Цитаты про Париж

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про Париж. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.

— Весь мир считает, что графиня Нинон де Ларрок сегодня сгорела на костре. Ваши земли, собственность и средства перейдут государству, но я выделю вам небольшое содержание, чтобы начать тихую жизнь вдали от Парижа. Если вы попытаетесь рассказать правду о сегодняшних событиях, ваш изначальный приговор приведут в исполнение. Вы принимаете мои условия?
— Мой голос никогда не умолкнет. Но обещаю, вы его не услышите.

Арабы — это люди, которые не умеют ассимилироваться. Отсюда и возникают отдельные арабские кварталы в Париже, далеко не самое приятное место для туристов. Вряд ли на канале «Discovery» увидите рекламу: «Пожалуй, самое романтичное место в Париже — это арабские кварталы. Ведь здесь вы по-настоящему начнёте ценить свою вторую половинку, а именно ноги».

 В Париже умирало лето. Желтизна вспыхивала в листв

Его Париж всегда был невелик, он заключался в тесном кольце между квартирой, судом, Оперой, Западным вокзалом и двумя-тремя ресторанами; эти точки соединялись в его представлении лишь кратчайшими прямыми линиями. Шаг в сторону — и он оказывался на неведомой территории: под ногами дикими джунглями лежал метрополитен, Комба и окраинные кварталы простирались, как пустыни.

Красота не трогала ее сердце, в отличие от Эйфелевой башни. Эта постройка выглядела чрезвычайно неуклюже. Если улицы Парижа были аккуратно сшиты между собой опытной швеей, то Эйфелева башня была толстой иглой, бессмысленно торчавшей посередине. Она возвышалась над широкими бульварами, элегантными куполами и зданиями, украшенными скульптурами богов. Она никогда не впишется в местный ландшафт, но всегда будет приковывать внимание.

Вы, наверное, читали в туристических каталогах, что Париж — это город, который никогда не спит. Никогда не верьте этому. В районе пяти утра здесь нечего делать, конечно, если вы только не занимаетесь уборкой улиц. Если же вам хочется пропустить стаканчик перед сном в ресторане «Maxim’s», то для этого уже слишком поздно. Он уже несколько часов как закрыт. Если вам хочется спрыгнуть с Эйфелевой башни, то ещё слишком рано, она откроется только через несколько часов. Итак, если вам нужно хоть какое-нибудь действие, то забудьте про фешенебельные районы.

— А как же мы?
— У нас всегда будет Париж…

Maintenant tu marches dans Paris tout seul parmi la foule
Des troupeaux d’autobus mugissants près de toi roulent
L’angoisse de l’amour te serre le gosier
Comme si tu ne devais jamais plus être aimé
Si tu vivais dans l’ancien temps tu entrerais dans un monastère
Vous avez honte quand vous vous surprenez à dire une prière
Tu te moques de toi et comme le feu de l’Enfer ton rire pétille
Les étincelles de ton rire dorent le fond de ta vie
C’est un tableau pendu dans un sombre musée
Et quelquefois tu vas le regarder de près

Когда мы въехали в Париж, Марк свернул на Ледрю-Роллен.
— А может, через «золотого мальчика» поедем? Так быстрее будет.
— Какого ещё «мальчика»? — не понял он.
— Ну я так колонну на площади Бастилии называю.
Марк чуть руль не выпустил от смеха.
— Чего непонятного? — рассердилась я. — Там же наверху мальчик золотой стоит!
— Во-первых, мальчик — бронзовый, а во-вторых, это Люцифер с факелом.

Если к Вам не прижимаются в метро, это не значит, что метро в Париже не существует.

Париж — это единственный в мире город, где не обязательно быть счастливым.

Мне подарили старый план Парижа.
Я город этот знаю, как Москву.
Настанет время — я его увижу:
мне эта мысль приставлена к виску.

Вы признавались в чувствах к городам?
Вы душу их почувствовать умели?
Косые тени бросил Notre-Dame
на узкие арбатские панели…

Тот не знает Парижа, кто не видал, каков он ранним утром.

Как обнажает дождь характер твой, Париж!
Он изменяет цвет одежд, камней и крыш,

Развязывает вмиг узлы ночных огней
И тайны бед и зла вскрывает до корней.

Когда Париж чихает, Европу трясет лихорадка.

 Париж хорош тем, что в нем меня всегда кто-то ждет

Ты властно всех берешь в зубчатые колеса,
И мелешь души всех, и веешь легкий прах.
А слезы вечности кропят его, как росы…
И ты стоишь, Париж, как мельница, в веках!
В тебе возможности, в тебе есть дух движенья,
Ты вольно окрылен, и вольных крыльев тень
Ложится и теперь на наши поколенья,
И стать великим днем здесь может каждый день.
Плотины баррикад вонзал ты смело в стены,
И замыкал поток мятущихся времен,
И раздроблял его в красивых брызгах пены.
Он дальше убегал, разбит, преображен.
Вторгались варвары в твой сжатый круг, крушили
Заветные углы твоих святых дворцов,
Но был не властен меч над тайной вечной были:
Как феникс, ты взлетал из дыма, жив и нов.
Париж не весь в домах, и в том иль в этом лике:
Он часть истории, идея, сказка, бред.
Свое бессмертие ты понял, о великий,
И бреду твоему исчезновенья — нет!

Парижане всегда чувствуют себя, как на маскараде.

Он показывал Филипу пошлый, вульгарный Париж, но Филип глядел на него глазами, ослеплёнными восторгом. Ранним утром он выбегал из отеля, шёл на Елисейские поля, стоял на площади Согласия. Был июнь, и Париж серебрился в прозрачном воздухе. Сердце Филипа было переполнено любовью к людям. «Вот она, — думал он, — настоящая романтика».

… толпы торопливых парижан устремились к метро, точно к глубокой пропасти, куда бросаешься, чтобы принести себя в жертву некоему сумрачному божеству.

Париж оказался столицей легкомыслия и карнавалом необдуманности. Человек там жить не должен, если только он не принцесса.

Быть парижанином не означает родиться в Париже. Это означает — родиться там заново.

Париж — город взрослых и такую роскошь, как дети, могут позволить себе лишь состоятельные граждане.

Парижанки часто бывают фальшивы, опьянены тщеславием, себялюбивы, кокетливы, холодны – все это так, но когда они действительно любят, отдаются чувству с большим самозабвением, чем другие женщины.

Проникновенье наше по планете
Особенно заметно вдалеке:
В общественном парижском туалете
Есть надписи на русском языке!

А в общем, Ваня, Ваня, Ваня,
Мы с тобой в Париже –
Нужны как в бане пассатижи!

Возвращаться в Париж всегда так чудесно, откуда бы ты ни приехал.

Желание не означает отсутствие уважения. Скорее наоборот! Это признак уважения. Это высший комплимент.

Гамен — существо, которое забавляется, потому что оно несчастно.

Париж. Вот где стоит обедать. Обед не обед, если ты не в Париже и не проторчал в ресторане так долго, что официанты уже принялись многозначительно стучать по табличке «Мы закрыты» у входа. И вежливо покашливать. Ах, никто не кашляет так вежливо, как парижские официанты.

– У меня задача: доказать, что Париж – романтический город.
– Это задачка для первокурсников. Вот попробуй доказать, что романтический город – Вышний Волочек.

… у Парижа есть свой особенный аромат, который не меняется веками.
В этот город невозможно не влюбиться. Он был живой, обладал мужским характером, аристократической галантностью и являлся противоположностью моему родному городу. Москва — женщина, ослепительная кокетливая красавица. Ее наряды — суперсовременные здания с фасадами по последней моде. Ее бриллианты — ночные огни. Ее улыбки — сияющие витрины магазинов. Ее капризы — это хмурое небо, которое за считанные минуты может уступить место яркому солнцу. В погоне за модой она полностью обновляется каждые несколько лет. Париж не такой. В нем есть сила характера и мужская сдержанность. Он предпочитает проверенную временем классику. Его каменный облик изыскан и элегантен, а ценности вечны. Москва была мне подругой, Париж стал возлюбленным.

Современность этого города основана на конфликте между старым и новым…

Гасконь, Париж, друзья, надежды, грёзы,
Мы часто лили кровь и редко слёзы,
Я убивал, но смерти я не видел,
Колоть — колол, но разве ненавидел.

Я понял, смерть впервые здесь, за дверью,
Сказал — мертва, и сам себе не верю.
Стою среди друзей я, как в пустыне,
И что мне от любви осталось ныне,
Только имя…

Prince, aux dames parisiennes
De bien parler donnez le prix;
Quoi que l’on die d’Italiennes,
Il n’est bon bec que de Paris.

— Есть поговорка, что хорошие американцы после смерти отправляются в Париж. А дурные?
— В Америку.

Париж — это предмет зависти для тех, кто никогда его не видел; счастье или несчастье (смотря как повезёт) для тех, кто в нём живёт, но всегда — огорчение для тех, кто принуждён покинуть его.

La regarde de travers
Mais la Seine s’en balance
Elle n’a pas de souci
Elle se la coule douce
Le jour comme la nuit
Et s’en va vers le Havre,
et s’en va vers la mer
En passant comme un rêve
Au milieu des mystères
Des misères de Paris.

Париж — это вовсе и не город, а просто целая куча таких русских кукол, матрёшек, которые вставляются одна в другую, — и у каждой свои привычки и предрассудки; у каждой своя церковь, или мечеть, или синагога; и все они заражены фанатизмом, сплетнями, все члены каких-то организаций, и среди них, как и повсюду, есть козлы отпущения, неудачники, любовники, вожаки и отверженные, подлежащие всеобщему осмеянию и презрению.

Эжен не знал, что в Париже никогда не следует являться к кому бы то ни было, не узнав предварительно от друзей дома всей подноготной мужа, жены и детей, дабы не совершить одной из тех грубых бестактностей, о которых в Польше выражаются картинно: «Запрягите в свою телегу пять волов», — конечно, чтобы вытащить вас из лужи, в которую вы сели.

А когда в Париж приходит весна, даже самый жалкий из его обитателей должен чувствовать, что он живет в раю.

Париж — город для тех, кто влюблен.

Нью-Йорк. Пожалуй, единственный город в мире, способный составить конкуренцию Парижу в смысле полнейшей непохожести на него.

— Езжай в Испанию, Англию, куда захочешь, мне все равно, но если ты еще раз появишься в Париже — я убью тебя. Без промедления.
— Ты знаешь, что мы оба не обретем покоя, пока мы живы.

Листая календарные листы, сезоны года, города и судьбы людей, мы остаёмся собой. И от себя никуда не убежать: ни в осень, ни в Париж, ни в любовь.

Ужасно быть нищей в манящем Париже. Ужасно, как нигде. Париж — красивый лицемерный город, который улыбается тебе, если ты богат, и брезгливо отворачивается, если беден.

Помните «Высокого блондина в черном ботинке»? Платье от Guy Laroche с глубоким вырезом на спине, в котором я появилась в кадре, произвело в Париже фурор, даже скандал — в те времена это посчитали вызовом.

— Париж! Скажем так — куда бы ты потом не поехал, Париж — это праздник, который всегда с тобой.
— Красиво сказано!
— Это Хэмингуэй, он всегда искусно обращался со словами, впрочем, как и с женщинами.
— Так что Генри Морган посоветует посмотреть в Париже?
— По моему, лучшее, что можно сделать в Париже — заблудиться в нем. Проснуться, пойти, куда глаза глядят, и заблудиться…. Бродить по улицам, пока не устанешь так, что упадешь в ближайшем кафе и закажешь что-нибудь изумительное со стаканчиком вина… Потом вернуться домой, а назавтра — все по новой. Правда, это сработает как надо только если быть в компании кого-то очень тебе дорогого.

— Ты был в Париже?
— Около месяца.
— Что ты там делал?
— В основном напивался перед Нотр-Дамом.

В Париж стоило приехать только ради того, чтобы понять, почему Европа загнивает, почему все эти никчемные люди породили Гитлеров и Муссолини. Клянусь тебе своей жизнью, я буду ненавидеть это место и этих людей до самой смерти.

Но Париж очень старый город, а мы были молоды, и всё там было не просто — и бедность, и неожиданное богатство, и лунный свет, и справедливость или зло, и дыхание той, что лежала рядом с тобой в лунном свете.

– Ну как парижанки?
– Очень меркантильные.
– Ты что, кого-то купить пытался?
– Не пытался, но представил.

Время на самом деле лучший архитектор. Оно даже унылый доходный дом способно превратить в жемчужину городского ансамбля. В своё время парижане демонстрации устраивали против Эйфелевой башни, а сейчас без неё Парижа считай что и нет…

Ты приехал в Париж, чтобы убить Атоса, но в итоге спас ему жизнь. После пары бокалов анжуйского ты оценишь иронию.

Париж – очаг скандалов.

Принц, всех болтливей парижанки
Им первенство принадлежит.
Хоть и речисты итальянки,
Но и Париж не лыком шит!

Мы можем идти куда захотим и делать все, что захотим. Если ты хочешь в Париж — мы отправимся в Париж, если хочешь прокатиться на верблюде в Каире — я буду там вместе с тобой. Мир принадлежит нам и я хочу увидеть каждый его уголок вместе с тобой. Пока мы вместе, неважно где мы находимся — мы всегда дома.

Летом в Париже можно жить, только если наконец проведут море!

Английский паб представляется мне неким антиподом французского кафе. Идеал парижанина — сидеть за столиком на тротуаре перед потоком незнакомых лиц. Идеал лондонца — укрыться от забот, чувствуя себя в окружении знакомых спин.

Эти светила восходят и заходят без блеска. Когда они умирают молодыми, об их смерти узнают все их любовники одновременно, потому что в Париже почти все любовники известной кокотки живут одной жизнью. Они обмениваются воспоминаниями и продолжают свою жизнь дальше, не пролив ни единой слезы.

Ты не такая, как во сне, солнечная столица,
Лучику солнца сложно между домами пробиться.
Твои владения неохотно облетают птицы,
Им негде сесть, чтобы чистой воды напиться.

Путаю облака с дымом промышленных конструкций,
Губам так тяжело здесь улыбнуться.
Зачем с тобой это сделали люди?
Здесь каждый может быть счастливым, но уже не будет.

 Словом, он очутился в громадной гардеробной, и где

Ни одна уважающая себя парижанка на бульваре Сен-Жермен не станет переходить проезжую часть по белой «зебре» на зеленый свет. Уважающая себя парижанка дождется плотного потока машин и ринется напрямик, зная, что рискует.

— Все эти фотографии твои?
— Да, нравится?!
— Да, очень красивые.
— Я всегда мечтала жить в Париже…
— И что мешает?
— Оу, реальность, она всегда стоит на пути мечты!
— Я не соглашусь.
— Брось, Макс, неужели ты не мечтал?
— Наверное, мне… все, что мне нужно, это быть полезным, и хоть что-то однажды изменить к лучшему.
— Еще будет шанс!

— Я там не бывал.
— О, это зря! Париж стоит увидеть, хоть раз…
— Что в нем особенного?
— Это очень трудно объяснить.
— Объясни.
— Это… и то как выглядят улицы, и как светятся вечером окна, и дождь, и туман, запутавшийся в ресницах — все вокруг живопись… это просто Париж!..

Париж для влюбленных. Может, поэтому я и провел там всего 35 минут.

Просто у меня слишком много свободного времени для разных глупостей! Обещай не использовать это против меня, когда снова все изменится и будет хорошо?
У меня не выходит из головы мужчина моей мечты, я все время представляю нас вместе, здесь в Париже! И эти мысли лезут мне в голову каждый раз, когда у меня новый роман, я всех сравниваю с ним!

Показалась Триумфальная арка на своих чудовищных лапах, — как будто при въезде в город стоял нескладный великан, который вот сейчас зашагает по широко раскинувшейся перед ним улице.

Нигде в мире нет подобного города… И никогда не было!

— Париж требует от тебя больше двух дней, — сказал Хулиан. — И ему нет никакого дела до твоих доводов или оправданий.

В Париже в первый же день привыкаешь к мысли, что все цивилизованное человечество объясняется исключительно по-французски, к вечеру смиряешься с тем, что лично ты больше не являешься его неотъемлемой частью, а уже на следующее утро начинаешь этим наслаждаться, в очередной раз обнаружив, что возможность не разбирать звучащую вокруг человеческую речь — ни с чем не сравнимое удовольствие.

Разрежьте сердце мне — найдёте в нём Париж!

В Париже все хотят быть актёрами. Участь зрителя никого не устраивает.

Кто не жил на левом берегу Сены, между улицей Сен-Жак и улицей Святых Отцов, тот не изведал человеческой жизни!

— А вот и новый клуб нудистов, он недавно открыт вблизи Парижа, это развлечет читателей.
— Бленак, а вас самого развлекает эта «витрина с мясом»?
— Но нудизм все больше входит в моду, господин президент. Этот клуб один из самых изысканных, строгого вкуса, интерьер, клиентура из самых верхов…
— Раздевайтесь.
— Пардон?
— Раздевайтесь. Обойдете редакцию голым, увидим, развлечет ли это сотрудников.

Они сидели на ступенях собора, смотрели на раскинувшийся внизу Монмартр, ели багет и были безмерно счастливы тем особым счастьем, когда знаешь, что небо ясное, птицы поют, а впереди жизнь без конца и без края.

«Шикарный квартал…» — так выразилась Карина. Камилла вспоминала об этом, ступая на первую из ста семидесяти двух ступенек черной лестницы, которая вела на ее голубятню. Шикарный, ты права… Она жила на восьмом этаже роскошного дома, выходившего на Марсово поле, и в этом смысле — о да! — место было шикарным: встав на табурет и наклонившись с опасностью для жизни, справа можно было увидеть верхушку Эйфелевой баши. Но во всем остальном, курочка моя, оно далеко от идеала…

  — Сейчас ты поймешь, чем знаменит Париж.
— И чем

Париж — не город, — это целая планета!

Ого, это сильная позиция в военное время – две пацифистки и потомок Байрона из 19 века против нацистов в Париже и инопланетного вторжения в несколько измерений. У нас много работы!

В Лондоне одеваются лучше, чем в Лос-Анджелесе, а в Париже – лучше, чем в Лондоне. Но веселятся лучше всех все-таки русские.

— Почему здесь? Почему сейчас?
— А почему не здесь и не сейчас? Где же нам поддаваться мечтам, как не в Париже?

— Говорят, что после смерти хорошие американцы отправляются в Париж.
— Вот как? А куда же деваются после смерти плохие американцы?
— О, они отправляются в Америку.

Большие ли глаза у парижанок? Кто знает? Мы не измеряем калибра пушки, которая убивает нас. Велик ли их рот? Кто знает, где у них кончается рот и где начинается улыбка?

— Прости, я так нервничаю, я никогда ничего подобного не делала.
— Не о чем волноваться, смотри, ты в Париже, в Тюильри, у тебя в руках шары, моросит летний дождь — ты просто должна быть счастлива.
— А почему я должна быть счастлива?
— Потому что я так сказал!

— И давно вы в Париже?
— Прибыл утром.
— А много успели.
— Терпение, к сожалению, мне несвойственно.

Париж принадлежит женщинам, а женщины принадлежат нам!

Деньги — в Нью-Йорке, бордели — в Париже, но идеалы — идеалы только в Лондоне.

Париж, Франция. Этот город такой же, как и любой другой большой город: Лондон, Нью-Йорк, Токио… Если не считать двух мелочей: в Париже вкуснее кормят и в Париже любят, быть может, не лучше, но определенно чаще.

В Париже с нескончаемым, неутомимым упорством шел снег. Временами на улицы налетал ветер и тут же вздымал снежный смерч; временами наступало затишье, и тогда из темноты ночного неба в безмолвном кружении валили неисчислимые крупные хлопья. Бедному люду, поглядывавшему на все это из — под намокших бровей, оставалось только дивиться, откуда берется столько снега. Мэтр Франсуа Вийон, стоя днем у окна таверны, выдвинул такое предположение: то ли это языческий Юпитер щиплет гусей на Олимпе, то ли это линяют святые ангелы.

Где бы мы ни завтракали и где бы ни гуляли, но, вернувшись домой, были всегда слишком разбиты, чтобы сразу заснуть. Мы ставили кофе и иногда пили его с коньяком, сидели на кровати, разговаривали и курили.

— Парижане никогда не смеются?
— Они не смеются только на комедиях.

 Говорят, сатана носит ад в своем сердце; то же мож

Париж…. это страсть. Париж — это праздник, это песня, это чувство. Но Париж — это и работа, метро. Париж — это блеск и нищета, трущобы. Париж — город с тысячей лиц.

Нужны Парижу деньги, се ля ви,
А рыцари ему нужны тем паче.
Но что такое рыцарь без любви?
И что такое рыцарь без удачи?

Ему говорили: «Вот увидите, это маленький Париж». Или: «Жить в этом городе очень престижно». Или: «Это Олимп виноделия». Ему много чего наговорили. Но он так ничего и не увидел. Он смутно ощущал, что Бордо — город буржуазный, высокомерный и… смертоносный. Холодный и плоский. Город, на каждом углу которого веяло удушливой атмосферой провинциального особняка.

В Париже царят три «К»: карты, картечь и клевета.

Теперь в Париже ты бредешь в толпе один сам-друг
Стада автобусов мычат и мчат вокруг
Тоска тебя кольцом сжимает ледяным
Как будто никогда не будешь ты любим
Ты б в прошлом веке мог в монастыре укрыться
Теперь неловко нам и совестно молиться
Смеешься над собой и смех твой адский пламень
И жизнь твоя в огне как в золоченой раме
Висит картина в сумрачном музее
И ты стоишь и на нее глазеешь

Париж — это не место, где меняют самолет, — это город, где меняют жизнь!

Полдень, полдень,
Летний воздух неподвижен,
Ходим, ходим по Парижу, по Парижу
Хоть бы, хоть бы мне тебя узнать поближе…
Вот как раз кафе — садись же!
Полдень, полдень,
Летний воздух неподвижен.
Ходим, ходим по Парижу, по Парижу.
Сев напротив, я полез в карман
И вижу — пять монет всего, о-о-о!
Этот неожиданный конфуз
Не смутил меня –
Как истинный француз,
Я сказал: «Гарсон, же ву при пардон,
Пусть пришлют счет мне домой потом!»

Париж в ту пору казался мне волшебным городом, все жители которого имеют неограниченный доступ к неиссякающему источнику подтаявшего мороженного — это вам не дурацкие кисельные берега.

— Какой красивый вид Парижа! [Рассматривает картину]
— Спасибо. Вы там бывали?
— Да… Стараюсь бывать… Раз в год…
— А я всегда мечтала побывать в Париже. Но это лишь мечта.
— Приятный город. Очень французский. Дымоходы узковаты.

Вот говорят : «Увидеть Париж и умереть!» . Зачем переплачивать?! Смоленск реально ближе!

Париж никуда не делся, он все еще прежний, сверкает романтикой под голубыми небесами.

Это Париж, Коко, здесь каждый пробивается локтями. Тут надо показывать кто ты есть на самом деле!

— Я обожаю Париж!
— Ты никогда не был в Париже.
— Но я знаю, что полюблю его, когда окажусь там.

Никто не мог бы слыть настоящим парижанином, не научившись надевать маску веселья на свои печали и маску уныния, скуки и безразличия на свои внутренние радости.

 Осенний Париж, последние месяцы года в конце тысяч

Версаль.
Возглас первый:
«Хорошо жили стервы!»
Дворцы
на тыщи спален и зал –
и в каждой
и стол
и кровать.
Таких
вторых
и построить нельзя –
хоть целую жизнь
воровать!

Умереть, не побывав в Париже,
Не такая уж беда.
Можно выбрать что-нибудь поближе.
Есть другие города.

— А для меня это всегда будет самое любимое место.
— Ты нигде больше не была.
— А где лучше, чем здесь? В Альдизере?
— В Париже, на площади Дофина, когда смотришь на Пон-Нёф, сидишь за столиком на улице, пьешь крепкий кофе, ешь круассан с маслом и земляничным джемом…
— Так поехали туда! Возьмем билеты на «Евро-стар» и поедем.
— Нет!
— Ты же сам сказал…
— Ты не поймешь, Кларк. Я хочу быть в Париже собой. Собой прежним. Чтоб француженки строили мне глазки.
— Но кроме них там полно всего.
— Если я закрою глаза, то представляю, что снова сижу в том скверике. Я помню каждую мелочь. Зачем мне новые воспоминания, где я едва помещаюсь за столиком, таксисты отказываются везти меня и ни одна розетка не подходит для подзарядки кресла!?

Приезжаешь в Париж и никуда не торопишься. Это наслаждение.

Прибыв в семнадцать лет на вокзал Монпарнасс, Виргилий решил, что полюбит Париж, потому что больше любить было некого. Париж его не бросит. Париж был рядом, когда он в нем нуждался. Париж не требовал, чтобы Виргилий ехал в отпуск на райские острова, на пляж, где мутит от крема и солнца. Парижу было плевать на то, что он уже неделю не мыл посуду, что он небрит и плохо одет. Париж его любил.

Париж – единственный город на свете, где муки голода до сих пор возводят в ранг искусства.

О Боже, может ли что-то быть лучше, чем свежая булка в руке и парижскоая брусчатка под ногами?

Вот, что нужно сделать в первый день в Париже: должен идти дождь, не дождичек, а самый настоящий сильный дождь. Найди себе милую спутницу и прокати её на такси по Булонскому лесу. Дождь очень важен. Во время дождя Париж пахнет лучше всего. Это запах влажных каштанов.

В Париже, к твоему сведению, лучше не иметь кровати, чем фрака.

— Если мы соскучимся по Парижу, мы просто вернёмся из пригорода.
— Я тебя не понимаю. Как ты можешь отказаться от этого города? От толпы, от кафе, от грязного воздуха…

Кладбище Пер-Лашез. Есть много людей, для кого Пер-Лашез — единственная причина посетить Париж. Есть и такие, кто приехал в Париж только ради того, чтобы умереть в нем и быть похороненным на Пер-Лашез, этом разбитом на сектора пантеоне душ. Здесь каждая могила как статья в энциклопедии.

Париж сдавался всегда, во все войны, вместе с музыкой и шлюхами. Это тебе не Россия, привыкшая сражаться до последней капли крови.

О эти парижские этажи! О эти знаменитые крыши! Что там говорить, если даже простая, можно сказать – для кого-то каждодневная поездка на обычном автобусе разворачивает перед внимательным и зорким зрителем никогда не повторяющуюся киноленту первого этажа.

К Парижу я всякий раз приближаюсь с замиранием сердца, даже если побывал там совсем недавно. Каждый приезд в этот город — предвкушение, каждый отъезд — разочарование.

 Париж — романтическая столица мира, но в изнанке в

Тысяча фотографий Парижа не есть Париж.

Париж воспитывает чувство стиля. Ведь французы говорят детям: «Красиво, не красиво», — тогда как русские: «Хорошо или плохо».

Он не осыпает меня лепестками роз, не возит в Париж на выходные, но, когда я делаю стрижку, он это замечает. Когда я наряжаюсь на выход, делает мне комплименты. Когда я плачу, вытирает мне слезы. Когда мне одиноко, он дает мне понять, что я любима. И кому нужен Париж, когда тебя обнимают?

Париж — это просто увеселительный парк. Правда, развлечения там слишком дорогие, а служители — неприятные, угрюмые личности.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ