо, от того, что ты так часто смотришь на него? Когда я впервые увидел тебя, то сразу заметил воздушную легкость в них!

Небеса не ошибаются — это глаза обманывают нас.

Мое небо любит меня.

Небо наклонилось, чтобы ласково погладить землю.
Их поцелуй слился в бесконечную линию горизонта.

Теперь это лёгкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре.

Для чего на небе звезды?
Много толков я слыхал.
И решил загадку сам:
«Вероятно за отличье
Даны звезды небесам».

… Окно — это право на кусочек неба.

Сердце мое меня не может понять,
Как мне искать одному далеких звезд сиянье?
Стало свободней без тебя — пустое состоянье…

Сердце мое не может жить без высот!
Я поднимаюсь опять в седые неба стаи.
Много ли мне сердец менять — одна я не летаю!

Никому в голову не приходит давать названия небу, хотя и там, как в океанах, есть свои проливы и моря, впадины и отмели.

Я погряз во лжи, я не хочу так жить.
Небо, как моя высотка, делится на этажи.
И я устал ждать лифт — я поднимаюсь сам,
Пора меняться — сверься по моим часам.

Надо мною
столько неба –
одному не удержать!
Я хочу, чтоб все на свете
вышли в поле подышать!

Перед восходом солнца есть момент, когда все небо становится таким бледным, почти бесцветным… Это не совсем серый и не белый, мне всегда он нравился, потому что когда на него смотришь, веришь, что вот-вот случится что-то хорошее.

Невозможно дважды ткнуть пальцем в одну и ту же точку неба.

Кто видит в небе ангелов, не видит в небе птиц.

Пальцами напишем «Хэппи-энд» на пыльном экране,
Небеса откроют ворота и нас с тобою не станет.

О, Небо! Ты всех истин бескорыстней,
Ты видишь всё что скрыто в нашей мгле,
Ты помогаешь тем кто в этой жизни
Достойно существует на земле.

Летнее ночное небо наполнено неисчислимыми цветами… Расцвести на мгновение и исчезнуть. Прям как люди.

За колючей проволокой — всегда небо в клетку и солнца полное затмение.

Не всем, кто толкует про небо, суждено туда попасть…

Холодное небо Нормандии не может быть небом Испании.

Я брошу все. Поеду к счастью ли или к беде больниц, темниц, но ноет небо под запястьями, тоскует, ищет твоих птиц.

В небе знаков для нас нет больше,
Облака примерзли ко льду.
Все маршруты ведут замерзших
В вечный холод и пустоту.

Октябрь выдался удивительный. В прохладном воздухе витала острая горчинка, ощущался аромат сухой опавшей листвы. По улицам тихо и уверенно, как кошка, шла осень. Небо было высоким, прозрачно-голубым. Однако солнце с каждым днем остывало все больше, и город мало-помалу смирялся с приближением неизбежных холодов.

В небесах — пусто. Чистые и прекрасные, но совершенно пустые небеса. Нельзя же представить себе, чтобы архитекторы и строители жили во всех тех домах, которые они создали.

Глаза, что подняты ввысь, рая вокруг не найдут.

Через дождь небо занимается с землёй любовью.

Так и река истории. Поколение за поколением оставляет всё больше грязи в её русле. И небо становится всё дальше.

Я поняла, почему так люблю лошадей — эти земные облака. И горы — отвесные лестницы к вратам Неба. Мне стало ясно, откуда эта тяга к вершинам, сила подниматься всякий раз, как падаю в пропасть, и страсть к зодчеству: храмы, статуи, колонны, каменные плиты — все это смотрит в небо. Мои сочувствие и равнодушие к человеческим несчастьям тоже нашли здесь объяснение. Всю эту жизнь я пыталась оторваться от Земли и воссоединиться с Небом, своей родиной, где остались мои корни.

Париж никуда не делся, он все еще прежний, сверкает романтикой под голубыми небесами.

Всё говорит здесь «да»
«Да» — небес синева.
Мо́ря индиго — «да».
Моря́, небеса голубые,
всей пеной и ве́трами
торжественный этот слог
без конца повторяют.
«Да» отвечает «да»
другому «да». Не смолкает
перекличка живая,
от мира к миру
над морем летящее «да».
Душа, просить торопись,
безумьем воспользуйся,
мгновенным и полным,
проси о вещах, о коих
просить невозможно,
лишь принято молча молить,
которые мы сегодня
громко потребовать вправе.

Меж скорбной землей и бесцветным небом высился образ скудного мира, где ему наконец-то было суждено обрести самого себя. Здесь, на этой равнине, погруженной в простодушное отчаяние, чувствуя себя странником, затерянным среди первобытного мира, он мало-помалу воскрешал в себе былую привязанность к жизни и, стиснув кулаки, прижавшись лицом к стеклу, пытался наметить путь к самому себе, а заодно увериться в своих скрытых силах. Ему хотелось распластаться по этой земле, вываляться в грязи, а потом встать во весь рост посреди бескрайней равнины, воздев заляпанные грязью руки к губчатому, томимому испариной небу, — встать живым символом безнадежности и великолепия жизни, утверждая свою связь с миром, как бы отвратителен и неблагодарен тот ни был.

Черное небо было буквально усыпано звездами. Звездное небо над океаном — совсем не то, что звездное небо над Лондоном. Над океаном это обозримая невозможность, и созерцание неба есть взгляд в бесконечность.

И тогда небо прояснилось. Из-за чернильных туч стали появляться звезды. Сначала робко, неуверенно, а потом все смелее. Белый покров окрасился серебристым светом. Рождественская ночь вступила в свои права. До утра мир будет таким – серебристо-белым, словно чистый лист. А завтра каждый сам раскрасит новый день в свои цвета: Радости, Огорчения, Недоверия, Искренности, Осуждения, Прощения, Счастья, Надежды…

Я вернулся во тьму!
Меня не было слишком долго,
я рад вернуться.
Да, это я! Дайте мне
вылезти из петли,
Что связывала мои руки.
Я продолжаю смотреть в небо,
так как оно возвышает меня.
забудьте о ритуальных услугах – я никогда не умру.
У меня девять жизней,
кошачьи глаза,
Которыми я злоупотребляю и слетаю с катушек.

В поисках свободы, в неведомой ранее жажде видеть небо, – всегда видеть небо, дышать им, пить сухой холод…

Мое бетонное небо стало бездонным и синим,
Это любовь делает меня сильным.

Холодный дождь поджёг рассвет,
И солнцем снова мир согрет.
Ты видишь неба глубину
И улыбаешься ему.

 ... жизнь — это когда поднимаешься вверх, а потом

Высоко в небесах,
Где нет боли, и нет слова «страх»,
Там сбываются сны, и находится мир наших грёз.
Только Ангел и Бес позабыли про силы небес
И дерутся за власть над Королевством из слёз!

Я подняла глаза на небо. Оно напоминало глубокую
миску бархатистого темно-синего цвета, перевернутую вверх
дном и укрешенную напоминающими снежинки кристаллами звёзд.
А, может, это мои замёрзшие слёзы, которые мне предстоит
выплакать в будущем? Почему-то мне показалось, что со своей
высоты они смотрят на меня с сожалением, и я чувствовала себя
подавленным, совершенно ничего не значащим существом
размером с муравья.

— Так, первая линия обороны взята, благодаря моему «личному» участию, вам, господа, остаётся лишь захватить замок. [Небо покрывает туча]. Для тех, кто не слышал и для истории повторяю: первая линия обороны взята, благодаря моему «личному» участию, а им остаётся лишь захватить замок, для музея. Что такое? Почему темно? Почему темно? Разогнать облака! Поставить солнце на место! [небо вновь становится светлым].
— Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось.
— Полный порядок!

Любите каждый день в своей жизни,
Творя добро взамен не просите,
Ведь нам на это немного осталось,
Чтобы каждый след свой оставил.
Я верю в то, что через года
Мы осознаем мудрость в словах.
Все, что дано, цените, храните,
И небеса за все благодарите.

Вверху небо, внутри голос.

Сегодня набрал охапку
Опавших осенних песен.
В квартире — темно и зябко.
Под небом — весь мир словесен,
Под небом — светло и пусто,
Под небом — кричи и смейся.
Вчера все казалось грустным,
А завтра я буду весел.

Тата говорила — ближе всех к небесам старики и дети. Старики потому, что им скоро уходить, а дети потому, что недавно пришли. Первые уже догадываются, а вторые еще не забыли, как они пахнут, небеса.

В конце концов, отказавшись от всего, Анаксагор занялся умозрением природы, не тревожась ни о каких делах государственных.
Его спросили: «И тебе нет дела до отечества?»
Он ответил: «Отнюдь нет, мне очень даже есть дело до отечества!» — и указал на небо.

Я не сводил глаз со звёзд и размышлял: интересно, что чье отражение, море — неба или небо — моря?

Пустыми дворами, по затертым ступенькам,
Шаг за шагом на крышу, увидеть
Небо, распятое на железных антеннах,
И скатиться кубарем вниз вслед за первой звездой.

Наш мир не может просто так исчезнуть. Но постепенно он подчиняется тем же законам, какие управляют Ветхой Землей. Он станет так же безрадостен. Вся техника, работающая на Ангельской благодати, остановится. Деньги превратятся в ничем не одушевленные кружочки металла. Сегодня человек думает — мол, накоплю побольше денег и буду счастлив… Но если Небо над ним исчезнет, за все свои деньги он сможет купить только шелковую веревку, чтобы повеситься в своей роскошной уборной.

Весна в окно тянется ветвями брусники.
Тростинкой горизонт, небо чайного цвета.
Необычайные глаза твои всегда с грустинкой.
Мои в поисках ответа, к твоим причалили…

Тот, кого ты любишь, это лезвие. Это скальпель, которым ты препарируешь собственную душу. Это разделочный нож, которым ты безжалостно отсекаешь в себе все лишнее, наносное, ставшее вдруг таким мелким и ненужным. Это бритва, которой ты вскрываешь грудную клетку, обнажая дрожащее сердце, жаждущее самого интимного прикосновения. И вскрыв себя, ты начинаешь бездумно кромсать это небо, чтобы по кусочкам дарить его тому, кого…

Я легла там на спину и уставилась в равнодушное, безразличное к моим бедам небо. Я сомневалась, живёт ли там Бог и всё его небесное воинство.


Небо такое голубое... Хочу полетать в нем.

Небесами управляют настолько запутанные и загадочные силы, что нам не дано этого постичь. Я угодила под дождь, значит, мне не повезло, и к этому больше нечего прибавить… Мой образ жизни или мои убеждения тут ни при чем. Дождю до всего этого нет дела. Он льет, на кого придется, и перед ним все равны, нет ни плохих, ни хороших.

Попасть на небеса так же трудно, как богатому человеку иметь настоящих друзей.

Любое место на земле отстоит одинаково далеко от неба.

Это больше, чем любовь,
Это выше тех огней,
Что на небе плачут белым снегом –
О ней…
Это больше, чем любовь,
Это выше моих сил.
Верить в то, что ты вернёшься,
Как я просил…

Что лучше и что могучей –
Земля иль небосвод?
Небесное солнце и тучи
Иль блага земных щедрот?
Небо земле сказало:
«Богатств у тебя немало,
Но в сумрак и ночью поздней
На небе мерцают звезды,
Сияют с моих высот».
Земля отвечала:
«Я тоже
Отмечена милостью божьей.
Владычица я не из бедных,
Шесть тысяч цветов разноцветных
В земных цветниках растет!»
Небо земле сказало:
«Богатств на земле немало,
Но дождь не польется с неба –
Не будет земного хлеба,
Земной не нальется плод».
Земля отвечала:
«Я тоже
Отмечена милостью божьей,
Все тучи рождает море –
Оно на земном просторе
Земною влагой живет».
Небо земле сказало:
«Богатств у тебя немало,
Но стоит мне рассердиться,
И солнце мое накалится
И все на земле сожжет».
Земля отвечала:
«Я тоже
Отмечена милостью божьей,
И в зной хлебопашцам на благо
Моих водоемов влага
Посевы в полях спасет».
Небо земле сказало:
«Богатств у тебя немало,
Но стоит мне рассердиться –
Небесный град разразится
И все посевы побьет».
Земля отвечала:
«Я тоже
Отмечена милостью божьей.
Твой град не достигнет цели:
Поглотят мои ущелья
Все, что с небес упадет!»
Небо земле сказало:
«Богатств у тебя немало,
Но человек иль птица
По промыслу неба родится,
А их земля приберет!»
Земля отвечала:
«Все может
Вершиться по воле божьей.
И как бы я ни хотела,
Ничье не возьму я тело,
Коль небо души не возьмет».
Небо земле сказало:
«Богатств у тебя немало,
Но, благо неся вселенной,
Сонм ангелов многостепенный
По небу свершает полет».
Земля отвечала:
«Я тоже
Отмечена милостью божьей,
И все пророки святые,
Апостолы — люди земные,
Их горе земное гнетет».
И небо земле сказало:
«Богатств у тебя немало,
Но все же на небе Тот,
Чья власть над тобой и мною,
Кто высшее все и земное
По воле своей создает».
Земля отвечала:
«И все же
Я знаком отмечена божьим,
Суд Страшный грешников ждет,
Внизу он вершиться будет,
На землю спустятся судьи,
Небо на землю падет».
И небо в гордыне смирилось,
И небо земле поклонилось,
И вы, неразумные дети,
Скорее на этом свете
Воздайте земле почет.

Я лёг на траву и на
Небо глядел,
И небо меня
Унесло.

Если долго-долго смотреть на небо, то за ночь можно увидеть десятки падающих звезд, которые могут стать нашими желаниями, пускай даже эти желания, скорее всего, никогда и не сбудутся.

И только небо обещало успокоение.

Я запомнил небо над Снигиревкой в обрамлении четырех стен, похожее на картину, на которой изображение все время меняется, а тема остается прежней: немецкие самолеты.
Маленькая станция Снигиревка. Я даже не заметил, были ли там другие дома. Я запомнил всего один дом, вернее, развалины одного дома.
И небо в развалинах.
Когда смотришь на небо из развалин, кажется, что оно тоже в развалинах. Разрушено и перечеркнуто крестами вражеских самолетов.
Я стою под стеной и смотрю на квадрат неба в развалинах.
В одно и то же место дважды не попадают, поэтому при бомбежке лучше всего прятаться в развалинах.
А если бомба промахнется? Если она, летя мимо, как ей положено, промахнется и вторично сюда попадет?
Я теснее прижимаюсь к развалинам. Эти стены мне чужие, но я прижимаюсь к ним, как к родным. Больше, чем к родным: к родным стенам я так не прижимался.
Когда в тебя попадают, не целясь, а, наоборот, промахиваясь, это не только больно, это унизительно. Целились в кого-то, а попали в тебя. Попали, даже не удостоив тебя вниманием.
Сколько людей пострадало оттого, что в них попадали, промахнувшись в других. А может, и не было этих других, может, это сказано для смягчения удара. Промахи считаются извинительными. Может, и эту бомбу, которая меня уничтожит, тоже когда-нибудь извинят.
Кресты бомбардировщиков проходят над вами, равнодушно сбрасывая свой груз. Кресты истребителей пикируют, расстреливая нас из пулеметов.
Как будто с нами играют в крестики-нолики: они в небе крестики, а мы нолики на земле.
Всякий раз, когда меня заставляют почувствовать себя ноликом на земле, я вспоминаю небо над Снигиревкой.

Heaven knows if you promise not to go
I will pay you back in kind

Небо с землею
Соединились в зыбком сплетении –
Наплывший с моря туман
Проник в цветущие кроны
Сакуры горной.

Ведь моё небо — небо белого цвета,
Белого, а я одна зимой, снежною.
Я тебе отдала полсвета, первому,
Это моя вина…

Вы замечали, что когда лежишь, небо ближе?

Опрокинутая лоханка –
Осеннее небо.
Хмурые люди –
Объедки картофеля,
Корки арбуза и огурцов,
Мокрые носы и усы.
Взлохмаченный я у окна
Плююсь и думаю,
Ломая руки:
— Где-то на изгибном берегу моря
Золотится песок,
Отражая солнцень.
И, может быть, ищет девушка
Ясного рыцаря
И зовет, перебирая камушки,
Радугой из песни глаз,
Из песни четырех крыл
На восходе гордых лебедей.

 Когда ты любишь и совершаешь что-то с любовью, ты

Верю, что небо над нашими головами просветлеет. Голубые лучи скользнут по туманам, и широким светом зальют небесные равнины. По небу разольются лучи. Трепет небывалой радости пробежит по земле и в нас.

Но никто не отзывался на её зов. Небеса молчали, словно опустели. Никакое одиночество, которое она чувствовала раньше, не могло сравниться с нынешней бездной её одиночества.

После войны так долго нельзя было привыкнуть, что уже не надо бояться неба.

Я шёл, а небо из серого становилось чёрным. Появились первые звёзды. Звёзд становилось всё больше и больше. Точка на горизонте светилась ярче. Но начала теряться на фоне светящегося великолепия неба. Я замер заворожённо, уставившись в небо. Какая красота. Такие ощущения я испытывал далёкие века назад, вырвавшись из города, в котором совсем не видно звезд на далёкий берег теплого моря. Тишина позволяет услышать далекую песню бездонного неба. Бездна, которая манит и ласкает тёплым ветром. Я чувствовал себя хорошо. Прошли года и века, но что-то осталось неизменным. Мало кому я мог признаться в том, что людей я не любил, не любил толпу, и вообще одному мне было хорошо. Но… Загадки. Всегда и везде я видел загадки, а ответы на них могли дать только люди.

Мы видим только тучи на чистом, ясном небе.
Мы видим только плесень на свежем, теплом хлебе.

Бьётся, бьётся карусель,
Летит по небу карамелькой,
Девичья мечта
С тобою рядом быть всегда.

Если ты любишь смотреть на звездное небо,
Если оно привлекает тебя своей гармонией
И поражает своей необъятностью –
Значит у тебя в груди бьется живое сердце,
Значит оно сможет отзвучать на сокровенные слова о жизни Космоса.

Невмоготу так тонко чуять жизнь, что даже океан в своем наречии вдруг говорит: иные рубежи не больше неба, легшего на плечи.

И небо к нам летит в огнях и ранах — тяжелое, широкое, ночное, а посреди большого океана
нас только двое.

Что толку рассуждать о разводах. Разводы совершаются на небесах.

Если ты болен небом, то это, наверное, навсегда.
Тут не спасут доктора, не поможет шаман и живая вода.
Небо проглотит тебя. Небо сдавит тебя. Но беда-не беда.
Может быть, я ошибаюсь, и это не навсегда.
Господи, дай мне надежду, что это не навсегда.

I can see the sky.
I can hear the birds,
I can see them fly,
I can see the sky.
It’s a battle cry.

И пусть грохочет снова гром,
И небо хмуриться весь вечер.
Я думаю лишь о том,
Что живу от встречи к встрече.

… название Божьих воинов вам уже не подобает. Ибо то, что вы творите, больше радует дьявола. По лестницам из трупов не вступают в Царствие небесное. По ним спускаются в ад.

Я где-то слышал, что небо всегда голубое. Даже когда идёт дождь, и оно затянуто тёмно-серым, даже тогда, когда вы смотрите вверх на тёмные облака в тяжёлые времена, небо всё такое же голубое.

Столько путешествуя, она открыла для себя одну удивительную вещь: ни одни огни ночного города не сравнятся с красотой огней, освещающих родную землю. И даже звёзды на небе сияют ярче там, где твой дом.

Heaven help in all our battles,
Heaven see love, heaven help us.

И тогда внутри, как звезда на бархате небес, загорится хрустальный сияющий огонек, который сможет разогнать любой мрак… Просто надо помнить, что облака могут закрыть звезды, но потушить их они не в силах.

Как же надо не любить это небо, чтобы жить в небоскребах!

Поднимается в небо дым,
Поднимается пар горячий,
И я могла бы подняться с ним
В это небо, где всё иначе.

… Я отметила про себя одну из возможностей, которое дает небо. У меня появилось право выбора, и я предпочла сохранить в сердце нашу семью целиком.

Прыгать с парашютом — это все равно что заниматься любовью с небом.

В этом море ты русалок не увидишь.
В этом море одни только волны.
Под мрачным небом северное море
Зубами волн скрипит то и дело,
Небесам посылая бессильные проклятья.
Проклятья, которым ни конца, ни края.
Не увидишь ты русалок в этом море,
Гуляют там одни только волны.

… небо только кажется голубым: на самом деле влага смешивается с пылью и создает эту иллюзию. А в действительности без голубого света, без пыли космос пуст. Люди видят то, что им кажется, а не то, что есть на самом деле. Они создают свою реальность из воды и пыли.

Я найду тебя, вдохновение
В этом мире, что так достал нас
И на взлётную полосу вместе
Прочь, Земля! Здравствуй, облачный раскрас!

Иногда, когда небо настолько же серое — безупречно серое, можно сказать, отрицание самой идеи цвета — и сгорбленные миллионы поднимают взгляд, тяжело отличить воздух от дефектов зрения, словно все эти плывущие вверх-вниз размытыми завитушками песчинки являют часть самой стихии — дождь, споры, слезы, пленка, грязь. Возможно, в такие моменты небо — всего лишь сумма той грязи, что скопилась в наших глазах.

Я пойду стучать в небеса… И слушать отзвуки…

Если кто-то по ночам смотрит на небо, это ещё не значит, что мы имеем дело с астрономом.

Он надел зеленую бархатную перчатку и помахал с высоты своему другу. Сергей, глядя на ночное московское небо, вдруг увидел всполохи изумрудного северного сияния. Он засмеялся и тоже помахал звездам, как будто своим старым добрым знакомым.

 Зимнее небо было чистым. Я прекрасно видел созвезд

И море знанет, почему шумит,
и небо знает, для чего бездонно,
и ни одна звезда не говорит,
но мы их окликаем поименно.

И все же давай сделаем чудо.
Последнее чудо, нелепое чудо!
Давай на змее улетим в облака
Непонятно куда, непонятно откуда…

Настоящее звёздное небо исчезло с появлением врат. То, что мы видим сейчас, всего лишь подделка.

Серые облака за окном медленно проплывали в вышине, им не было дела до мелких букашек внизу. Небо было вечным…

Иль в небе нет луны?
Или весна — не та,
Не прежняя весна?
Лишь я один
Как будто бы всё тот же.

Иду домой, ветер бьет в ребра, а во мне ширится чувство какой-то парусности. Словно именно сейчас, стоит лишь слегка подпрыгнуть — и полечу я в небо. Туда, где облака мнутся, пожирают друг друга и рождают новые. Так и полечу — нелепым воздушным шаром в грязных ботинках с портфелем в руке. И чувство это такое сильное, почти как уверенность. Вот только не прыгну я. Потому что не полечу. А прыгающий на улице мужчина моих лет смотрится глупо. Так и иду дальше, а неосуществленный этот прыжок скручивает мерно зудящее раздражение в тугую пружину, натягивает курок будущего.

Тогда на небесах царит дьявол, и небеса – это ад.

Рождается месяц — изогнутый коготь
Первого в мире дракона.
Ночь ненасытна. Небо бездонно.

О необъятной глубине и безграничности неба можно судить только на море да в степи ночью, когда светит луна.

The sky set out like a pathway
But who decides which road we take.

В синем небе ничего нет,
Места нет ни птицам, ни мыслям,
Даже смоляных капелек свет
В этот полдень становится чистым.

В синем небе что-нибудь есть,
Это знойная прель в небе голом,
И подсолнух – каленых орешек не счесть –
Задирает лохматую голову.

Моря нет. Лишь старое небо с тяжелым влажным прошлым. Носит на плечах, юное небо с воздушным будущим в руках.

Небеса отлично знают: сердцем я готов платить,
Если ты пообещаешь никуда не уходить.

Если я делаю для Неба то, что оно любит, то и Небо также делает для меня то, что я люблю. Что я люблю и что ненавижу? Я люблю счастье и благополучие и ненавижу несчастье.


В небе нет ничего, кроме умирающих звёзд.

Стоит ли в небо смотреть, если сердце в тисках?

Outside under the purple sky
Diamonds in the snow sparkle
Our hearts were singing
It felt like christmas time.

И впереди словно вечность из счастливых дней.
Всё ещё впереди, пусть всё так и случится!
Ты прислушайся к сердцу — оно всё знает!
Ты посмотри на небо — оно всё понимает
И звёзды над головой, мы словно рядом с ними,
И не кажемся себе такими чужими.

А я как заколдованный пялюсь в горизонт,
Я никогда не видел моря…
А там на небе только о том и говорят,
Какие там рассветы, какой закат…

Full many a glorious morning have I seen
Flatter the mountain tops with sovereign eye,
Kissing with golden face the meadows green,
Gilding pale streams with heavenly alcumy,

Anon permit the basest clouds to ride
With ugly rack on his celestial face,
And from the forlorn world his visage hide,
Stealing unseen to west with this disgrace:

Even so my sun one early morn did shine
With all triumphant splendor on my brow;
But out alack, he was but one hour mine,
The region cloud hath masked him from me now.

Yet him for this my love no whit disdaineth:
Suns of the world may stain, when heaven’s sun staineth.

Ты смотришь в небо. Ты уже чувствуешь в себе внутричерепную птицу. Это она ломит кости, это ее перья, сгорая в кислоте души, вырываются хриплым мутным паром дыхания. Тебе тоже хочется лететь. Тебе хотелось лететь вчера, хочется сегодня и будет хотеться завтра. День за днем, день за днем, пока маленькие пушистые зайки-дни не выгрызут черные норы в твоей анемичной груди. Пока они не потащат в них свою сладкую морковочку лютой беспощадности жизни. Ты смотришь в небо, гладя своих зайчат и мумифицируясь заживо. Только небо остается с тобой, в тебе, вокруг, только небо, только небо… Но все-таки небо, пожалуй, самая шикарная отрава.

А на море белый песок,
Дует тёплый ветер в лицо,
Можно даже неба коснуться рукой.
Буду очень-очень скучать,
Буду о тебе вспоминать,
Даже если ты далеко-далеко.

— Может быть, так лучше, что он мертв.
— Почему?
— Нет смысла летать в таком сером небе.

Серость — это не дождливое небо, это даже не мокрый асфальт, это в голове красок не хватает.

А небо стало бесцветным. Как будто голубое небо — это лист бумаги, в центре которого выжгли дыру, а за той дырой — сплошная чернота. И всё в звёздах. Только вообрази себе, каково это — падать ВВЕРХ.

Я на диване… Небо в кармане…
Так и оставим!

Небо такое большое, что ты чувствуешь, будто никогда не сможешь его достать. Но — вот, взгляни, кажется, что можно схватить луну, да?

Всё небо в искрах звёзд неисчислимых. Пылают все они, и все сверкают, и каждая есть знак.

Его глаза смотрели на край неба, в них отражался горизонт.

 Небо у человека не может отнять никакая власть. Он

В небесах ангел не представляет собой ничего особенного.

Будем падать, падать в небо бесконечное,
Ты знаешь все обо мне.
Падать, падать в небо бесконечное,
Я знаю все о тебе,
Падать опять лишь от одного взгляда,
Каплями дождя, хлопьями снегопада.

Мир становится цветным только после пятой стопки.
В конце тоннеля света нет — вылетели пробки.
Я не распят, но уже раз пять воскресал,
Не ищи меня на небесах по старым адресам.

Без воды могу, могу без хлеба.
Без тебя-и день не в день. Не в счет.
Я скучаю по тебе. До неба.
А над этим небом — лес растет.
А над этим лесом — снова небо:
А над небом — лес. Потом опять.
Кто их сосчитает. Я там не был.
Да и разве это сосчитать?
Это все без меры. Без границы.
Без предела это. Без конца.
Это будет длиться, длиться, длиться
Столько лет-пока стучат сердца.
Без воды могу. Могу без хлеба.
Без тебя-и день не в день. Не в счет.
Я скучаю по тебе. До неба.
А над этим небом лес растет…

Карта звездного неба вытатуирована на внутренней стороне моей кожи.

И вот я сижу и смотрю в одну точку,
Точнее, в небо, в его рваные клочья.

Когда, подняв свой взор к высоким небесам,
Я вижу этот месяц молодой,
Встаёт передо мной изогнутая бровь
Той, с кем один лишь раз
Мне встретиться пришлось!

Всяк, кто жил без крова,
знает и без слов:
ночью небо — прорва,
а днём небо — кров:
ипостась ли ада
или рай хорош –
ночью небо — правда,
а днём небо — ложь.

— Вы знаете почему небо голубого цвета?
— Нет.
— Потому что я не люблю красный и покрасила его в голубой.

Если вы хотите найти ответы в облаках, вы должны вознестись над мирской суетой.

Я пытаюсь справиться с обрушившимся небом.
Я никак не слабачок, но тут такие перестрелки — я молчу.

Shot down on the pavement
Waiting in death row
His game was surviving
As in heaven as in hell.

Мой сокол! Взнесшись в небеса,
Ты дал мне рай и дивный, чистый
Яд, — я послушно приняла.

В созерцании звездного неба находил я более успокоения, нежели в человеческой мудрости.


Небо это колокол Мира. Его язык — твоё сердце.

Целый день пишу небо. Просто провожу линию в нескольких сантиметрах от нижнего края. Это — земля. И больше не думаю ни о чём, кроме неба. Июньское небо. Декабрьское. Августовское. В весеннем дожде. В молниях. На заре. В сумерках. Написала уже с десяток небес. Только небо, больше ничего. Просто — линия, а над нею — небо.

Пруд
старым фотографом был
снял тополя
и облака
ходившие в небе
стадами
Но по рассеянности
все проявил
вверх
ногами

Знамена серые любви пока над нами вместо неба.

Люди современного большого города ослеплены уличным освещением, они лишились звездного неба. Космонавты пытаются вновь обрести его.

Running through the monsoon,
Beyond the world,
To the end of time,
Where the rain won’t hurt
Fighting the storm,
Into the blue,
And when I lose myself I think of you,
Together we’ll be running somewhere new…
And nothing can hold me back from you.

Когда находишься в море, взгляд притягивает именно небо, более разнообразное, более богатое и изменчивое, чем волны; капризное, словно женщина. Все моряки влюблены в облака.

Небеса, помогите нам в наших битвах,
Небеса, увидьте любовь, помогите нам.

Небо ведь не для того, чтобы подглядывать. Небо ведь — оно чтобы любоваться.

Лежа на спине, я смотрю вверх на небо. Лежа на животе, облака смотрят вниз прямо на меня.

В его глазах я вижу Небо. Но это Небо теперь навсегда затянуто грозовыми тучами.

Какая красота! Как я раньше этого не замечал? Мы ничто в сравнении с чистым, голубым, бесконечным небом.

Как приятно было видеть бегущие по небу облака, а в просветах мерцание лунного света — не так ли чередуются радости и горести в человеческой жизни?

Ты, наверное, думаешь, что все межпланетники — убеждённые небожители. Неверно. Мы все очень любим Землю и тоскуем по голубому небу. Это наша болезнь — тоска по голубому небу. Сидишь где-нибудь на Фобосе. Небо бездонное, чёрное. Звёзды, как алмазные иглы, глаза колют. Созвездия кажутся дикими, незнакомыми. И всё вокруг искусственное: воздух искусственный, тепло искусственное, даже вес твой и тот искусственный…

Небо — совершенное творение; кто бы и где бы ни стал на земле, он всегда ощущает себя в центре, в середине земли, и купол небес простирается на равное расстояние от него во все четыре стороны.

 Жизнь в городах приучает смотреть разве что себе п

Небо плачет осенью — это любовь умирает.

Мы потеряли небо в суете, в бегах, в делах.

Ага, те, кто хорошие, остаются на небесах, они были на небесах с самого начала.

Души, не знающие любви, не могут повзрослеть и возвыситься до человеческих небес.

Один из старцев говаривал:
— Если ты видишь молодого человека, который своими помыслами устремлен к небесам, хватай его за ногу и тяни на землю.

Я в Сумерках проклят и Светом и Тьмой!
Круг жизни замкнулся, пути нет домой.
В безрадостном мире нет звёзд в небесах!
Мечты обращаются в прах!

Небо — мольбы не ждёт,
Небо — угроз не слышит,
Небо — само тебя найдёт.

Я приказала выстроить этот павильон, чтобы любоваться закатом, не боясь ослепнуть. Это единственное время дня, когда небо становится истинным зеркалом жизни.

Каким бы чужим ни был город, можно всегда посмотреть наверх и увидеть привычную картину.

Сохрани свою любовь к небу, дитя, и я тебе обещаю: то, что ты любишь, найдёт способ увлечь тебя от земли, в высоту, в её жутковато счастливые ответы на все вопросы.

Продырявленным на асфальте
Или в камере смертников…
Он умел выживать
И на небе, и в аду.

Ну как же у человека можно отобрать небо? Оно же общее.

Який навколо видався туман,
Так ніби небо бачить мій самообман.

Какой вокруг выдался туман,
Будто бы небо видит мой самообман.

Человек! Возведи взор свой от земли к небу, какой, удивления достойный, является там порядок!

 Ведь что наша жизнь? Это небо. Пейзаж. Вид с мыса.

Звездное небо было зрелищем успокаивающим.

Пять лет. Кажется, что это много, но сдаётся мне, они пролетят в мгновение ока. Похоже, по мере того, как я взрослею, годы становятся всё короче и короче. Уверен, этот принцип касается не только длительности прожитых лет, но и их ценности.
Возможно, и эти самые обычные мгновения, когда я пялюсь в окно на мрачное небо, чем-то важны.
Вот почему я ещё немного посмотрю на это пересохшее, но прекрасное небо.

У свиньи так устроена шея, что она не может смотреть в небо. Но из этого вовсе не следует, что небо – сексуальный невроз.

Ведь никто не возвратился оттуда,
Чтоб унять наш коренной вопроситильный страх
Остаются только жёлуди и небо как кофе…

Уютно и тепло… Огонь костра, ромашки,
Летает мошкара, а на твоей рубашке
Тихонько бабочка сидит
И слушает твой голос…
А завтра — в город, в суету и шум –
Не хочется… Но в сердце уношу
Немножко неба, синевы,
Задор и молодость…

А бабочка живёт всего лишь день…
Всего лишь день…
Но счастье длится дольше.

С неба не разглядеть дна болота, но с дна болота можно увидеть небо.

Пожалуйста, Небо, не надо больнее, я жить без него не могу, не умею…

Небо шукає, небо знаходить.
Спустилося з даху і знову ходить,
Ходить грозою, лягає в квіти,
Трохи полежить і мусить іти.

Мне нравятся твои желания,
Твоя любовь, в которой я купаюсь
И даже если я когда-нибудь зазнаюсь
Мне будут нравиться твои глаза

Твоя слеза любимее всего на свете
Как странно кружится голова
И даже если я тебя не встречу
Мне будут нравиться твои глаза

Небо без дна — бездна
без дна.

… его взгляд, минуя меня, устремился к небу, уже ощетинившемуся иголками звёзд.

Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?
Не шумите вокруг — он дышит,
Он живой еще, он все слышит:

Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,

Как из недр его вопли: «Хлеба!»
До седьмого доходят неба…

Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон — смерть.

И стоит везде на часах
И уйти не пускает страх.

Наши ослепли небеса, но
Я всё вижу свет в твоих глазах.

Уникальная возможность заглянуть в будущее: заглянул в лужу — и ты уже на небе!

Мартовское небо отличается от неба октябрьского.

— Слушай, Тимон, ты никогда не гадал, глядя на небо, что там за яркие точки?
— Нет, Пумба, я не гадаю, я знаю!
— Правда?! И что это?
— Куча светлячков. Светлячки налипли на вон ту сине-черную штуку.

Что ж, я позволю вам повеселиться, взлететь до самого неба, а потом у самых ворот в рай, одним ударом столькнуть вас в самый низ, столкнуть насмерть.

Там высоко бег облаков
К погасшей много лет назад звезде.

Земля загажена до максимума, но небо им ничем не испортить. Оно девственно навеки.

Ваш союз заключен на небесах. Или где-то около того.

Нету лучшей иконы, чем небо!

Когда я думаю, как много есть вселенных,
Как много было их и будет вновь и вновь, –
Мне небо кажется тюрьмой несчетных пленных,
Где свет закатности есть жертвенная кровь.

В россыпях тысяч звезд, на немыслимой высоте я, как в детские годы, пытался высмотреть рай.

Пусть тебе приснится небо,
В котором звёзды. Небо цвета твоих глаз.
В них стынут слёзы. Каждодневные проблемы
Заменит кристально-чистый воздух,
Пронизанный лучами солнца. Приснится небо,
Но ты не трогай беспредельно-чистой высоты,
Лазурных сводов, коснись морей прибоя,
Вдохни гарь заводов. Приснится небо,
Его не трогай, — оно другой породы.

А небо всё точно такое же
Как если бы ты не продался…

Великая битва – это ужасно, – сказал старый рыцарь. – Но посреди крови и резни иногда есть и красота, которая может сокрушить сердце. Я никогда не забуду солнце, садящееся над Полем Алых Трав. Десять тысяч человек умерло там, и воздух полон был стонов и стенаний, но над нами небо кипело золотым, алым и оранжевым и было так прекрасно, что я заплакал оттого, что мои сыновья никогда этого не увидят.

Небу работать летом: солнце да звёзды жечь.
В Осень усталость эта с туч начинает течь.
Осенью встретить можно, если Ты лужам рад,
В чёрной грязи дорожной Августа звездопад.
И, обступая звёзды, чтоб не пошли круги,
Бродишь, такой серьёзный, с Летом своим внутри.
Не наступай на листья. Видишь, как написал
Мастер умелой кистью звёздные небеса!

— Мы сейчас будем слушать, что в небе делается!
— Я не умею. Да там и нет ничего, только звезды падают.
— А ты хорошенько слушай.

Обнимая небо крепкими руками,
Лётчик набирает высоту…
Тот, кто прямо с детства дружит с небесами,
Не предаст вовек свою первую мечту.

Если б ты знала, если б ты знала,
Как тоскуют руки по штурвалу…
Есть одна у лётчика мечта — высота, высота…
Самая высокая мечта — высота, высота.

Мы сегодня покорим это небо
Как мы не могли столько лет,
Или рухнем сгоревшей кометой
Сжигая дотла нашу жизнь.
Так что дергай рычаг и держись.

 Звёздное небо, выглядящее таким близким в детстве,

О, слышишь ли ты её приход,
своими пальцами тонкими
осязаешь ли этот трепещущий водоворот,
воздух весны, переполненный трелями звонкими?
Своими кудрями — ветер пьяный
в гуще сафьянной?
Своими очами голубыми, лучи струящими извне,
в горной вышине —
свет в золотых канделябрах и небо, что им согрето?
Слышишь ли ты приход нежнейшего света?

В небе у тебя нет времени, чтобы думать. Если задумаешься — ты покойник.

Пускай приходят стыд и вспышки гнева.
Всех приглашай радушно погостить.
Признателен им будь – они посланцы неба.
Пришли тебе наставниками быть.

No never will I roam,
for I know my place is home.
Where the ocean meets the sky,
I’ll be sailing.

Не пойми неправильно, но для меня попасть в ад – это угодить на небеса и остаток вечности притворяться нормальной.

Рогатый месяц — результат изменчивости Луны!

Нет ничего ближе к небу, чем вечность.

Над домами, домами, домами
голубые висят облака –
вот они и останутся с нами
на века, на века, на века.

Только пар, только белое в синем
над громадами каменных плит…
Никогда, никогда мы не сгинем,
мы прочней и нежней, чем гранит.

Пусть разрушатся наши скорлупы,
геометрия жизни земной, –
оглянись, поцелуй меня в губы,
дай мне руку, останься со мной.

А когда мы друг друга покинем,
ты на крыльях своих унеси
только пар, только белое в синем,
голубое и белое в си…

Половину сердца оставлю с тобою,
Половину неба закрою рукою,
Заберу кусочек улыбки и взгляда,
Половину только, а больше не надо!

Эти звёзды на нарисованном небе почему-то казались ему более реальными, чем настоящие на настоящем, всамделишном небе.

Раньше мы поднимали глаза к небу, чтобы молиться. А теперь — поднимаем, чтобы проклинать.

Откуда приносит столько печали
Ветер, что продолжает дуть между нами…
Если в небе, куда глядим мы сквозь слезы,
Все так пугающе ясно.

Наверное, облака созданы для того, чтобы звезды могли играть в прятки.

День, утомленный сонной ленью,
Вдруг опускает повода,
Я снова пропустил мгновенье,
Когда рождается звезда,
И возникают в тихой дали
Еще синеющих небес
Та звездочка нежней печали
И месяц тонкий, как порез.

 Чтобы верить в небо, в котором нуждается наша душа

Однако такова уж особенность звёздного неба: у всякого, кто глядит на него, сладко щемит сердце. Возможно, мы и в самом деле родом откуда-то оттуда?

Никто не в силах захватить и присвоить себе раскат грома. Никто не может отобрать небеса у другого человека. Никто не может забрать небо с собой при расставании.

Лице свое скрывает день;
Поля покрыла мрачна ночь;
Взошла на горы черна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.

Скажи, небо правда пахнет ванилью или горящим пластиком на горе?

Если люди далеко, их объединяет небосвод.

Если посмотреть на все вокруг.
И сделать вывод, что самое красивое
из всего в мире. То ответ очевиден.
Самое красивое в мире.
Это облака, небесные картины.
Они прекраснее всего.
Если говорить о красках и цветах.

Мы всегда окружены самым красивым.
Брат.
Я не только про облака.

Мы ничего не получим за выслугу лет,
Будем жадно хватать обрывки ушедших историй.
Я сомневался — мне дали надежду в ответ,
И небо над головой дали чужое.

Небо везде голубое.

После смерти ты не попадаешь в лучший мир: лучший мир — этот, потому что ты еще не умер. Небеса не в облаках. Они — воздух у тебя в легких.

Тут у нас тёмные времена. Никто не поёт. Потому что поют только за морями. Здесь небо давно обвалилось.

У моря и неба — одно зеркало на двоих.

Пусть небеса обрушатся.
Когда они разверзнутся,
Мы не дрогнем,
Мы выдержим это вместе.
На координатах «Скайфолл».

И взорам открылось при свете зарниц,
Что в небе есть тайны, но нет в нем границ.

Я верю, что после смерти мы встретимся вновь, на небесах. А на небесах лишь те люди, которые приняли Бога.

 Радуга — неба и солнца Божественной любви желанный

Покорение вершины – большая радость, но близость неба величественнее.

Обрыв. Под нами узкая полоска пляжа, которая обрамляет океан. Отблески уходящего солнца играют на темной водной глади, которая так и притягивает к себе взгляд. Небольшие волны пересчитывают каждую песчинку, лаская берег.
Мы находимся практически на краю обрыва. Эдриан смотрит на меня и ухмыляется, я улыбаюсь и перевожу взгляд на Скарлетт, которая завороженно смотрит на пейзаж.
Небо становится трехцветным: молочным, желтым и розовым. Так оно нас предупреждает, что мы здесь находимся уже приличное время. И вот когда солнце почти что утонуло в беспечных водах океана, Скарлетт говорит, таким непривычным для меня тихим голосом:
— Спасибо тебе, Джина.

Нам недостаёт только необходимого: большого куска неба. Старайтесь всегда сохранить кусок неба над вашей жизнью.

Если небо в душе, значит, небо в глазах…

В небе жизнь проще.

Странно осознавать, что, несмотря на одно и то же небо у нас над головами, мы все абсолютно разные.

Воины, достигшие таких высот, как Мать Кендарат и лучший из её учеников, редко сходятся в поединках. Потому что давно поднялись над суетным выяснением, кто сильнее. Эти люди видели Небо — а Неба хватит на всех.

Я люблю тебя и небо,
Только небо и тебя.

Спасибо за всё, что Ты создал,
Спасибо за всё, что Ты мне дал.
За смех ребёнка
И голубое небо,
За землю и уютный дом,
За свой уголок и любимую женщину,
Ведь благодаря им я существую.

В детстве мне казалось, что до неба — рукой подать. Вот почему мне так нравятся дожди, они пахнут небом.

Они были заперты в этой тёмной земляной яме, как в ловушке. Загляде было трудно дышать, нестерпимо хотелось на волю, под небо. Любые беды и опасности казались не страшны, лишь бы над головой было вольное небо, а по бокам не смыкались сырые холодные бревенчатые стены. А рассказывают, что иные узники в порубах живут по десяткам лет! Загляде казалось, что она не прожила бы в таком заточении и двух дней, задохнулась бы.

Как земля тянет вниз, так небо тянет вверх. И притяженье неба ничуть не слабее притяженья земли.

How many times must a man look up
Before he can see the sky?
Yes, ‘n’ how many ears must one man have
Before he can hear people cry?
Yes, ‘n’ how many deaths will it take till he knows
That too many people have died?
The answer, my friend, is blowin’ in the wind,
The answer is blowin’ in the wind.

Небо не принадлежит ни одной стране.


Звёзд так много, что каждый может верить в свою.

Иногда мы падаем, но всегда поднимаемся. Не переживай за меня. Подними голову и вместе со мной смотри в небо.

Осень время поэтов и задумчивых женщин, время, когда кренится чаша весов и необузданная ярость жизни идёт на убыль. Осенью оседает пыль. Пыль переживаний, бьющих по оголенным нервам, пыль безумных идей и почти начатых свершений. Осенью остывает небо. И вместе с ним остывает звериный рык страсти, становясь тихой умиротворённой нежностью.

… Небосвод предстал миру в цельнокроенном великолепии лазурного наряда, который сидел как влитой, нигде не морщил и не собирался в складки, и эта объяснявшаяся безветрием гладкость была идеальна.

Череда дней непрерывна. Только что над заливом клубился утренний, пронизанный солнцем туман, — и вот уже над тем же заливом спускается тихий вечер. День занимается над морем и меркнет за горами, потому что небо — это всего лишь дорога, пролегающая между морем и горной цепью. Мир извечно твердит только одну фразу, которая поначалу кажется заманчивой, а потом — надоедливой. Но наступает время, когда он покоряет нас этим бесконечным повторением и получает награду за свое упорство.

Золотые маковки церквей над рекою,
Земляника спелая с парным молоком,
Я бегу по скошенной траве, а надо мною
Небо голубое высоко.

Я распахнул окно и посмотрел на небо –
Оно, как обычно, на меня обижалось.
Я встал на подоконник и прыгнул к звездам.
Соседка сказала: «Какая жалость..».

Улетай, улетай, словно птица,
В небесах ты свободна кружиться,
Выше солнца и звёзд выше, только знай:
Никогда я тебя не забуду,
Буду ждать, буду вновь верить в чудо,
Вот и всё, а теперь улетай, улетай.

Знаешь, когда небо серое, это из-за облаков, на самом деле оно не серое. Когда облака пропадают, можно увидеть, что небо всё еще там и что оно голубое. Облака не делают небу больно, они временное явление.

Открой глаза, посмотри на солнце,
К тебе удача обязательно вернется,
И улыбнется, засмеется звонко,
Увидишь небо ты в глазах ребенка.

Звёзды падают на ладонь; а она в крови.
Звёзды падают на ладонь; и уже не жгут.
Говорить не могу –

голос не ищет рта.

Выходи,
посмотри –

с неба течёт ртуть.

Господи, это небо
Нравилось мне любым,
Пасмурным и свирепым,
Кротким и голубым.
Тяга моя к любому
Из этих небес должна,
Что к первому, что к седьмому,
Быть все же вознаграждена.
Но все-таки втайне верю,
Такой, так сказать, каприз,
Что буду, по крайней мере,
Отправлен вверх, а не вниз.

Между небом и землей не обязательно разрываться — можно просто комфортно существовать, наслаждаясь Божественной их красотой.

Ти недописана книга моя,
Ти моє небо повне дощу,
Ти моє макове поле –
П’яниш і вбиваєш.
Ти берегиня всіх моїх сліз
І як тільки можна кохати таку?
Ні, я не знаю, не знаю, не знаю, не знаю…

Ты недописанная книга моя,
Ты мое небо, полное дождя,
Ты мое маковое поле –
Пьянишь и убиваешь.
Ты хранительница всех моих слез,
И как только можно любить такую?
Нет, я не знаю, не знаю, не знаю, не знаю…

Брось уже завидовать пичужкам,
Небо — пустоты меридиан.
Грудь открой и вырвется наружу,
Нет, уже не смерть, но океан.

Звезды, во сто крат более яркие, чем над пыльным пологом городов, загораются в небе. При взгляде на них человек начинает понимать все величие мироздания, начинает понимать, что значит заслуженный отдых и душевный покой.

My life closed twice before its close;
It yet remains to see
If Immortality unveil
A third event to me,

So huge, so hopeless to conceive
As these that twice befell.
Parting is all we know of heaven,
And all we need of hell.

Послушай, это правда о небесах и земле: когда гуси умирают, они падают вниз. Когда мы умираем, мы летим наверх. Мы живем на их небесах, а они на наших…

Я в настроении раствориться в небе.

Сегодня вечером небо надо мной
Напоминает мне, как любить.

На небе молодые небеса,
и небом полон пруд, и куст склонился к небу,
как счастливо опять спуститься в сад,
доселе никогда в котором не был.
Напротив звёзд, лицом к небытию,
обняв себя, я медленно стою…

И снова я взглянул на небеса.
Печальные мои глаза лица
увидели безоблачное небо
и в небе молодые небеса.
От тех небес не отрывая глаз,
любуясь ими, я смотрел на вас…

Пытаясь стереть шрамы, звёздное небо касается наших сердец.

И на небо она смотрела без ласки и радостных воспоминаний, только потому, что во всей грязной казённой зале этот голубой кусочек неба был самым красивым, чистым и правдивым — ничего не выпытывал у её глаз.

При одном только взгляде на Германа у Кристины в животе будто открывалась дверь, за которой было небо. Пронзительно-голубое, полное воздуха небо из восторга и свободы.

В облаках трепетал ветер, а низко над землей и болотами нависал недвижимый, благоухающий, теплый воздух. Небо дрожало, как озеро, на котором колыхались водоросли, кувшинки и бледные камыши. Утренняя заря катила по небу свою пену; она расширялась, разливалась желтыми лагунами, берилловыми лиманами, реками из розового перламутра.
Уламры, повернувшись к этому огромному огню, чувствовали, как в глубине их душ поднимается что-то величественное, что заставляет петь в траве саванны и ивняках маленьких птичек.

Упавшая звезда приносит удачу тем, кто ее видит, — пришло в голову Дунку. — Но все остальные сейчас в шатрах, и над ними шелк, а не звездное небо. Стало быть, вся удача достанется мне одному.

В эти минуты падает небо.

Cовременное небо или первоначальное небо… разница в том, что в современном небе постоянно воюют, хотя первоначально люди просто хотели парить в нём. Когда они увидят восход, посмотрят на птиц, они поймут, что это позорная страница в их истории. Думаешь, они продолжат воевать после этого?… Я так не думаю. Люди не любят позор. Этим они и отличаются от животных.

Родственные души есть на небесах. Встретить родственную душу на земле гораздо труднее.

Но никогда я не буду скитаться,
Я знаю, что мое место — дома.
Там, где океан встречается с небом,
Я буду плыть.

Нет души… Есть только моё тело,
Выполняющее всё на автомате…
У других всё чётко и умело –
У меня всё мимо и некстати.

Я не смею сетовать и злиться,
Обвинять людей, судьбу и Бога…
Если крылья потеряла птица,
В небо ей заказана дорога!..

На спине кровавая повязка,
На груди обугленная пропасть…
То не жизни «славная развязка» –
Это лишь моя к ней неготовность…

У других всё чётко и умело –
У меня всё мимо и некстати.
Так, подняв глаза в родное небо,
Я стрижом валяюсь на асфальте…

На улице, под лиловым небом,
Бриллианты сверкают на снегу.
Наши сердца запели,
Словно почувствовав Рождество.

Бога нет…
Ну что ж, и слава богу…
Без Него достаточно хлопот.
Сея в сердце смутную тревогу,
над землёй
пасхальный звон плывёт.

Бога нет…
Но так, на всякий случай,
позабыв про деньги и харчи,
затаи дыхание и слушай,
как пасхальный звон плывёт в ночи.

Всё сильней, всё праведней, всё выше
Золотой
звучащею стеной
движутся колокола,
колыша
черный воздух
над моей страной.

Бога нет…
Ну что ж, я понимаю…
И, влюблённый в белый, бедный свет,
я глаза спокойно поднимаю
к небесам,
которых тоже нет.

Это не небо. Это миллионы гигантских приведений ползают по головам и своими липкими мантиями склеивают наши волосы и мысли.

Голубое небо… Откуда ты знаешь, какое оно должно быть? Ты уже был там, Наверху? А может, это просто воспоминания твоей умирающей Души?..

Пусть наши женщины в коротких снах услышат Господом нашептанный мотив,
Как можно дольше их любить пусть будет небом нам позволено уметь.

— Да что у вас в школе, спутников, что ли, не проходят?
— А я из Конотопа.
— Ну и что, разве в Конотопе небо твёрдое?
— Жидкое!

Влюблённый! В горестях любви
На помощь Небо не зови!
Оно, поверь моим словам,
В любви бессильней, чем ты сам.

Let the sky fall.
When it crumbles
We will stand tall,
And face it all together.
At Skyfall.

Почему небо выглядит столь одиноким?

Рождение и смерть, все явления земные и небесные — это есть мы.

Побег от себя похож на побег от неба. Можно возвести стены, загородится потолком, но оно как было над твоей головой, так там и останется. Точно так же в играх с собственной душой, можно вырастить любые иллюзии, разбить все зеркала, но твое лицо все равно останется прежним.

Небо, – с наслаждением подумал старина Бейли, – никогда не повторяется: каждый день, каждую ночь оно разное.

Мы смотрели долго в небо,
Оказалось небо ниже.
Нам сказали — это небыль,
Это быль — я так услышал.

Мне так нравилось вчерашнее небо – стиснутое, чёрное от дождя, которое прижималось к стеклам, словно смешное трогательное лицо.


Я чувствую небеса, когда я смотрю в твои глаза.

По небу раскинуты подушечки в белоснежных наволочках. Из некоторых высыпался пух.

Я — луна в полночном небе, но не знающая пятен.
Я — жемчужина, изъяном бог меня не покарал.
Захворав, бальзам не пей ты, ведь мои целебней бейты,
Слог мой, точно финик сладкий, выше всяческих похвал.

Однажды раввин Нахман смотрел из окна на рыночную площадь и увидел одного из своих учеников, некоего Хайкеля. Тот имел вид очень озабоченный. Нахман окликнул его и пригласил войти в дом и поговорить.
— Скажи мне, Хайкель, – начал разговор Нахман, – видел ли ты сегодня небо?
– Нет, рабби, мне было не до того.
– А улицу, Хайкель, видел ли ты улицу сегодня?
– Да, рабби.
– И что же ты видел, расскажи мне.
– Ну, я видел людей… лошадей… телеги. Я видел торговцев, которые расхваливали свой товар и размахивали руками… Спорящих по какому-то поводу крестьян… Бегающих туда-сюда мужчин и женщин…
– Эх, Хайкель, Хайкель, – удрученно покачал головой Нахман, – и через пятьдесят лет, и через сто на этом месте будет улица, и будет рынок. Другие экипажи будут возить других людей, другие торговцы будут размахивать руками, а другие крестьяне будут спорить между собой. Но ни меня, ни тебя, Хайкель, уже не будет. Так скажи мне, какой смысл во всей этой беготне, если у тебя нет времени просто взглянуть на небо?

Темные тучи превращаются в небесные цветы, когда их поцелует свет.

А ты все смотришь в небо,
Ты звонишь в небо…
Там гудки. Никого нету?

На одно мгновение через бездну, их разделявшую, был перекинут мост. Но его чувство не стали от этого более низменными. Это не она опустилась до него. Это он поднялся за облака и приблизился к ней.

В отличие от моего темного будущего, небо по-прежнему голубое.

Небо мое, ты говоришь со мной подчас такими теплыми, внезапными голосами.

Там на горизонте тучи сливались в одну темную массу — гигантскую пену фантастического стирального порошка, с помощью которого время от времени моют полы в Поднебесной.

Ночное небо — рукопись, которую невозможно прочесть.

Небо – огромное и пустое, или оно огромное лишь потому, что пустое?

Однажды небо рассмеется, глядя на тебя. А ты… Ты просто улыбнись ему в ответ.

Везде люди есть люди, а небо есть небо. Все одно и тоже.

Небо… оно прекрасно. Несмотря ни на что небо кристально чистое. Как будто ничего не случилось. Всегда наступит «сегодня». Не знаю, почему, но такие вещи сводят меня с ума.

 Отчаянно и безрассудно взметнув руку к небу, мы от

Небо — это перевернутый океан. Время от времени он обрушивается на нас, умывая дома и холмы морской водой.

Это счастье и есть –
умереть от невидимых стрел
лазурных небес.

Там — нам всем ничего не будет.
Все дозволено. Путь открыт.
Ни девятый круг не остудит,
Ни четвертый не опалит.

Мы напрасно думаем, братья,
Что грозна небесная рать.
Ох, и жалкое же занятье –
Нас — таких! — посмертно карать!

Нам едва ли грозит по смерти
Тот трагический поворот –
Сладострастно ждущие черти
И большой набор сковород.

Это здесь в центрифуге судеб
Мы летим по своим кругам.
Там — нас всех никто не осудит,
Так что кукиш нашим врагам.

И когда распоследней бурей
Наши грешные дни сметут, –
Там — нам всем ничего не будет.
Нам за все воздается — тут.

Море себя измеряет волнами,
небо крыльями,
а люди слезами.

Ветер покоится в листьях оливы,
влага в глазах молчаливых,
а люди в небытии.

Вдумайся — солнце и соль,
люди и небытие…

Взлетели бекасы,
И таким показалось низким
Осеннее небо.

Ангелы каждую ночь зашивают небо…

Каждый желает попасть на небеса, но умирать никто не желает.

Впереди всегда есть ещё небо. У него нет ни конца, ни края. Наверное, можно провести в плавании всю жизнь и всё время открывать что-то новое.

А сейчас небо синее-синее, в нём пасутся овечки облаков, сделанные из сахарной ваты.

Each shade of blue
Is kept in our eyes
Keep blowing and lighting
Because we own the sky.

Шум травы, ветра и неба… Их естественный резонанс складывается в прекрасную мелодию.

Если звёзды гвозди — снимите, пусть небо рухнет.

Забыться, задремать
Под небом безмятежным,
Быть опьянённым
Мечтой о волшебных цветах
Под кроной вишни цветущей…

Во время дождя везде пахнет небом.

Распустились вербы мягкие, пушистые,
Маленькие серые зверьки.
Стебли темно-красные, блестящие, чистые
Тянутся к небу беспомощно-тонки.

На деревьях облаком влажным висит
Теплая, мягкая паутина сонная.
Небо над садом бледное, зеленое;
Небо весеннее о чем-то грустит.

Для некоторых только небо — предел. А кое-кого даже небо не остановит.

… я ложусь навзничь, чтобы посмотреть на звезды. Их в небе видимо-невидимо. Кажется, будто падаешь, но не вниз, а вверх. В звездную пропасть над головой.

A cold wind sets upon my back
The sky is getting full and turning black.
I lost my way when I lost you
I need a moment more, this can’t be true.

Я вижу небо.
Я слышу птиц,
Я смотрю, как они летят,
Я вижу небо.
Это боевой клич.

Небо осуществляет свои планы через безумства людские.

Ааа, бананы, кокосы, ааа, апельсиновый рай.
Стоит только захотеть, можно и звёзды,
Стоит только захотеть с неба собрать.

Но где же оно, небо? Что оно такое? Небо не над нами и не под нами, не слева и не справа. Небо — в сердце человека, если он верует. А я не верю и боюсь, что так и умру, не увидев неба.

Пусть мы в разных постелях спим,
Но над нами единое небо.

Бедность делает человека одиноким. Но одиночество это всему придаёт цену. Кто хоть на несколько ступеней поднялся к богатству, тот даже небо и ночь, полную звезд, принимает как нечто само собой разумеющееся. Но для стоящих внизу, у подножия лестницы, небо вновь обретает весь свой смысл: это благодать, которой нет цены.

So many moons here
Lost wings floating

… я иногда удивляюсь… своей… где-то внутри лежащей, несмотря ни на что, радости жизни, — просто вот рад тому, что живу, вижу голубое небо…

Пусть открытым останется взор –
Равно в ясные дни и в ненастье.
Расскажи мне историю гор,
Песню неба, легенду о счастье.

А, где ж этот ясный огонь, почему не горит?
Сто лет подпираю я небо ночное плечом…

Когда, наконец, человек перестанет ползать по поверхности земли и поселится в лазурной тишине небес?

Когда падают осенние звезды, они скользят одну секунду, две секунды и нет их больше. Но иногда звезда падучая катится, захватывая полнеба, и после нее еще теплится световая полоса. Но вот она погасла, и нет следа ее явления. А иногда — иногда совсем иначе. Падучая звезда пролетела, разорвавшись огромным огненным шаром, и кто-то где-то, потом, совсем случайно и победно, найдет обломок не нашего мира, знак небесных полетов и горений, кусок небесного железа, метеорит. И этот гость иных миров надолго останется с нами, привлекая любопытные взоры. А кто-нибудь с душой тоскующей подойдет к такому обломку, и душе его сразу станет хорошо от сознанья малости здешнего и правды иного, далекого, куда влечется каждая хотящая душа. И тоскующий уйдет от такого свиданья освеженный, ступая по земле, как по звезде.

Небеса всегда были свободны. Никто не занимает их. Ни ты, ни я, ни даже Бог. Но пришло время заполнить эту невыносимую пустоту небес. Отныне… Я буду править ими.

Никто не обращает внимание на небо, пока не влюбится.

И теперь, в верхнее запылённое, с прошлого лета не протиравшееся окно было видно очень странное и красивое небо: на первый взгляд оно казалось молочно-серым, дымчатым, а когда смотреть дольше — в нем начинала проступать синева, оно начинало голубеть все глубже, все ярче, все беспредельнее. И то, что оно не открывалось все сразу, а целомудренно таилось в дымке прозрачных облаков, делало его милым, как девушку, которую любишь.

Потом ложусь и смотрю в небо. Оно странного цвета — угольно-красного, словно день истекает кровью.

Ты смотришь на небо. Оно посматривает на тебя, смеясь.
Мол, что ты расстроилась? Брось ты. Надо ли? Слёзы, давай, утри.
Жизнь иногда заставляет нас смотреть на чужую грязь,
чтоб мы, отражаясь от грязных зеркал, увидели свет изнутри.
Жизнь нам показывает порой чужие ошибки, боль.
Мы смотрим и думаем: что творят! Ну что же за дураки?!
И ясно видим чужую тьму, выдаваемую за любовь,
и смотрим, как кто-то фальшивых синиц прикармливает с руки.
Но каждый имеет право на боль и на своих синиц.
И с небом у каждого свой уговор, и разные пункты в нём.
Пусть кто-то купается с головой в выбранной им грязи,
но ты не суди и не пачкай рук. Ты оставайся огнём.
Грей и свети. Сохраняй чистоту. Будь маяком во тьме.
Не позволяй никому марать веру в людей и добро.
Однажды вдруг небо, устав шутить, тепло подмигнёт тебе,
и ты вдруг почувствуешь, что душа полна от Его даров.

Куда-то в тень. А мне пора достать
Свои слегка потрепанные крылья
И во главе пернатой эскадрильи
Опять по небу ясному летать.

Когда старый орёл предчувствует приближение смерти, он из последних сил рвётся вверх, поднимается как можно выше. А потом складывает крылья и летит камнем на землю. Поэтому горные орлы умирают в небе — на землю они падают уже мертвые.

Хочу проверить, высоко ли я смогу взлететь. Хочу узнать, правда ли это. Правда ли, что небо на самом верху открывается.

Небо не находится ни высоко, ни низко, ни справа, ни слева. Небо — оно прямехонько в середине груди того человека, у которого есть Вера.

Расправь крылья и устремись к небу, о котором мы так оба мечтали в своих снах.

Небо редко бывает таким высоким. В ясные дни у него вообще нет высоты — только синева. Нужны облака, чтобы оно стало высоким или низким. Вот так и человеческая душа — она не бывает высокой или низкой сама по себе, все зависит исключительно от намерений и мыслей, которые ее заполняют в настоящий момент… Память, личность — это все тоже как облака…

Способность парить в бескрайних небесных просторах — вот величайшее счастье.

Страсть — последняя возможность человеку высказаться, как небо — единственная возможность быть буре.
Человек — буря, страсть — небо, её растворяющее.

И кажется небо над моей головой и я
Смотрю тебе в глаза.


И даже небу ты нужна, оно темнеет без тебя...

— Куда летим?
— В небо!

Не люблю темные стекла,
Сквозь них темное небо.
Дайте мне войти, откройте двери.
Мне снится Черное море,
Теплое Черное море,
За окнами дождь, но я в него не верю.

В синем небе
Тающий дым,
Одиноко вдали исчезающий дым,
Ты кого мне напомнил?
Меня самого?

У каждого человека свои звезды. И так забавно поднимать глаза на вечернее небо и видеть, что оно затянуто тучами. И ты выдыхаешь, надеясь, что к ночи оно станет чистым с россыпью мелких сверкающих алмазов. Вот только… ничего не меняется. Говорят, у каждого свои звезды. Что ж. Стоит добавить, что сказавший проиграл. У некоторых их нет.

Весна тенью лета,
Осень отголоском зимы.
Птицы – осколки неба,
А кто же тогда мы?

И тогда я решил, что поднимусь на эту башню, чего бы это мне ни стоило, ибо лучше раз взглянуть на небо и погибнуть, чем вечно жить, не видя света дня.

Я скажу это начерно — шёпотом,
Потому что еще не пора:
Достигается потом и опытом
Безотчетного неба игра.

И под временным небом чистилища
Забываем мы часто о том,
Что счастливое небохранилище –
Раздвижной и пожизненный дом.

Никто не захочет провести всю свою жизнь в магловском городе, если однажды видел ночное небо над Хогвартсом.

От одного взгляда на звездное небо по коже побежали мурашки: слишком оно большое, слишком черное.

Все великие идеи, какими прославилась западная цивилизация, будь то в Иудеи или Греции, родились под неизменным, утомительно синим небом.

Отражающая солнце сверкающая поверхность моря переплеталась с яркой синевой небес, складываясь в монотонный узор, заполнявший все поле зрения.

Тебе не нужны дома, деньги, власть или положение, чтобы практиковать Искусство Мира. Небо — там, где ты сейчас стоишь, и это как раз то место, где можно тренироваться.

В детстве я любил смотреть на небо. На дневное небо с бегущими по нему облаками, которые жили собственной жизнью, меняясь на глазах, и безмятежно ползли одной им известной дорогой. Иногда мне казалось – точнее, я хотел верить – что символы, которые я угадываю в очертаниях того или иного облака, являются знаками, посланными мне с небес. Это было захватывающе. Но больше всего я любил звездное небо. Бескрайнюю тьму за окном, тихой ночью, когда весь город спит, а ты таращишься на далекие точки, которые пробуждают что-то смутное, неясное, но безумно волнующее в душе.
А когда я вырос, то перестал смотреть на небо.
Как и все, я стал смотреть вниз, на мусор и грязь.

Небо можно увидеть всюду, где бы ты ни был. И как бы ты далеко ни был, все равно с ним есть связующая ниточка.

 Я давно закончил эту долгую школу дождя,  сдал на

Не слышно на палубе песен,
Эгейские волны шумят…
Нам берег и душен, и тесен;
Суровые стражи не спят.

Раскинулось небо широко,
Теряются волны вдали…
Отсюда уйдем мы далёко,
Подальше от грешной земли!

Небо красной зарей глаза режет, а тебе пора уходить,
Ты снова куда — то спешишь…
Ненавижу моменты, когда слов не найти для тебя,
Cложно говорить, когда на волоске над бездной висишь.

Хотя нам известно,
Что небо в алмазах
Бывает лишь
В пьесах, стихах и рассказах –
Мы ждем и поныне
Неба в алмазах…
Так все мы
В подобных нуждаемся фразах.

Для любящих, как и для птиц, необходимо не только гнёздышко, но и небо.

То, что совершается без участия труда человека, и то, что он получает помимо своих желаний, составляет деятельность неба… Когда человек отказывается делать то, что ему предназначено, и ждет, что небо сделает все за него, — он заблуждается.

Не птицы одиноки в небе, а небо одиноко в птицах.

Небо серое, точно крыло серой цапли, а под ним — короткий, незаметный и серый, как мышь, день, с длинным серым извилистым хвостом сумерек.

О небо, небо, ты мне будешь сниться!
Не может быть, чтоб ты совсем ослепло,
И день сгорел, как белая страница:
Немного дыма и немного пепла!

Я просил у небес хоть немого тепла:
Небеса холодны, а просящие жалки.

Небо – это свобода. И если ты человек воздуха – то сможешь расслабиться только тогда, когда покинешь тяжелую землю!

А небо хочет упасть,
Оно потеряло покой.
Небо видит мой мир во сне,
Небо хочет быть мной.

Пока храним я этим небом, позволь и мне хранить тебя.

Ты, видимо, устал от того как ослепительно синеют небеса.

Вот и день миновал.
Облаками затянуто небо.
Возле дома фонарь
красноватый отсвет роняет
на окно моей комнатушки…

Хочется взмыть ввысь, к небесам, подальше от земли, забот и суеты… в чреве железной птицы, что так уверенно чувствует себя там, где мы совсем чужие…
Там, за облаками всегда светит Солнце, яркое, любвеобильное! Ему все равно, кто ты, сколько тебе лет, какую Веру ты исповедуешь, сколько зарабатываешь и кем хочешь стать, есть ли у тебя дети или нет, спортивный ли ты или уплетаешь за обе щеки… ему все равно… оно пылает, даря свой свет и тепло, отдавая то, что дарит нам самое главное — Жизнь!!! Ничего не прося взамен… думаю, это и есть Любовь… безграничная, планетарного масштаба, неимоверно мощная и практически неисчерпаемая…

Сьогодні небо таке раптове,
Трохи готичне і ледь барокове.

Земля принадлежит всем, но люди ее делят, поколение за поколением.
Только Небо обнимает всех, и небо нельзя поделить; и это тот путь, что ведет к единению и миру.

Ты идешь по небу, словно оно тебе по колено, Энакин. Ты подаешь большие надежды.

Геометрическое небо
В сетях обмякших проводов.
Лепнина туч висит нелепо
Над оголённостью голов.

Домов осаленные вепри,
Глухого транспорта засов,
А ты — в своём квадратном метре,
Как в затянувшемся лассо.

Когда долго, не отрывая глаз, смотришь на глубокое небо, то почему-то мысли и душа сливаются в сознание одиночества. Начинаешь чувствовать себя непоправимо одиноким, и все то, что считал раньше близким и родным, становится бесконечно далеким и не имеющим цены.

Не вечным мне кажется наш небосвод.
Он шатким и ветхим порою мне кажется.
Порою мне кажется: небо вот-вот
Падет мне на голову всей своей тяжестью.

Мій світ гойдається, підвішений на нитці
За палець неба, що купається у молоці.

Весна всегда начинается с неба.

В ночном небе нет комет —
Вся планета в мире снов.
Вдалеке увидел тусклый свет —
Это знак из других миров.

Если бы я ослеп, больше всего меня, думаю, удручало бы то, что я не могу теперь до полного одурения смотреть на плывущие облака.

Мик поставил чашки на стол, отдернул шторы на одном из окон и уселся на подоконник. Тим уже знал, что у двуликих принято вести беседы на подоконнике, ведь это лучшее место в комнате — отсюда всегда видно небо.

– О чем ты думаешь, малыш?
– О небе.
– Вот еще. Нужно думать о земле, а не о небе. Или ты, совсем младенец, уже устал от жизни?
– Нет, но ведь небо лучше земли, так все говорят.
– Только не я! Один и тот же Бог сотворил и землю, и небо, а значит, там ты найдешь те же изъяны, что и здесь.

Сколько раз мы, обратясь к небесам,
Не видели звездных путей?
Сколько раз, мимо спеша по делам,
Не слышали плача детей?
Сколько смертей увидать надо нам,
Чтоб крикнуть: «Довольно смертей!»?
Ответ на вопрос мне ветер принес,
Мне ветер на крыльях принес…

… море было, как черный шелк, и Лоренс Бизли, самый поэтичный пассажир, с чувством космического восторга и ужаса смотрел, как купол неба, перевернувшись, отражен в зеркальном противокуполе воды: словно бы моря и вовсе не было, словно бы корабль, сияя огнями десяти палуб, несется в алмазной бездне, полной миллиардов огромных немерцающих звезд.

 Никогда еще такое знакомое небо не казалось мне по

Млечный путь — ночная дорога звездного Божества.

В закатах — божественная мудрость неба и солнца.

У каждого есть где-то человек, собою заменяющий все небо.

Все оттенки синего
В наших глазах.
Продолжаем уносить и освещать,
Потому что нам принадлежит небо…

Надо понимать, вопрос с моими молитвами там, на небесах, был решён отрицательно.

Ночное небо тускло серебрится,
на всём его чрезмерности печать.
Мы — далеко, мы с ним не можем слиться, –
и слишком близко, чтоб о нем не знать.

Звезда упала!… К ней спешил твой взгляд, –
загадывай, прося в мгновенья эти!..
Чему бывать, чему не быть на свете?
И кто виновен? Кто не виноват?..

Ты знаешь что мне сейчас хочется –
Ванильного неба и одиночества.
Ты знаешь мне так сильно нравится
Когда сладкий снег вокруг рассыпается…

Небо священно. Оно оберегает всех нас.

Как думаешь, почему ручная птица не может свободно летать в небе? Потому что у нее нет власти над птичьей клеткой.

Я переворачиваюсь на спину и лежу на воде, раскинув руки и ноги, блаженно прищурив глаза от слепящего солнца. Надо мной — сверкающая синева неба, подо мной — сверкающая синева моря.

Небо – солоне, таке спонтанне,
Дивиться в когось і в когось тане.
Дихає громом, знаходить цілі –
Напитись моря і стати сіллю.

Уходит весна.
После ливня небо ночное
все в проблесках звезд,
так похоже на паутину,
окропленную росной капелью!..

Люди очень серьёзно относятся к небу и предпочитают, чтобы оно было окрашено в один и тот же привычный цвет, — это позволяет им чувствовать себя в безопасности.

Back in black!
I hit the sack.
I’ve been too long, I’m glad to be back.
I bet you know I’m…
Yes, I’m let loose
From the noose –
That’s kept me hanging about
I’ve been looking at the sky,
‘Cause it’s gettin’ me high.
Forget the hearse ’cause I never die –
I got nine lives.
Cat’s eyes!
Abusin’ every one of them and running wild.

 Небо очень черное. Земля голубая. Все видно очень

Сквозь дымку — луна.
Замутили лапки лягушек
Небо в пруду.

Зачем земля, когда есть небо?

И церковь из окна еще видна, вон там стоит, вздымается над крышей. Стоит давно, а кажется — летит. Летит над строем стираных рубашек, летит над жизнью, купленной в кредит, летит, летит и белым небом машет.

Не всем, кто толкует про небо, суждено туда попасть.

I don’t believe in heaven
I’m pretty sure there’s no hell.

Дождь – это когда небо в осколках луж.

К чему нам небеса — и в бездне есть спасенье.

О, доложите королю:
Небо падает к нулю.

Попав на небеса, я первое время считала, что там всем без исключения видится одно и то же…

Чувственная любовь скрывает небесную; в одиночку ей это не удалось бы, но поскольку она неосознанно содержит в себе элемент небесной любви, это ей удается.

Шумел океан. Вечный и одинаковый . Везде и всегда океан был свободным. В него могли лить отраву, в нём могли чертить границы.
А океан жил.
Океан не помнил обид.
Подобно небу, он верил в свободу, подобно небу — не терпел преград…

В полуденный час
Растворяюсь — один-одинешенек –
В лазурном небе.

Как странно чувствуется плечами небо, упругое, живое, прислушивающееся. Как это — вжиться, вчувствоваться, влюбиться, вкричаться, вплакаться, вмолчаться, встрадаться, врадоваться… и выплеснуться вовне, в руки, в глаза, в уши, в губы, в души…

О небо, ветеран в одних обносках,
Ты служишь нам уже пять тысяч лет,
Лохмотья туч торчат из дыр сиротских,
Но солнце — орден, знак твоих побед.

Глядишь на земли — что, не скучен лоск их
Банальных декораций, пошлый свет?
О небо, ветеран в одних обносках,
Ты служишь нам уже пять тысяч лет.

Тебе, должно быть, весело вверху
От наших криков, жалоб, жестов броских:
Тщеславье и другую шелуху
Ты видишь в душах, низменных и плоских…
О небо, ветеран в одних обносках!

 Однажды вы найдёте меня
Погребенным под оползнем

Я не достану до неба,
Ведь мы способны летать лишь неумело.

Здесь так много лун
И плавают потерянные крылья…

Я снова посмотрел вверх и вдруг подумал, что последний раз видел звездное небо черт знает когда, хотя все время оно было над головой — достаточно было просто поднять её.

На небе только и разговоров, что о море и о закате… Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром… Как он тает в волнах… И еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине.

Только боги и только дети
Восходили в такие выси,
Выше крыши клубилось небо,
Выше неба была любовь:
Недоступная, неземная,
Уходящая в звездный холод,
Леденила чужие души,
Согревала уснувший город.

Взгляд на небо с глубокого дна сделал нас окрыленными.

В эту ночь я на самом дне темноты. Я немел, глядя в небо. Хотя там внутри лишь пустота. Я немел, когда пылали светом звёзды. Но сейчас для меня они всего лишь искры в небе. Куда я должен идти? Может, в рай? Может, в ад?

Небо, небо…
Над тобою совсем другое небо,
Морозным воздухом дышит Невский,
Скоро зима.
А я иду и всем улыбаюсь,
Я выше облака поднимаюсь,
И мне кивают, снимая шляпы,
На Невском дома.

А небо хочет упасть,
Оно потеряло покой.
Небо хочет лежать на земле,
Раскинув руки в траве.

Она сказала, что ей нравилось квадратное небо, которое можно увидеть из моей комнаты. Этого мне было достаточно. Нам этого хватало.

Вишен цветы
Будто с небес упали
Так хороши!

Небо над головой, ибо нам это надо, живые мы люди,
Сегодня покоя хотим, а не войн и артиллерии ваших орудий.

Порой любовь — словно дом без единой двери; как небо, столь полное звёзд, что ни одну не разглядеть.

Как прекрасно небо. Мне следовало бы полететь туда на ракете, они никогда не возвращаются…

Парень глянул на небо и нашел Матку. Она хоть и малая, но главная среди звезд. Другие кругом нее всю ночь ходят, а она, как пастух, стоит на месте до света. Когда Солнышко, выспавшись, с другого края на небо полезет, Матка все звезды угонит на покой.

Радиоволны летят в мёртвую пустоту… Молчит земля, молчит и небо.

Звёзды падают над миром в виде точки, в виде двух.

Хочется рухнуть в траву непомятую,
в небо уставить глаза завидущие
и окунуться в цветочные запахи,
и без конца обожать всё живущее.

Солнце зашло,
Облака изорваны в клочья,
И луны еще нет!
О вечернее небо,
Как похоже ты на меня!

Лучше глядеть в небо, чем жить там. До чего же пустое место, и такое пасмурное. Просто край, где гремит гром и всё на свете пропадает.

Вот Скорпион с глазами красными,
Распростёртые Орлиные крыла,
Глядит Собачка синеглазая,
Кольцом сияющим свилась Змея.
Орион песней наполняет высь,
Снежинки и росу роняя вниз.

Туманной Андромеды облако
На рыбий рот похоже издали,
Медведица Большая топает
На север лапами пушистыми.
Маленькой Медведицы мерцает лоб,
Там и замкнется звёздный хоровод…

Довольно только передвинуть стул на несколько шагов.
И ты снова и снова смотришь на закатное небо, стоит только захотеть…

Ты увидишь, как в небо уходят корабли,
Как закат торжественно печален.
Там, внизу на земле, мы это видеть не могли,
Мы сами себя не замечали.

Интересные вещи… Однажды я слышала мондштадтскую легенду о том сколько храбрости нужно птенцам, чтобы научиться летать. Но мне кажется, что для начала у тебя должна быть страсть к небу, и только потом уже может появиться желание летать. Для меня Ли Юэ и есть это бескрайнее небо.

Море волнуется раз!
Лестница в небо зажглась,
Щелкнуло что-то внутри.
После попробуй, замри.
Выбрав из тысячи мест,
Как же мы встретились здесь?
Тонут все прошлые дни
В море пустой болтовни.
Жмется синица к руке.
Но видишь, как там вдалеке
Лестница в небо зажглась,
Хватит ли места для нас?

Я буду лететь через муссон
Высоко над этим миром,
До скончания времён,
Туда, где дождь не сможет ранить,
Разгоняя грозовые тучи,
Пока небо не прояснится.
И когда я теряюсь в себе, я вспоминаю тебя,
Мы вместе будем лететь туда, где ещё не были…
И ничто не разлучит нас с тобой.

… ночью город — опрокинутое небо.

Я хочу, чтобы ты всегда смотрел в небо.

Небеса — это как у людей оперный театр. Набережная, куда тревоги выходят прогуляться. Небо притягивает взгляд праздных. Утешает усталых переливами, обещающими, что жить станет проще.

Во мне живут рыбы. Они смотрят из меня в окно мира своими пустыми глазами, поблескивая холодной чешуей в свете случайных звезд. Они молча умирают в нагревающейся смеси души и так же молча рождаются вновь. Пугливые мальки сомнений, хищная змеевидная любовь, наэлектризованная страстями, прожорливые акулы ярости и разноцветные ядовитые рыбки улыбок. Они размножаются, пожирают друг друга, прячутся от суеты под камнями памяти и перебирая прозрачными плавниками меня изнутри, молча плывут в неизбежность. Во мне живут рыбы. А я курю и смотрю, как в мое окно льется небо. Я смотрю в него пустыми глазами рыбы, я перебираю его прозрачными пальцами, я вдыхаю воду, я плыву в…

Я — один. Вечер. Легкий туман. Небо задернуто молочно-золотистой тканью, если бы знать: что там выше? И если бы знать: кто — я, какой — я?

Небо такое чистое! А я всё равно ощущаю себя потерянной…

Но мне дым нравится. Он поднимается вверх, к небу… Как будто маленькая лестница в рай.

Теперь ему хватит дел на земле. Но в своих далеких странствиях он узнал то, что придает истинный смысл земной жизни – что путь в небо бесконечен.

— Кое-кто мне однажды сказал, что там великие короли прошлого. Они смотрят на нас.
— Правда?!
— Значит, за нами следят коронованные мертвяки?

Мама, если Бог на небе, значит, он летает?

А во время звездопада
Я видала, как по небу
Две звезды летели рядом –
Ты мне веришь или нет?
Веришь мне или нет?

— Я тебе, конечно, верю –
Разве могут быть сомненья.
Я и сам все это видел.
Это наш с тобой секрет,
Наш с тобой секрет!

Разнылось небо под запястьями, тоскует, хочет быть с тобой, но зрелость ждет и кормит баснями — постой, вы встретитесь. Постой…

Птицы видят в стекле продолжение неба. Натыкаются и умирают.

Я ненавижу птиц. За то, что летают надо мной без причины. Когда их крылья ломаются, они падают на землю и становятся совсем беспомощными.

Чтобы до Рая дотянуться — лестница в небо нужна из добра.

Его самолёт поднялся так высоко в небо, что остался на звёздах.

Иногда взгляд на небо помогает успокоиться.

Tonight the sky above
Reminds me how to love.

 Из них неизменность ближе всех к небесному порядку

Небо молчит — за него говорят люди.

Небо и Земля — природного Величия родственные души!

— Почему небо голубое?
— Потому что — оно голубое.
— Нет, я хочу знать, почему небо голубое.
— Небо голубое, потому что ты хочешь знать, почему оно голубое.
— Сам дурак.

О, но мне так нравятся тучи! Они намного сложнее, чем ясное небо. Если бы они были людьми, именно с ними я постаралась бы познакомиться поближе. Намного интереснее гадать, что скрывается за слоями облаков, чем вечно любоваться простой, чистой, кроткой синевой.

Распростёртые вверх этажи
В недоступно беззвучное небо,
Как стремленье бескрылой души,
В это небо глядящейся слепо.

И стоят эти злые дома
Подтвержденьем земного бессилья,
Поглощая в себе сквозь года
Позабытые пыльные крылья.

Расправив крылья, птенчик
Летит на небеса,
И в зеркале воды
Застыла синева.
Безмерно гладь чиста –
Небесная река,
Что слезы льет на нас,
Взирая свысока.
И между слез летит
Наш птенчик в облака.

Он в небо выл. Оно не отвечало. Он замолчал. И небо стало черным. Он к небу шел, и небо шло к нему.

— К чему же лежит твоя душа ещё?

Девушка задумалась всего лишь на миг.

— К горам. Они кажутся, такими высокими и величественными,
близкими к небу, на котором сверкают звезды. Поэтому я люблю находиться
в горах, ближе к небу, ближе к звездам.

Мне казалось, что даже небо плачет, заглядывая в окно моей комнаты…

Лучше крепко стоять на земле вместо того, чтобы тянуться к небесам.

Ещё ни один пессимист не проник в тайны звезд, не открыл неизвестную землю и не распахнул перед человеческим духом новые небеса.

Хранье, сидящей у иллюминатора, вспомнилась старинная легенда о том, что небосвод создан древними богами из черепа великана, павшего в битве с ними. А звёзды и солнце — это раны, полученные им во время боя, и сквозь них струится вечный свет запредельного мира…

Иногда свет настолько ослепительный, что это все, что ты можешь видеть. Иногда темные облака поглощают тебя, и, кажется, что небо никогда не будет ясным. Но когда солнечные лучи пробиваться сквозь дождь, приходит горьковато-сладкая радуга.

Небо люблю. Сколько угодно могу на него смотреть — не надоедает. А когда не хочу, то просто не смотрю.

 Если вами завладели неуверенность и страх, то возь

Пальцами небо трогать не стоит — остаются пятна.

Бывают такие удивительные моменты: ты только что смотрел на небо, и в небе было пусто; вдруг раз — и оно уже усыпано звездами.

Холодный ветер дует мне в спину,
Небо сгущается и становится черным.
Я сбилась с пути, когда потеряла тебя,
Мне нужно больше времени, это не может быть правдой.

Трудно увидеть дно с неба, но легко увидеть небо со дна.

Он стоит и молча смотрит в небо, пока жизнь уходит от него.

Небо и земля долговечны потому, что они существуют не для себя.

Душа — кабак,
а небо — рвань.
Поэзия — истрепанная девка,
а красота — кощунственная дрянь.

И не возвратишься, пока сам человек не выкупит тебя! Каждая человеческая душа, уступившая твоему искушению, будет новой преградой между тобой и Небом; каждая душа, отвергшая и победившая тебя, поднимет тебя ближе к нему! Когда свет оттолкнет тебя, я прощу тебя и снова приму, но не до тех пор.

Azzurro, il pomeriggio è troppo azzurro
e lungo, per me, mi accorgo di non
avere più risorse senza di te,
e allora io quasi quasi prendo il treno e
vengo vengo da te.
Ma il treno dei desideri nei miei pensieri
all’incontrario va.

Лазурное небо, этим вечером оно слишком голубое,
И вечер слишком долгий для меня, я осознаю,
Что больше не могу без тебя.
И вот я как будто бы сажусь на поезд
И еду, еду к тебе,
Но мысленный поезд моих желаний
Идёт в обратную сторону…

– Куда же ты карабкаешься? Зачем? Ты хочешь попасть на небо?… Ты глупая: небо начинается сразу за твоей головой. И не нужно лезть так высоко.

Someday you will find me gone beneath the landslide in a champagne supernova in the sky.

Не обманывайся мнимой безмятежностью небес:
Небо — хитрый лжесвидетель, предающий всех подряд.

Человеческий ум — это или микроскоп, в который человек рассматривает пол своей камеры, или телескоп, в который он глядит на звездное небо за окном. Но самого себя в правильной перспективе он не видит.

— Поисками внеземных цивилизаций человечество занято не первый век. А что мы там ищем? Нам эти цивилизации зачем?
— Как зачем?! Для того, чтобы самим себе объяснить смысл своего существования. Что с нами будет после смерти? Кто такой Бог? Что это за звёзды над нами? Что такое бесконечность? Что значит время, которое никогда не кончается? Мы как-то разговаривали с писателем Андреем Битовым, и он сказал потрясающую фразу: «Для меня стопроцентным подтверждением существования Бога является то, что на тему смерти поставлено табу». Кто-то его в самом деле нам поставил, это табу. Мы не знаем, что будет Там. Хотя мы знаем, кажется, уже всё — наука раскрывает тайну за тайной. Поэтому страсть человечества узнать, что происходит там, на других планетах, — это попытка заглянуть в своё будущее. И попытка выяснить: ты вообще что-то значишь на этой Земле? Твоя жизнь — она для чего-то предназначена или это просто вспышка, никем не замеченная? Прошла и прошла… К тому же космос — это так красиво! Как в фильме «Пассажиры», где герои выходят на крыло космического корабля, а вокруг — эта бездна чёрная со светящимися звёздами. Я понимаю, что всё это мультфильм, графика. Но, слушайте, всё равно дух захватывает! И не у меня одного. Когда мы смотрим вверх, что-то же в нас начинает шевелиться. Мыслить начинаем яснее, чище становимся, когда видим звёздное небо над нами.

 В лазурном небе летит маленькая птичка. Море отраж

Девушка посмотрела на голубое небо над головой и как-то особенно глубоко осознала его прелесть.

Всё-таки только небу
сегодня я доверяюсь,
единому на потребу,
робеючи, приобщаюсь.
Как будто после пробежки
голову задираю
и будущих странствий вешки
заранее расставляю.

Быть может, небо на самом деле — это поросший белыми цветами луг; и там гуляет Бог и срывает звезды…

Когда в метеосводках лишь ненастья,
и не к кому прийти просить ночлега,
а в бесконечных марафонах счастья
не видно неба,
когда не видно ни земли, ни света,
и ты готов отдать погоны за моря,
продать страну, последние рассветы
у алтаря,
и даже если ты уж не увидишь звезды,
и если кажется, что нечего терять,
во всем вини себя и свои грезы
теперь. И вспять
не оборачивайся больше. Не поможет.
Нет сзади ни поддержки, ни плеча.
Никто тебя уже не потревожит.
Не «мы», не «я».

Быть небом, этого не зная
И перелётным быть как стая,
И, поднимаясь над землёй,
Быть пылью, мудрой и простой,
И быть, как время – быстротечным,
И быть, как ветер – бесконечным.

Деревья по-прежнему были зелеными, небо – синим, и это что-нибудь да значило.

Наш вид покинул небо, но жизнь под ним всегда была нашей судьбой. В твоём имени есть символ, означающий «птица». Чтобы выжить, тебе нужно будет летать под этим небом.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ