Цитаты про обвинения

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про обвинения. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.
 Прокурор, повязав салфетку, с чавканьем поедал неж

Сегодня меня обвинили во многом. Думаю, пришла пора хоть что-то из этих обвинений на самом деле воплотить в жизнь.

Когда ты станешь прокурором — ты будешь обвинителем. Легко сказать, кто плохие парни. Но, если завтра ты захочешь стать политиком, тебе будет нелегко отличить добро ото зла.

В последние дни у меня было отнято все, кроме того, что я ценю больше всего в жизни — мой совести и чести. Если бы я держался за жизнь также, как и за часть королевства, я бы выступил в свою защиту так, что от этого нелепого обвинения не осталось бы и камня на камне. Но я знаю, с вами спорить бесполезно…

Наблюдая за другими людьми, вы увидите, что жалобы и обвинения настолько часто присутствуют в чужих разговорах, что порой уже и не понятно, когда жалоба перетекает в обвинение и наоборот.

У каждого времени свои стрелочники.

Начиная в неудаче
Виноватого искать,
Опасайся слишком близко
Приближаться к зеркалам.

Интересно бы выяснить, готовы ли те, кто обвиняет тебя в скрытности, сами выворачивать себя наизнанку.

Необоснованные обвинения разрушают людям жизнь.

Все ваши обвинения отскакивают от меня, как мячик от асфальта!

Даже в одной строчке, написанной человеком, можно найти то, за что его можно повесить.

В их глазах я вижу ненависть и страх. Будто это я виноват в распространении заразы. Будто это я источник всех несчастий, опустошающих эту землю. Мне негде от них спрятаться, некуда убежать. Лес перекрыл все пути к отступлению.

Мы обречены.

Эта девушка вынуждена была вернуться, потому что полдюжины мерзавцев испортили ей жизнь. Полдюжины — это примерно, потому что некоторые законы математики усложняются, когда тебя насилуют, оставляя после себя подарок. Идеальная бомба — ты хочешь о ней забыть, а она растет. Сегодня тебе больно, завтра больнее, а потом еще хуже… Чья это бомба? Чья? У нее твои глаза.

— У вас так много знакомых русских дам?
— Есть несколько. Эмигрантки. Я заметил, что они обладают гениальной способностью предъявлять ложные обвинения ни в чем не повинным мужчинам. По их мнению, это не дает угаснуть любви.

Не всё, что я говорю, является обвинением.

Взгляните на свои неприятности более широко. Если кто-то в чем-либо обвиняет вас, не отвечайте ему бранью: представьте, что это обвинение ослабляет путы вашей самовлюбленности, а значит, усиливает вашу способность заботиться о других. Превратите неприятности в силу, способствующую вашему духовному развитию. Этот метод весьма труден в применении, но в случае успеха принесет много пользы.

Для обвиняемого движение лучше покоя, потому что если ты находишься в покое, то, может быть, сам того не зная, уже сидишь на чаше весов вместе со всеми своими грехами.

— Василиск, одним своим выдохом, способен уложить десятерых.
— А вы нашли останки твари? Ведьмаку не платят без предъявления оных.
— Позвольте, хотя бы, уговорить короля отправить посланников в Каэр Морхен для расследования.
— Твои последователи достаточно играли на наших страхах. Сам факт отправки посланника станет для ведьмаков обвинительным жестом.

Когда вы сажаете салат, а он плохо растет, вы не обвиняете салат. Вы ищите причину. Возможно, нужно больше удобрения или больше воды, или меньше солнца. Но вы не станете обвинять салат. Однако, когда возникают проблемы с нашими друзьями или с семьей, мы обвиняем другого человека. Но если мы знаем, как обращаться с подобными ситуациями, дела пойдут на лад. Обвинение вообще не приносит положительных результатов, также бесполезно пытаться убеждать другого человека, используя аргументы и рассуждения. Ни обвинение, ни рассуждение, ни аргументы, только понимание. Если вы понимаете, и вы можете показать, что понимаете, вы можете любить, и ситуация изменится.

Нельзя человека обвинять во лжи, не проследив за ним, и не убедившись.

Обвинять партнера — все равно что бросать дерьмо в вентилятор.

— … Она его убила. Или позволила убить.
— В этом «или» заключается большая разница.

Когда нас покидают, мы ищем спасения в обвинениях — чтобы те, кто нас бросил, оправдывались и извинялись и тем самым были с нами. В этом смысле мы всерьез воспринимаем свои обвинения, но вообще готовы на любой вид амнистии.

Сомнение — это не только нравственный долг, но ещё и святое право подозреваемого.

Обвинять во лжи того, кто никогда вам не лгал — не шутка, отнюдь не шутка.

Возможность показывать пальцем на виновных не освобождала от стыда. Но она позволяла преодолеть муки от него. Она превращала пассивные муки от стыда и энергию, действие, агрессию.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Кто себя оправдывает, тот себя обвиняет.
(Кто оправдывается, тот сам себя обвиняет)

Дурак обвиняет других;
Умный обвиняет себя;
Мудрый же не обвиняет никого.

Обвинять других в собственных бедах — это естественная защитная реакция психики, но если ты выберешь этот путь, то никогда не преодолеешь собственных слабостей.

 Склонность слабых людей – винить других в своих не

— Мистер Доббс, из штаба Милза заявили, что вас арестовывали за курение марихуаны.
— Да, арестовывали. Я затягивался, потому что подумал: «Какого черта! Сигарета зажжена. Что тянуть?».
— Вы не отвергаете обвинения?
— О, нет! Мне было двадцать пять. В те годы я катался на колесах как на роликах.
— Это не повредит вашей кампании?
— Нет, не думаю. Хотите историю моей жизни? В детстве любил разглядывать фотки голых тетек. Правая рука сильнее левой. Трогал себя чаще, чем меня трогал бейсбол. В семнадцать лет избил парня. В двадцать один год пошел к проститутке. Творил такие вещи, она денег не взяла. Пошел на свидание вслепую и бросил девушку в театре. От стыда на ней женился. Теперь развелся. Отношения у нас не лучшие. А еще я там пернул, если кого-то это интересует.

— Зачем мне красть это колье?
— Я задаю себе тот же вопрос. С чего этот парень, у которого есть все, а таких штук даже две [указывает на две статуи], с чего вдруг он захотел украсть колье?
— И как вы ответили?
— Может, у него есть не все?

Сколько времени пройдет, прежде чем сбудется мамино пророчество и горожане начнут обвинять друг друга? Люди боятся всего необычного, а у того, кто необычнее всех, все шансы вытащить выигрышный билет в этой лотерее охоты на ведьм.

Они уверены, что я тоже шпион. Все они, от неуменья вести дело, ужасно любят обвинять в шпионстве.

Боб подсчитал, что он «убил» Джесси Джеймса приблизительно 800 раз. Он подозревал, что никто и никогда не воскрешал собственное предательство так часто и так публично. Боб отвергал обвинения в трусости, а Чарли с ними соглашался. Он говорил о миссис Зи Джеймс так, как священники говорят о Мадонне и писал ей длинные письма, в которых выворачивал наизнанку душу и молил о прощении. Ни одно из писем он не отправил. Покончив с собой, Чарли Форд стал в глазах сограждан идеальным убийцей Джесси Джеймса.

Гораздо лучше обличить, нежели сердиться тайно; и обличаемый наедине предостережется от вреда.

Украли у бабы свинку на базаре, баба по начальству — и все с нее берут. Это бы еще ничего, так водится, но берут с нее не за то, чтобы сыкать ее поросенка, а для того, что ее как бы самое считают виновной. Попалась в лапы, так уже себя одну вини.

Общество нельзя винить во всем, но нельзя не винить его вообще.

Хула – очень удобная вещь: нападают с помощью одного слова, а нужны целые страницы для защиты.

Кто хочет вами управлять, тот станет вам вину вменять.

Чем яростнее защищаешься от обвинения, что сделал глупость, тем становишься смешней.

Как только вы перестанете жаловаться, ныть и обвинять, ваша сила будет оставаться с вами. И вы сможете что-либо менять в своей жизни. У вас будет сила, способность создать всё то, о чём вы мечтаете.

Если человек упорно отводит от себя подозрение и внимание, указывая на других, значит он имеет на свой счет какие-то сомнения.

Меня обвиняли и судили в замкнутом женском мирке, в нашем курятнике, который кормился безжалостными сплетнями. Женская природа не позволяла им, запертым в оранжерее светлицы, где выращивались всевозможные сплетни и слухи, терпеть мои грехи без того, чтобы не съязвить, не уколоть, не фыркнуть.


Обвинение, которое не умеет побеждать — мертво.

Некоторые люди винят за атомную бомбу Эйнштейна, поскольку он открыл соотношение между массой и энергией, но с тем же успехом можно обвинять Ньютона в крушении самолетов, поскольку он открыл гравитацию.

Всякое обвинение, даже если оно высказывается в дамском обществе, должно быть формулировано с возможною определенностью, иначе оно не обвинение, а пустое злословие, недостойное порядочных людей.

— Если уж судьи выдвинули обвинение, значит, они твёрдо уверены в вине обвиняемого, и в
этом их переубедить очень трудно.
— Трудно? Если бы я всех этих судей написал тут, на холсте, и вы бы стали защищаться перед этими холстами, вы бы достигли больших успехов, чем защищаясь перед настоящим судом.

Ты во всём виноват! Я могла пойти на европейский фольклор, чтобы закрыть социологию. Но нет! Ты сказал: «Айрис, иди в журналистику — там будет весело!» Так вот, Барри: там совсем не весело. Журналистика — скука! Мне скучно. Я виню тебя.

Обвинять легче, чем защищать: легче наносить раны, чем исцелять их.

Он мог завестись от любой мелочи, и виноватой всегда была только я. Однажды он начал заводить машину, но она не заводилась. Он влетел обратно в дом, бросил в меня ключами и закричал: «Идиотка! Это все из-за тебя! Ты должна была лучше следить за машиной!». Дело в том, что я никогда не сидела за рулем этой машины. Это была ЕГО машина

«Как-то отец сказал что-то такое, что я заплакала. И сразу же он начал высмеивать меня. Он изображал, как я плачу и говорил: «Смотрите на эту уродину. Чтобы я этого не видел». Он говорил мне, что я отвратительна и чтобы я прекратила распускать нюни».
В результате Джеки перенесла в свою взрослую жизнь ощущение одиночества и изоляции в стрессовых ситуациях. Вместо того, чтобы искать утешения, она научилась обвинять себя, что еще больше обострило ее боль. Джеки попала в ловушку модели самонаказания в моменты душевной боли. Она перехватывала у отца эстафету. Она стала своим самым заклятым врагом.
Одним из разрушительных последствий этого во взрослой жизни Джеки стало то, что она любой ценой избегала любых болезненных решений или столкновений. Однако взрослые должны делать иногда выбор, например, пересмотр или завершение болезненных взаимоотношений, что обязательно сопряжено с душевной болью. Если избегать этих выборов, боль отягощается самообвинениями и самонаказаниями.

В чьей смерти я повинен, пусть он выйдет сюда.

— Тирион из дома Ланнистеров, королева-регент обвиняет вас в убийстве короля. Вы убили короля Джоффри?
— Нет.
— А ваша жена леди Санса?
— Мне это неизвестно.
— Как же, по-вашему, он умер?
— Подавился пирогом с голубями…
— Значит, вы обвиняете пекарей?
— Да хоть голубей, только меня оставьте в покое!

Я всего лишь человек, я совершаю ошибки.
Я всего лишь человек, и потому так просто
Винить меня.
Не вини меня.

Я не пророк, я не мессия,
Вам стоит поискать где-нибудь повыше.
В конце концов, я просто человек,
В конце концов, я просто человек,
Не вините меня.

Одни благодарят вас за то, что вы им дали, а другие винят вас за то, что вы им не дали.

При встрече с честным человеком
Завистник мимо не пройдет,
Не возведя вину огулом,
Как на того, кто будто худший из людей.
Рассвет, являющий
Свет миру, –
Угроза и печаль кроту,
Хвалящему лишь слепоту.

Плохой работник ругает свои инструменты.

Мы пытаемся сделать что-то правильно, но все портим, умираем, мы, вашу мать, умираем и виним кого-то за это, а затем все повторяется.

 Какая, к черту, миссис! Вы обвиняете меня в убийст

Они ведь не признают никаких законов поединка. Бьют в больное место и прикрываются чем-нибудь непреодолимым — вроде слез или обвинений.

Всё знать — значит всё понимать, и это не оставляет мысли ни для обвинения, ни для осуждения.

Мужество доказывается тем, что вы сумеете опровергнуть предъявленное вам обвинение.

Обвинению нужно от вас именно это: бессвязный бред, полный дыр, в которые видно насколько неправдоподобна ваша версия.

У людей есть такая особенность. Если что-то плохо получается, нужно в этом винить окружающих. Всех, кто находится рядом, но только не себя. А если что-то хорошо складывается, тогда все награды и лавры присваивать только себе.

Обвинение должно сомневаться в людях.
Сегодня я в роли адвоката, один мой друг защитник говорил: «Что адвокаты должны верить клиентам».
Смогу ли я это сделать?

— Серёжа, ты пьян! Что ты себе позволяешь?
— Что значит, «что я себе позволяю»? Ты же мне не позволяешь, вот я сам себе и позволяю.

Если ты слышишь в моих словах укор, тебе колит глаза твоя собственная вина, а не мои обвинения.

— Работа, дела у него. Я совсем в это не верю.
— В этом и твоя проблема. Ты, думая, что все обманывают тебя, обманываешь всех.
— В этом и суть нашей жизни. Все обманывают друг друга и все обвиняют друг друга в обмане.

— Скрыв имя, которое, наверняка, тебе известно, ты подтвердил, что пошел на сделку с этими людьми. Это ты рассказал им про туннель, ты рассказал им про сделку с Советами. И второе, тот, о ком ты умолчал — мой враг, иначе ты бы не покрывал его. Ты перешел черту, Алфи. Мой сын у них в заложниках!
— И какую же черту я, по-твоему, пересек? Сколько отцов, сколько сыновей ты порезал, убил, порешил как скот! Виновных и невинных! Ты отправил их прямо в ад! А теперь ты стоишь здесь и осуждаешь меня? Стоишь здесь и говоришь, что я пересек какую-то черту! Если хочешь выстрелить в меня, найди для этого какую-то достойную причину.
— Хорошо сказано, Алфи, очень хорошо.
— Томми, я не знал, что они заберут твоего мальчика…
— Да, я это понял.

Обвинения кого-то в собственных неудачах ничего в твоей жизни не изменят.

Хочешь намазать кого-то дерьмом — расскажи о его сексуальных извращениях.

Даже когда я сплю, я не могу прекратить видеть их лица. Смотрящие на меня с надеждой, словно я смогу излечить их от разрастающейся эпидемии. Будто я смогу остановить процесс, разрушающий их земли, заставляющий гнить их тела и разум. Отсюда нет выхода, я застрял с ними. С их нескончаемыми призывами о помощи и умоляющими криками.

I’m only human I make mistakes
I’m only human that’s all it takes
To put the blame on me
Don’t put your blame on me.

I’m no prophet or messiah
Should go looking somewhere higher
I’m only human after all
I’m only human after all
Don’t put the blame on me.

 Чем больше я обвиняю себя, тем больше имею право о

Не подлежит сомнению, что упрёк оскорбителен лишь постольку, поскольку он справедлив: малейший попавший в цель намек оскорбляет гораздо сильнее, чем самое тяжкое обвинение, раз оно не имеет оснований.

Что дурно сделано да и давно прошло, то гораздо легче порицать, чем поправить.

— Твой отец! Он сам себе суд, присяжные и палач!
— Да нет, отец не сосуд и не калач!

— Ты запорол операцию, Шталь, не я.
— Эти дикие обвинения там покажутся лишь криком отчаяния.
— Ты сказал, что это дело устроит мою карьеру, а потом переспал со мной, зная, что я буду твоим козлом отпущения?
— В глубине души ты знаешь, что так будет лучше. Ты умна, Молли, но признай, в тебе нет инстинкта убийцы.
— Если в этом отличие между тобой и мной, то слава Богу.

И каждый считает виноватым дрyгого,
Хотя сделать шаг на встречy это проще простого.

— Стойте, вы хотите сказать, что это сделала я? Нет, никто не убивает парня, подарившего множественные оргазмы.
— Вряд ли суд примет такой аргумент.

… у меня был кошмар о родителях, которые обрушили на меня обвинительную тираду.

… ни одно из обвинений, бросаемых мне вслед, не страшней тех, что я сама вечно повторяю себе под нос.

Есть очень большая разница между «я не делал» и «нельзя обвинить».

— Они допрашивали его два раза, да?
— Полиция перевернула всю его жизнь вверх дном и так ничего не нашла.
— Они просто отпустили его?
— Даже после обвинения детектива Хармон они ничего не нашли. Он знает, как замести следы.
— Трудно представить, что ты чувствуешь сейчас.
— Что ж, я была зла долгое время, но это не выход. Это слишком пожирает тебя и каждый раз я будто прохожу это снова. Поэтому стоит просто жить дальше или… пытаться.

Нельзя сперва напоить, а потом обвинять, что я пьян. Это как бросить кого-то, а потом пилить за депрессию. Это непорядочно.

— Вы хоть понимаете, насколько серьёзны эти обвинения?
— Я прикован к столу наручниками. Да, я понимаю.

Когда я обвиняю кого-нибудь, тогда я чувствую, что я ни в чём не виноват.

Я чувствую, что отношение людей ко мне изменилось, все из-за обвинений. В журналах пишут: «Он больной. Ему нужна психиатрическая экспертиза…» Знаешь, дичь какая-то. Единственное, что я мог сделать, быть уверенным в своей правоте. Однажды правда восторжествует, правда будет на моей стороне. Надеюсь, как и люди. Я знаю правду, если мне придется все бросить — работу, карьеру, и попрощаться, что ж, я это сделаю.

Россия — та трещина, через которую вытекает санкционная вода для КНДР. Американские СМИ и дипломаты на протяжении многих месяцев обвиняют Россию в содействии Пхеньяну. Теперь, наконец, соответствующие обвинения озвучило высшее должностное лицо США, и я бы на месте Кремля прислушался к этому важному сигналу.

Когда в деле шантаж, то не стоит легко обвинять кого-то. Находят невинного и используют. Посмотришь — человек в жизни ничего не делал и не виновен ни в чем. Подумаешь: «Как же так, как сделал?!». Оказывается, сделал, потому что заставили, вынудили.

Мне дают написаные признания. Я плюю кровью на них. Меня снова валят на пол и обрабатывают дубинками. Потом появляется этот глистообразный заместитель прокурора и говорит, что если я не подпишу признание, они убьют мою маму. Я ломаю ему руку в трех местах и подписываю. На суде, на меня вешают убийства полицейских, кражу кошельков, поджоги, убийство Рорка, людоедство Кевина и самое плохое смерть Голди…

Кончай с бегущей строкой. В чем проблема?

Возражения против прогресса всегда сводились к обвинениям в аморальности.

Улучшение в отношениях с другим человеком начинается там, где заканчиваются взаимные обвинения.

Пустая власть, где нет обратной связи.
И разве это связь, коль мстит за правду власть?
Какая ж это власть, увязшая в грязи,
Что совестит народ свой в сласть?

Когда Джеки вышла из-за стола в слезах после того, как отец пожелал ей подавиться, она привлекла внимание к своему поведению. Все стали вести себя так, как будто злодейкой была Джеки, как будто это она вела себя ужасно. Жестокость Ната никогда не оспаривалась. Таким образом, Джеки не разрешалось не только выражать свой гнев, когда отец делал ей больно, но и просто даже ойкнуть.
Когда детям не разрешают выразить свою боль, они получают одну из важных, действующих разрушительно установок: ЕСЛИ ИМ ПЛОХО, ЭТО ИЗ-ЗА ИХ СОБСТВЕННЫХ НЕДОСТАТКОВ. К ней обычно добавляется другая: ЕСЛИ ОНИ НУЖДАЮТСЯ В УТЕШЕНИИ, ЗНАЧИТ, ОНИ УРОДЛИВЫ И ОТВРАТИТЕЛЬНЫ ДЛЯ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ.

Единственное, что в этом деле доставило мне удовольствие, — это возможность обвинить вас в убийстве.

Цель иногда оправдывает средства, но чаще предпочитает выступать в роли обвинителя.

— Парень, ты даже не представляешь, как ты влип. У тебя на стене фотографии пропавших без вести и куча всякой сатанинской бутафории. Ты первый подозреваемый.
— Логично, если учесть, что, когда пропал первый из них, мне было три года.
— У тебя были сообщники…

Кого Вы обвиняете, тому Вы даете власть.

(До тех пор, пока вы обвиняете в своих бедах кого-то другого, вы сами добровольно отказываетесь от управления своей жизнью. Вы, возможно не осознавая этого, ищете себе «хозяина» — того, на кого можно будет свалить ответственность и вину за свои неудачи.)

Публичное порицание — лучше наказание.

Пока уста обвиняют, сердце оправдывает.

— Графиню де Пейрак дважды пытались убить в Лувре.
— Это обвинение против короля?
— Нет, лишь против тех, кто там дергает за веревочки.

 Факты опасны только в комплекте с указывающими  на

На сегодняшний день я где-то тридцать раз судился с людьми, обвинявшими меня в том, что их дети совершили самоубийство, наслушавшись моей музыки. Это полная чушь. С моей стороны это был бы очень неудачный карьерный ход — не думаешь же ты, что я выпускаю диски по всему миру только ради того, чтобы люди кончали с жизнью? Если каждый купивший мой диск совершит самоубийство, кому же я продам следующий?

Насколько я знаю людей, бок о бок с которыми тружусь уже не один год, чем сильнее подозреваемый доказывает свою непричастность к тому, в чем его обвиняют, тем крепче становится их уверенность, что дело тут нечисто.

Многие мизогины, которые ведут романы на стороне, предполагают, что их партнерши делают то же самое. Чем более виноватыми они себя чувствуют, тем больше они нуждаются в том, чтобы спроецировать вину на партнера. Таким образом, они «переводят на них стрелку», с одной стороны, и снимают с себя часть ответственности за свое поведение, с другой, потому что считают, что она тоже виновата.

Если моя совесть чиста, ни одно обвинение не может ранить меня.

Скоро если мужчина признается, что он христианин и женат на женщине, его будут подвергать обструкции. Обвинять в том, что он тупой гомофоб.

Кто осознает свою невиновность, тот неохотно унижается до оправданий.

Эфес обвинял клинок меча в том, что он палач.

Обвинитель и судья не могут совмещаться в одном лице.

Ты даже представить себе не можешь, как с течением времени возрастает чёрный список самообвинений.

Нас обвиняют потому, что газ, якобы использованный при покушении, разработан в нашем Союзе. Логика убедительная: если в яд входят элементы из периодической системы Менделеева, а Менделеев — русский, то русские и виноваты.

У «трагического героя» превратное представление о себе, как о достойном, благородном честном трудяге. Не будучи в состоянии признать, что он сам — виновник своих несчастий, он видит в поддерживающей его женщине врага. У таких были финансовые проблемы на всем протяжении взрослой жизни в сочетании с подростковыми привычками. Он всегда готов разъяснить, что все его затруднения являются результатом чужих козней. «Список врагов» может включать родителей, которые ему «недодали», жульничающих партнеров по бизнесу, которые его предали, бывшую жену, обчистившую его, как липку, или босса, который несправедливо уволил нашего героя. Так что превращение партнера в виновника финансового состояния мизогина — вопрос времени.

Скажите о себе все то, что собирается сделать ваш обвинитель, и вы лишите ветра его паруса.

Я обвиняю общество потребления в том, что оно сделало меня таким, какой я есть: ненасытным. Я обвиняю моих родителей в том, что они сделали меня таким, какой я есть: бесхребетным.
Я часто обвиняю других, чтобы не обвинять себя самого.

Обвинять может только Бог и маленькие дети.

 И если ты смотришь на меня,
Словно это из-за меня

Мой дом обыскали и ничего не нашли. Почему? Потому что я ничего не взял. Обвинитель предположил, что я революционер, что эти люди революционеры, желающие свергнуть власть. Ничего не может быть дальше от истины. Жители Соула, Меллина и Грамблера, которые пришли на пляж в ту ночь — были обычными людьми. Не более и не менее законопослушными, чем все, сидящие здесь. Что же до того, что случилось на пляже, я прошу подумать вас о традициях нашей страны. Люди собирают обломки на пляжах, но в периоды острой необходимости, когда отцы видят детей без корки хлеба или клочка одежды, обломки кораблекрушений сохраняют простым людям жизнь. Что еще им было делать, когда они спасли экипаж и доставили товары на берег? Ждать прибытия таможенников и смотреть, как те уносят товары, которые они спасли? Вы спросите, был ли я в здравом уме? Ну, свидетель сказал, что нет. Ибо это безумие, думать, что с помощью богатых товаров, разбросанных по всему пляжу, лучше поддержать тех, кто нуждается, а не возвращать тем, чьей единственной целью является получение прибыли. Я не могу в это поверить и не стану. Я не прошу прощения за свои действия, по правде говоря, я снова бы сделал тоже самое.

Она вдруг поняла невероятное: этот человек виновен, знает это и хочет оправдаться, пробудив чувство вины у своей жертвы.

У большинства людей есть потребность обвинять ближнего. Это нужно для того, чтобы не брать ответственность на себя за происходящее в жизни. У людей также есть потребность верить в светлое будущее, эта потребность усыпляет страхи и вселяет надежду на лучшую жизнь.
Обвинение и обещание воздействует на всех людей и удовлетворяет самые глубинные потребности. Нужно иметь в своём арсенале и такой ораторский навык. Будьте уверены, он вам не один раз пригодится!

— Признаешь ли ты наконец свою вину и попросишь о милости?
— Я ничего не попрошу ни у вас, ни у других мужчин. Мужчины обвиняли меня, осудили и теперь мужчины меня убьют. Мужчины всю мою жизнь затыкали мне рот. Но прежде, чем меня казнят, я наконец смогу сказать: вы вор сэр, ведь вы похитили этот мир. Вы убийца, ведь вы убили его мечты. И вы, сэр, настоящая шлюха, ведь вы продали свою душу за мешок золота.

Я знаю, что обвинять других в собственных проблемах — признак малодушия.

Только трус обвиняет других в своих ошибках.

Легко обвинить человечество в глупости; доказать ему это — вот задача, достойная философа.

Люди, подобные Нату, неспособные взять на себя ответственность за свои проблемы и разочарования, обычно находят более слабых, чтобы обвинить их в своих неприятностях. Дети — идеальные кандидаты в козлы отпущения вследствие их зависимости, ранимости, ограниченного представления о мире.

Когда доходит до изнасилования, то обвинение — это уже почти приговор, прилипает как дерьмо.

Доносчику первый кнут.

— Не надо удивляться, я же сказал еще увидимся. Вас интересует, как я узнал, как долго следил за вами, все детали и у вас есть на это право. Может, как-нибудь поужинаем и поболтаем, но увы, у нас мало времени. Всего пять минут, чтобы договориться, прежде, чем ваши друзья начнут спрашивать, где вы. Давайте я все обрисую.
— Я осознаю ситуацию.
— Но я все же проговорю это для ясности. Сейчас я могу взять вас за убийство Олега Филенкова, клерков Лемерис, попытку убийства Фредерика Вюртенберга, не говоря уже об истории со шпионажем. Я могу засадить вас в тюрьму во Франции, а могу позвонить и вас доставят в одну из наших секретных тюрем в Чешской Республике, где доблестные мужчины из разведсообщества США, будут нарушать ваши гражданские права, пока им не надоест. Вот так все обстоит. Вариант первый: мы вас шлепнем, что решит нашу проблему, но не вашу. И мы уже не поужинаем. Вариант второй: вы работаете на нас. И ужин по желанию.

Из 6 миллиардов человек ты любишь лишь только одного. Потом понимаешь, что он не достоин быть любимым и обвиняешь Весь мир.

В чем конкретно меня обвиняют, помимо выживания при ядерном взрыве?

Пока разум обвиняет, сердце оправдывает.

Страдала Русь в боях междоусобных,
По капле кровью чуть не изошла,
Томясь в борьбе своих единокровных;
Но живуча святая Русь была!
Умнее вы,— зато вам книги в руки!
Правее вы,— то знает ваша честь!
Но знайте же, что и в последней муке
Нам будет чем страданье перенесть!
Прошедшее стоит ответом вам,—
И ваш союз давно не страшен нам!

— Мне помнится, что вы показали, что отступили от Аарона Уортона?
— Попытался.
— В каком направлении?
— Лично я всегда отступаю назад.

Как правило, в большинстве случаев предъявление обвинений ни к чему не приводит, а в остальных — разрушает отношения навсегда.

Такова уж природа человека, что, оказавшись между двумя лагерями, двумя идеями, спорящими, быть или не быть, он не может устоять перед соблазном примкнуть к той или другой стороне, признать одну правой, а другую неправой, обвинить одну и воздать хвалу другой.

Я не вправе винить никого из коллег, сам никакой не борец и от других подвигов не жду.

Обвинять – это способ оправдываться для женщины, когда она не права.

Не вини никого в своих страданиях… Обвинения не облегчат твою боль.

Чтобы «приложить» кого-то, нужны факты. Если бы у меня были железные факты, тогда я бы пошёл на это, но только когда проверена вся фактологическая сторона дела. Потому что огульных обвинений можно выдвигать массу. Разговор на уровне «сам дурак», это не разговор. Это позавчерашний день нашей журналистики. Сейчас нужно очень чётко выстраивать свою позицию и аргументированно, а для этого нужны факты. Но чтобы добыть эти факты, нужна очень большая работа.

— Если Том не выживет, Эдмунд станет наследником. Богатство и честь семьи попадут в более достойные руки. Знаю, вы считаете, что я не должна говорить такие вещи. Но готовность к любому повороту судьбы — это признак развитого индивидуума. Я советую Вам, сэр Томас, не тревожить себя вмешательством в это дело. Пусть все идет свои чередом. Всем будет довольно трудно. И хотя Том, да хранит его Господь, может оказаться слишком слаб для этого мира, остальные должны жить. Я говорю о том, что надо делать — а не о моих чувствах. Вы, возможно, пожалеете о своей готовности принять смерть Тома. А Вы, Фанни Прайс, — о Вашей плохо замаскированной злости в мой адрес. Если бы Вы согласились выйти за моего брата, то готовились бы сейчас к свадьбе. И сэр Генри не завел бы сейчас романа с миссис Рашворт. Все свелось бы к безобидному флирту, к ежегодным встречам в Сазертоне. В случившемся можно обвинить Вас!
— Вы так спокойно говорили о возможной кончине моего брата, что мое сердце пронзил холод. Холод. Вы радостно планируете приемы на его деньги. Вы осадили моего отца, как пса под столом. Вы напали на Фанни за то, что у нее безошибочное чутье на людскую сущность. Все это, к несчастью, убедило меня в том, что та, с кем я стремился быть рядом все эти месяцы, была создана моим воображением. Это не Вы, мисс Кроуфорд. Вы мне не знакомы. Я не знаю Вас. И, как это не печально, не хочу знать.

Нет несчастья хуже того, когда человек начинает бояться истины, чтобы она не обличила его.

— Что бы ты там себе ни навыдумывала, я из хороших парней.
— Ну, конечно! Все хорошие парни лгут, обманывают, охотятся на беззащитных смертных и угрожают пытками!

— Есть кто-нибудь, кем вы дорожите?
— Моя дочь.
— У меня был дорогой мне человек. Моя девушка, Дженни. Мы хотели пожениться, завести когда-нибудь детей… Но после столкновения с волной из ускорителя частиц моим мечтам пришёл конец. Знаете, иногда я вижу её на улице. Она меня не узнаёт. Да и чего бы ей? Я ей в отцы гожусь… Вы лишили меня её.
— Гриффин, замолчи уже! Дай сосредоточиться.
— Очнись, Уэллс! Из-за тебя весь город в дерьме! Тут было тихо, обычно… Но явился ты со своим самомнением, разговорами о науке и изменении будущего… Ты и секунды не думал о том, что твой ускоритель сделает с другими! Ты думал лишь о том, что получишь сам!
— Хватит! Хватит…
— Надеюсь, оно того стоило, док.

Когда человек жалуется и обвиняет других в своих бедах и неудачах, он просто не хочет взять ответственность за свою жизнь в свои руки.

Злой зло берет из детства своего, чтоб им обороняться в случае чего.

— Можно задать вам личный вопрос?
— Конечно.
— Почему людям так легко показать пальцем на кого-то другого?
— Людям нужен козел отпущения, — сказал он. — Это человеческая природа.

– Как бы яснее выразиться… Это типично английский взгляд на вещи. «Не стреляй по сидящей птице» – вам понятен смысл такого выражения?
– Да-да, как вы сказали, типичная для англичан точка зрения. Но думаю, что я понял. И в Центральном уголовном суде, и на спортивной площадке Итона, и в охотничьих угодьях для англичанина важно, чтобы жертва имела свой шанс.

— Почему ты предал меня?
— Почему? Тебе ль не знать, отец? Из алчности, конечно. Каким ты меня создал, таким я и остался.

Меня слишком быстро обвиняют. Хватит выявления одного трупа в месяц. Я убил более 600 человек. Не успеют меня казнить.

Никогда не принимай близко к сердцу неконкретные обвинения. Они не от Бога.

And if you’re looking at me
Like I’m the cause of you live in hell
Well take a look at yourself

Если я что-то сделаю, то объявлю об этом на всю окрестность! Соберу пир. Накормлю бедных.
У меня нет скрытых дел. Если я сделал, то все узнают, что это сделал я.

А вас, вас я обвиняю в том, что вы не выполнили свой человеческий долг. Перед лицом этого мертвеца я обвиняю вас в том, что вы позволили любви пройти мимо, пренебрегли прямой обязанностью каждого живого существа быть счастливым, избрали путь уверток и смирились. Вы заслуживаете смертного приговора; приговариваю вас к одиночеству.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ