Цитаты про признание

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про признание. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.
 Eсли мужчина признается вам в любви с первого взгл

И что ж тут скрывать или молчать, я люблю его, это ясно. Люблю, люблю… Это камень на моей шее, я иду с ним на дно, но я люблю этот камень и жить без него не могу.

Я буду говорить это каждый день, так что приготовься слушать… Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Ты — лабиринт, я рад, что я в тебе потерян…

— Что ты сделаешь, когда встретишь её?
— Что я сделаю?
— Ну, да! Что ты ей скажешь?
— Не знаю…
— Ты не знаешь?
— А что мне ей сказать?
— Ну, например: «Моя любимая, я прошел тысячи миль, переплыл реки, пересёк горы, я претерпел страдания и муки, я противостоял искушениям, я шёл за солнцем, чтобы встать перед тобой и сказать: «Я люблю тебя».

А когда слишком долго откладываем признание, его все труднее сделать, и наконец наступает такой момент, когда оно просто становится невозможным.

— Не флиртуйте со мной, как с вашими мальчиками. Мне от вас нужно больше, чем флирт.
— А что же вам нужно?
— Я вам скажу, если вы снимите с себя эту жеманную улыбку. Я хотел бы… хотел бы услышать то, что вы однажды сказали Эшли: «Я вас люблю».
— Этого вы не услышите от меня до конца ваших дней.

В смысле признания самым большим переживанием для меня была не Нобелевская премия, а тот момент, когда я, ещё в России, узнал, что моя книжка выходит в издательстве «Пингвин» с предисловием Одена.

Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку, — вот так и светский человек боится, что его светскость не получит признания у мужлана, а не у вельможи. С тех пор, как существует мир, три четверти душевных сил, три четверти лжи, на которую людей подбивало тщеславие и от которой они только проигрывали, были ими растрачены перед людьми ниже их по положению.

Нет на свете такой девушки, которая не знала бы, по крайней мере, за неделю, о готовящемся изъявлении чувств.

Девушки знают, что когда парни это [Я люблю тебя] говорят во время секса, это не означает «я тебя люблю», это означает «я люблю заниматься с тобой сексом».

— Я всегда любил тебя.
— Всегда и никогда.

Если любишь, надо сказать об этом сразу, и громко-громко, иначе этот момент пройдет…

Я боюсь рассказать, как тебя я люблю.
Я боюсь, что, подслушавши повесть мою,
Моё сердце безумья любви ужаснётся
И от счастья и муки порвётся…

я люблю тебя и уже не могу не любить

 После того как уже нельзя сказать «я люблю тебя» в

Когда мы вместе, у нас нет необходимости что-то говорить друг другу. И то, что я сейчас скажу, предназначено для времени, когда мы уже не будем вместе. Я люблю тебя, Доминик. Эгоистично, как факт моего существования. Эгоистично, как легкие вдыхают воздух. Я дышу, потому что это необходимо для моего существования, для обеспечения моего тела энергией. Я принес тебе не жертву, не сострадание, но собственное Я и свои самые сокровенные желания. Надо желать, чтобы тебя только так и любили. Я хочу, чтобы ты только так любила меня. Если бы ты вышла сейчас замуж за меня, я заполнил бы собою всё твоё существование. Но тогда ты мне не была бы нужна. Ты не нужна была бы себе и поэтому не смогла бы долго любить меня. Чтобы сказать: «Я тебя люблю», надо научиться произносить Я.

— Je t’aime… un peu… beaucoup… passionnement… pas du tout.
Я тебя люблю… немного… очень… страстно… совсем не люблю.

… Признание ошибки — это уже полдороги к тому, чтобы её исправить.

Я такой же осёл как и вы, сэр!

— Ты убил моего сына!!! [Раздаётся страшный крик и приглушённый взрыв]
— Уже двух. [Фрэнк равнодушно]

— Мансииииилья, я тебя люблю!
— Ты уже 15-ый раз это говоришь!
— Спать, спать!
— Нет, только с Мансильей!

И она признается мне в этом! Рассказывает все до мельчайших подробностей. Её прекрасные очи глядят на меня, пылая любовью, которую она испытывает к другому!

Она похожа на тебя и любит тебя, но забывает сказать это, так же, как и ты забываешь…

Любовь моя, почти три месяца я была счастлива с тобой. «Как никогда в жизни», – скажу я. «Тебе это только кажется», – скажешь ты.

Если ты скажешь мужчине, что ты его ненавидишь — у вас будет лучший секс в жизни, но, если ты скажешь ему «Я тебя люблю», возможно, ты его больше не увидишь.

(Ты говоришь мужчине «Я тебя ненавижу» — и получаешь лучший секс в своей жизни, а когда говоришь «Я тебя люблю» — получаешь реальную возможность попрощаться с ним навсегда.)

А знаешь, с тобой мне вспоминаются все стихи, которые когда-либо трогали меня..

Хоть на одну секундочку думай только обо мне, ладно? Какое счастье просто держать за руку. Я каждую твою клеточку сейчас чувствую. Я все понимаю, но хоть крохотулечку — любишь? Ну соври! Ладно?

«Я люблю тебя» — чересчур легковесно. «Я люблю тебя» превратилось в слишком будничную фразу, произносимую не только в день рождения, но и по случаю какой-нибудь круглой даты, а почти спонтанно в постели, или у кухонной раковины, или даже в такси…

Чистосердечное признание в несовершенных преступлениях смягчает вину и увеличивает наказание!

Как сильно бы я ни любил тебя, мне кажется, что этого будет мало. Клянусь тебе, отныне моё существование будет состоять только из сердца, которое будет биться ради тебя. Кямран будет состоять только из этого. Состоять только из любви к тебе. Ты принесла весну в мою жизнь. Ты — услада души моей.

Знаешь, почему я так внимательно за тобой наблюдал, почему я всё понял? Кано… Знаешь? Почему?
Я бы отдал жизнь за то, чтобы проснуться под пение соловья, после того как ты провёл всю ночь в моих объятиях.
Содзабуро, сделай так, чтобы моя мечта сбылась.

Мира можно достичь только разобравшись с собой и признав свои ошибки.

— Он обожает тебя, дорогая.
— И я обожаю его.
— Непременно скажи ему об этом. Мужчины любят слышать все эти сантименты так же, как и мы.

После того, как она повесила трубку, я сказал в затихший телефон: – Я люблю тебя, Лесли Парриш.
Эти слова, сказанные в полном уединении, так что никто их не услышал, – слова, которые я так презирал и никогда не произносил, – были истинны, как сам свет.

Мне хотелось бы, чтобы ты знала. До того, как мы встретились, я шёл по жизни без цели, без смысла. Теперь я знаю, что с самого первого шага, с тех пор, как я научился ходить, я всегда шёл к тебе.

Даже если Блэр не отвечает тебе взаимностью, может быть, стоит сказать ей, что ты чувствуешь? Хотя бы ради того, чтобы жить дальше.

Оправдываться — значит уже на половину признать себя виновным.

Победе необходимо общественное признание, поражению – личное.

Сказать человеку «Я тебя люблю», значит сказать «Ты никогда не умрешь».

Ей стало стыдно своей слабости и унизительных признаний: она была убеждена, что именно это в ней и неприятно.

Когда раскроют твой обман, тебе не будет неловко, но обнажив свои настоящие чувства, будешь унижена по-настоящему.

Вайолет. В тебе что-то изменилось. По отношению ко мне. Ты далекая, холодная. Не знаю, в чем я виноват, но я оставлю тебя в покое навсегда, если ты этого хочешь… Ты этого хочешь? И знаешь, почему я оставлю тебя в покое? Потому что я дорожу твоими чувствами больше, чем своими. Я люблю тебя. Вот, я признался… не просто на доске написал. Я не позволю никому и ничему тебя обидеть. Я никогда ни к кому так не относился…

Было легче бороться с тобой, чем признать, что во мне есть неисследованные местечки, алчущие вещей, недопустимых в том мире, который я знала, и, что хуже всего, это ты вытряхнул меня из моего мира девочки Барби, и сейчас я здесь, я бдительна по самое не могу, а ты, ублюдок, меня бросил…

— Если желаете во всём сознаться, то лучше сделать это сейчас, Себастьян.
— Тогда я вам поведаю… Честно говоря, я тот, кто распространил Чёрный Мор по Европе. По-моему, это было во времена Эдуарда III.

 Я люблю тебя. Сказать это было трудно, но я сказал

— Я люблю тебя…
— … спасибо.

Говорить о любви я не мастак.
Ты меня извини, если что не так.

Когда Ной почувствовал, что ком в горле растаял, он наклонился к Элли и шепнул:
– Ты – ответ на все мои молитвы. Ты – моя песня, моя мечта, мое дыхание. Я не понимаю, как смог прожить без тебя так долго. Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить. Я всегда любил и буду любить только тебя.
– Ах, Ной! – только и выдохнула Элли, прижимаясь к нему. Сейчас она любила, хотела, желала его больше, чем когда-либо в жизни.

Живу в большом городе и чувствую себя как в деревне – все узнают. Хожу, со всеми здороваюсь. Не могу отказать в автографе или просьбе сфотографироваться со мной. Мне это не мешает. Я знал, на что шел, когда мордой в телевизор тыкался.

— Оливер, что мы здесь делаем? Весь город рушится.
— Знаю. Ты должна остаться здесь.
— Что? Почему? Ты не можешь просить меня…
— Я не прошу. Когда все кончится я за тобой приду.
— Нет!
— Фелисити!
— Нет, пока не скажешь почему!
— Мне нужно, чтоб ты была в безопасности.
— Я не хочу быть в безопасности, я хочу быть с тобой, рисковать со всеми остальными.
— Я не могу этого допустить.
— Оливер, ты несешь ерунду.
— Слейд схватил Лорэл, желая убить женщину, которую я люблю.
— Знаю и что?
— Он схватил не ту женщину.
— Ой…
— Я люблю тебя.

Допустив однажды ошибку, как трудно бывает признать свою вину, вернуться назад, начать все с начала.

Я верю в одну вещь. Всегда нужно признаваться в любви тому, кого любишь.

Если ты меня любишь, будь готова встретить утром пьяного в стельку. Не расспрашивая ни о чем, просто постелить коврик, как собаке, преданной и любимой. Так я высплюсь гораздо быстрее. И утром буду как шелковый, понимая, что ты любишь меня гораздо сильнее прочих только за то, что я дома, рядом. Если любишь меня, будь готова никогда не расспрашивать, прежде чем не накормишь едой или телом, я сам расскажу все таким образом, чтобы не ранить твою тонкую душу. Цветами будут мои сильные руки. Если ты любишь меня, дай мне в тебя окунуться, не требуя ежеминутно признаний и доказательств любви. Мне как мужчине не надо кричать постоянно об этом. Я молча переживаю свои чувства. Просто прислушайся: с каждым выдохом я произношу «я тебя люблю». И не надо меня испытывать, гораздо приятнее — оргазмы. Если ты любишь меня, просто возьми сегодня эту чертову трубку. Ответь. Даже если обида и ревность комом плетут в твоем сердце заговор. Я понимаю, что причинил тебе много боли, но еще больше другие. Будь готова, если ты меня любишь, не слышать, что о нас говорят: женщины и не очень, они могут завидовать тому, что я сейчас сплю с тобой рядом, пусть даже на коврике моих теплых фантазий…

Каждый должен добиваться признания сам.

Самое сложное для мужчины, особенно если он уже старик, — это признать собственную глупость.

Нужно время, чтобы тот или иной человек признал тебя. А порой признания приходится добиваться всю жизнь.

— Я по прежнему тебя люблю!
— Что?
— Думаешь, для чего я прихожу в кафе к 7:15? Чтобы тебя увидеть… Зачем прихожу — не знаю, но каждый раз при виде тебя я испытываю невыносимую боль, ведь ты Кэтрин предпочёл мне. Поэтому я не хотела, чтобы ты ехал со мной в лес. Быть с тобой слишком… слишком больно. Что смешного?
— Ничего… Я тоже прихожу в кафе каждое утро в 7:15 — увидеть тебя.

Хочу сразу прояснить одну вещь! Я решил стать героем не для того, чтобы заслужить ваше, ублюдков, признание! Я сделал это потому, что я так хочу!

И я бы бросил все, но не хватает воли.
Я люблю тебя, не причиняй мне боли.

Все изменилось с тех пор, как я вас увидел. И эта магия выше моего понимания. Знаю, что это невозможно, но вы Илона, вернувшаяся ко мне. Но вы даже больше, вы также и Мина. Я пытался сдерживать свои чувства, но не смог. Вы заставляете меня желать большего, чем я могу иметь. Ради вас я научился находиться под солнцем.

Я люблю две вещи: Вас — и Любовь.

Дикость. Дикие мысли.
Необузданная, извращенная,
Яркая, безумная одержимость.
Я болен тобой.
Ты так прекрасна, любимая.
Я размельчаю тебя в
Совершенный, мягкий порошок,
И втягиваю…
Слизываю с кончиков
Собственных пальцев.
Любимая, ответь мне.
Твой образ послан мне
Каждодневной гибелью.
И изо дня в день я не могу
Дождаться своей участи…
Теперь предай меня земле,
Любимая.
Теперь предай меня земле.

Мы верим, что признание вины должно вести к прощению и искуплению. Обычно, однако, оно влечет за собой лишь новые обвинения.

Ты так много всего знаешь, а я тут со своим желанием отпраздновать… Почему? Почему? Почему?! Потому что ты для меня всё… Правда ты сейчас не со мной, но я хочу, чтоб ты знал это. Я люблю тебя…

Уж лучше пусть не обретут признанья
Ни доброта твоя, ни дарованья,
Чем жить овеянным почетом ложным,
Пред миром слыть большим, но быть ничтожным.

Хотите, я побуду вашим псом?
Лохматым романтичным сенбернаром…
Хотите, я пребуду вашим сном
Лирическим или сплошным кошмаром?
А может быть, мне сковырнуть звезду,
Оправить в серебро и в алых лентах,
Приплюсовав шалфей и резеду,
Вам поднести коленопреклоненно?

Люблю тебя,
Как ты меня.
Мне без тебя
Не жить ни дня.

Любить — это значит жить вечно, ибо любовь бессмертна. Слушать о любви никогда не в тягость, слышать признание в любви никогда не надоест. От этих слов человек воскресает снова и снова.

Дай ему в тебя окунуться
не требуя ежеминутно
признаний и доказательств любви
мужчине
если он настоящий
не надо
кричать постоянно об этом.

Мэри, это может показаться неожиданным, но я всё хорошо обдумал. Ты та женщина, которую я искал всю жизнь, и я не стесняюсь это признать. Пожалуйста, дай мне закончить. Я от тебя без ума. Подобное я раньше ни к кому не испытывал. Послушай, я снова чувствую себя школьником. Школьником, который хочет заняться с тобой любовью.

Никогда не думала, что сказать «Я тебя не люблю» так сложно. Гораздо сложнее, чем «Я тебя люблю». Потому что фраза с частицей «не» несёт боль.

Я не люблю пустого словаря
Любовных слов и жалких выражений:
«Ты мой», «Твоя», «Люблю», «Навеки твой».
Я рабства не люблю.

Лучше всегда носить одно и то же и знать, что люди тебя любят за то, какой ты есть на самом деле, а не за то, каким тебя делает одежда.

Проигрывает тот, кто признается первым.

— Она с нами не танцует.
— Значит, ей делать нечего. Тебя мама не учила, что пялиться неприлично?
— Ты такая красивая. что я…
— В таком случае к чёрту маму, пялься сколько хочешь.
— Так сразу и не скажешь…
— Что не скажешь?
— Что ты мужик!

Вот интересная черта у людей: пока не признано другими — это говно. А когда признано — это да.

Произнести слова «Я люблю тебя»
Ещё не значит по-настоящему любить.

Есть люди, которые говорят: «Я люблю тебя», и люди, которые никогда не отвечают.

— Я люблю вас.
— Это ваша беда.

Я знаю, есть миллионы причин, по которым мне не следует этого говорить. Но я люблю тебя. Люблю.

— Люблю быть на публике.
— Люблю суждения.
— Люблю тебя…
— …
— Разумеется, никто не шьёт чёрное платье лучше Dior!

— Знаешь, о чем мы не подумали?
— О чем?
— Можно сдаться властям, туда Бенедикту не добраться.
— Здорово. Звони копам, скажи, что мы взяли Белладжо, и нас надежно спрячут от Бенедикта, лет на двадцать. Надеюсь, Тесс и там будет рядом.
— И детишки в тюремных робах.
— Да…

Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я — поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,

Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
— Нечитанным стихам! –

Разбросанным в пыли по магазинам
(Где их никто не брал и не берет!),
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.

«Я очень сильно тебя люблю». Я не понимаю значения этих слов, но от них мне становится тепло и голова идет кругом.

— Шурик, твой аппарат тебя погубит.
— Мой аппарат, Зиночка, меня прославит. И тебя заодно.

В жизни каждого человека рано или поздно наступает момент истины, когда он признаётся любимому в самом страшном.

Он так смело признается в любви, что сразу видно — у него есть опыт.

— Слушай, Диксон.
— Что?
— Должна кое-что сказать тебе. Это я подожгла полицейский участок.
— Ну а кто же еще это мог быть!

Раньше Тося была почему-то уверена, что, как только ей объяснятся в любви, вся жизнь её сразу переменится. А сейчас она увидела, что всё в общем-то осталось по-прежнему: с равнодушным железным грохотом катились колеса под полом платформы, по сторонам дороги в густеющих сумерках мелькали тёмные ели и серые расплывчатые берёзы. И даже собственный Тосин палец, порезанный сегодня на кухне и завязанный тряпочкой, всё так же, как и до признания Ильи, мёрз в рукавице.

Естественно, он не послушал меня. Джеймсу одного титула чемпиона мира хватило. Он доказал то, что хотел доказать и себе, и всем, кто сомневался в нём. Два года спустя он ушёл из спорта. Когда я увидел его в Лондоне через семь лет, я снова чемпион, он комментатор. Он был босиком, на велосипеде со спущенной шиной. Он проживал каждый день как последний. Когда я услышал, что он умер в 45 лет от сердечного приступа, я не удивился. Мне стало грустно. Все всегда считали нас врагами, но он был среди немногих, кто мне нравился, одним из тех, кого я уважал. Он остаётся единственным, кому я завидовал.

«Живи рядом со мной, будь, как я, умри рядом со мной», — на первый взгляд так привлекательно, но на самом деле смертельно скучно. Хуже того — безнадёжно!

— Рискуя показаться банальным, скажу, что не могу перестать думать о тебе.
— Обожаю банальности.

Влюбиться не трудно, трудно в этом признаться.

Признание — это то, что отличает победу от поражения.

Ничто не является более таки невыносимым, чем необходимость признать себе собственные ошибки.

Я сделала тебе больно… Прости! Не знаю, почему я так долго притворялась, что мне все равно… Наверное, боялась именно этого — боли… Но я люблю тебя! Я неизлечимо влюблена в тебя! И мне плевать, что поезд уже ушел, я все равно тебе признаюсь…

Говори ей, что любишь её, каждый день,
Так ты сделаешь её счастливой.
Простое «Я люблю тебя» значит больше, чем деньги,
Всего пара поцелуев — и жизнь её наполнится счастьем.

Слова, что я хочу сказать ему… Чувства, что я хочу разделить с ним… Теперь, когда я об этом думаю… Есть столько всего, что я бы хотела сказать, что даже не знаю, с чего начать. Почему нельзя показать кому-то, что ты чувствуешь на самом деле одной простой фразой?

Марселин, конечно, я люблю тебя. И ты не думай, что мои чувства к тебе смогли и смогут остыть даже через тысячу лет…

Этажи вниз. Ты — мой каприз, мой Рай.
Это жизнь, прошу, чувство, не умирай.
Оно в груди, и пускай мы не вдвоём,
пока оно бьётся, знай — оно твоё.

Кейси, мне сложно это сказать, у меня всё получается не так. Я много думал и кое-что понял, Кейси. Дело в том, что, проснувшись сегодня утром и увидев в окне солнце, я сразу подумал о тебе. Кейси, ты не должна прятаться в клинике, ты должна выйти оттуда. Кейси, мне всё равно, что ты считаешь себя странной; когда я рядом с тобой, мне хочется петь, ты прекрасна. Последние несколько недель я вёл себя как идиот, а сейчас мне хочется быть рядом с тобой и сказать тебе, какая ты красивая, и сунуть тебе руку в трусы… Нет, Боже… и… и я люблю тебя!

Слепая, через слух бы я любила
Твой мир незримый, внутренний, живой;
Глухую внешность бы твоя пленила,
Все чувства мне затронув красотой.
А если б слух мне изменил и зренье,
Любовь питало бы прикосновенье.
Пусть прикоснуться я бы не могла,
Утратив зренье, слух и осязанье,
Не меньше бы любовь моя была,
Когда б осталось мне лишь обонянье:
Ведь аромат дыханья твоего
Несет любовь впивающим его.

Мне всегда казалось, что самым лучшим ответом на слова: «Я люблю тебя» — будет: «Я чувствую, как сильно ты меня любишь».

Ты — причина, по которой я не могу себя контролировать

Ты всегда и всюду странно
Очаровываешь взоры.
Я люблю твой взгляд туманный,
Я люблю твои укоры…
Голос твой звучит порывом,
То насмешливо, то звонко,
То волшебным переливом,
Будто детский смех ребенка.
А когда опустишь очи,
Близость сердца сердцем чуя,
Я готов во мраке ночи
Умереть от поцелуя…

— Надюшка, я очень тебя люблю, просто жить без тебя не могу. Да… Вот не знаю, как бы я утром просыпался без тебя. Ты моя самая нежная, самая любимая, лучше всех на свете, самая-самая-самая единственная моя Надюша.
— Почему ты мне раньше про это не говорил?
— Потому что ты никогда не просила
— Дурачок… Женщины никогда не просят, только всю жизнь знаешь как ждут?!

Признать возможно и без познания. Именно этим методом привносятся в народное сознание религии, идеологии, ложные ценности.

Дети способны на такое. Они чувствуют какие-то сомнительные и потаенные вещи, а потом напирают и напирают, как маленькие обвинители.

Я наврал маме, но во всём признался, и она меня не разлюбила.

Всё произошло мгновенно, словно в этом не было человеческого решения. Словно всё было решено с первого слова, которое сказали не то Вы, не то я.
Поэтому я поклялся, что буду преследовать вас до конца своих дней, вы — моя добыча, если вы откажетесь от меня — я сломаю вам каждую кость, вырву их из грудной клетки и ворвусь туда песком, как в разоренный храм, чтобы понять, по ком рыдают мёртвые, чтобы ласкать каждый нерв вашего тела, чтобы быть с вами с изнанки кожи. Если ваш левый глаз будет превращать вас в истощенный труп, я вырежу его и войду в глазницу, а если вы умрёте — я достану вас с того света, и напомню о себе.

Только ты и только вера
Верность и любовь — мое кредо
Я тебе предан от заката до рассвета
И счастье быть с тобою в мире этом

Только полные ничтожества вызывают всеобщую любовь.

Может быть наш мир настолько прост, что одно признание может перевернуть его на 180 градусов.

Базаров встал и подошел к окну.
– И вы желали бы знать причину этой сдержанности, вы желали бы знать, что во мне происходит?
– Да, – повторила Одинцова с каким-то, ей еще непонятным, испугом.
И вы не рассердитесь?
– Нет.
– Нет? – Базаров стоял к ней спиною. – Так знайте же, что я люблю вас глупо, безумно… Вот чего вы добились.

Через несколько недель он понял, что я его люблю. Я ничего не говорила, но разве нужно было что-то говорить. Когда я была с ним, я запиналась, мой рот был приоткрыт, а сердце ныло так сильно, что мне все время хотелось плакать. Если его рука случайно задевала мою, колени у меня подгибались.

Cause saying I love you
Has nothing to do with meaning it.

— В следующее воскресенье, в одиннадцать…
— Что именно?
— Мы поженимся.
— Нет!
— Что-то я не разобрал последнего слова.

Знаешь, у меня теперь есть друг. И он даже больший идиот, чем я.

Одной из странностей этой гордой, независимой натуры была способность с необычайной быстротой запечатлевать в своем мозгу всякое новое сведение, но редко признавать заслугу того, кто его этим сведением обогатил.

 — Я не представляю, какой уровень вас интересует.

Всё ужасно. Войны, терроризм, резня…
Этот мир идёт к концу, но надеждою живя,
Что бы ни произошло, снова повторяю.
День и ночью, вновь и вновь:
Я люблю тебя.

Как объяснить, что все мои ошибки,
Все глупости и выходки мои –
Все это — ожидание улыбки,
Неловкое признание в любви.

Пылкому влюбленному труднее высказать свою любовь, чем тому, кто совсем не любит.

Легче всего говорить о любви, подкравшись к девушке ночью. Ты скажи при всех, тогда я тебе поверю.

Признание облегчает душу.

Интересно, как чувствует себя сапёр, который выбирает между синим и красным проводом? Наверное, так же, как и мы, когда принимаем решение сказать горькую правду или промолчать. Мы выбираем, зажмуриваемся и ждём, рванёт или нет.

…когда люди несчастливы, им требуется не согласие, им нужен кто-то, кто признает их чувства.

— Ты не видел Полумну?
— Полумну?
— Я без ума от неё, самое время сказать ей! Вероятно, к рассвету мы оба умрём!

Выражаю признание и уважение
Людям для кого каждый новый день — сражение,
Кто несёт свой крест сквозь дебри непонимания,
Тем, кто познал радость и страдание,
Тем, кто падал и поднимался,
Тем, кто всегда готов за свободу драться.

…эти слова знает наизусть каждая женщина. Все они банальны до тошноты. Но все же в один прекрасный день каждой кажется, что она слышит их впервые. Если бы кто-то сосчитал, сколько женщин сошло с ума, услышав три слова: «Я тебя люблю», и обнародовал эти цифры, они бы и пикнуть не могли о равноправии.

Странно и смешно наш устроен мир:
Сердце любит, но не скажет о любви своей.
Пусть живу я и не знаю — любишь или нет.
Это лучше, чем, признавшись, слышать «нет» в ответ,
А я боюсь услышать «нет».

Если кот вас признаёт, это что-нибудь да значит.

— Милый Господи, пусть я буду, как мой брат. Пусть я не буду плохим. Я не хочу быть скверным. Сделай, чтобы все меня любили, и я дам тебе все, что хочешь, а если не найдется у меня, то я обязательно добуду. Я не хочу быть скверным. Не хочу быть одиноким. Прошу Тебя. Аминь.

— Я люблю тебя, Джей. – Не могу сказать того же. Если бы я тебя любил, мы были бы скорей всего оба мертвы.

 — Сначала я должна кое в чем чистосердечно признат

Я такой человек, зря болтать не люблю,
Если нужно чего, не горюй — пособлю!
Только глазом моргни, поспешу я помочь,
Ох, влюбился я по уши в царскую дочь!

При тебе мое сердце бьется сильнее, замирает дыхание, и у меня потеют ладони. Но это не значит, что я тебя не люблю, наоборот, порой… сердце знает, что уму не объяснить. Мое сердце бьется только ради тебя.

You are the reason I can’t control myself

Простите ж, если что не так
(без сцен, стенаний).
Благословил меня коньяк
на риск признаний.
Вы все претензии — к нему.

… критерии признания у разных людей бывают поистине несопоставимы. Один полагает себя признанным, если ему это сказал сосед, а другому для этого требуется по меньшей мере Нобелевская премия.

Я всегда думала, что когда я наконец встречу своего единственного, я внутренне успокоюсь и слова сами вылетят из моих уст, потому что я пойму, что он один единственный. И вот он здесь, мой идеальный избранник. А я всё думаю: он ли это?

Настоящее мужество не в том, чтобы убить юного дурачка на дуэли, а в том, чтобы посмотреть даме в глаза и сказать, что вы чувствуете к ней.

… the nights were mainly made for saying things
that you can’t say tomorrow day.

Я люблю тебя. Я бы хотела не любить. Но я не могу с этим ничего поделать.

Жизнь так коротка, и я хочу каждое мгновение видеть твое лицо, слышать твой голос, я не хочу тратить времени зря. Ты меня любишь? Скучаешь по мне? Мне не то что секунду, мне даже полсекунды без тебя провести трудно. Я люблю тебя!

— Я люблю тебя…
— Спасибо.
— Это не тот ответ, которого я ждал.
— Большое спасибо?

За признание — прощение, за утайку — нет помилования. Лучше грех явный, нежели тайный.

… не хочешь, значит, чтобы я врал, но именно благодаря вранью мы вместе. Все, что я тогда сделал для того, чтобы ты сказала «да» на той крыше — и Патрис, и фальшивое предложение — это все была подстава, но за всем этим враньем кроется одна единственная правда, которая способна затмить всю ложь в мире, и она заключается в том, что я люблю тебя, и ты знаешь, что я не вру, когда говорю это.

Чтобы получить признание — надо, даже необходимо, умереть.

 А я люблю тебя. Даже когда ты иррациональна, ревни

Признаваться в незнании — одно из лучших и вернейших доказательств наличия разума.

Только ты мне нужна. Этот мир перестал быть моим. Ты – мой мир!

Если позволишь себе признаться в том, что ты чувствуешь на самом деле, может, ты и перестанешь этого чувства бояться.

Есть один, кого я люблю больше других. Как птица, которая пролетает две тысячи миль сквозь бури, чтобы быть со своим любимым. Вот как я его люблю. И я дура, потому что только сейчас, когда нам грозит смерть, я нашла в себе силы в этом признаться, даже себе.

Любовь, которую мы читаем в глазах, ни к чему женщину не обязывает, тогда как слова…

— Как-то ты это криво сказал! — заметила Дафна. — Всё равно что начинать признание в любви со слов: не в красоте счастье.

Чeтыpe cлoвa пoвтopял и пoвтopял,
Чeтыpe cлoвa пpo любoвь
И я yмpy.
Чeтыpe cлoвa пpo любoвь:
Я нe люблю тeбя,
Тeбя я нe люблю.

Ты вдруг шепнёшь мне трепетное слово,
Которое лишь мне, быть может, ново,
Но прежде было сказано не мне.

Я сказала ему, что люблю его. Он сказал мне оставить это. Но ответить: «Да, я все поняла», – разве это возможно?

Сказать ‘люблю’ – не будет правдой,
Неправдой будет – ‘не люблю’.

— Я вас не понимаю!
— Я вас люблю. Со всей страстностью.

Если ты разлюбил меня, это не значит, что я разлюбила тебя. Ты себя этим успокаиваешь? Господи, даже в кошмаре я не могла представить себе, что признаюсь мужчине в любви, заранее зная, что он мне ответит, но иногда, стоит быть откровенной…

В самых искренних признаниях женщины всегда остается место умолчанию.

Знаешь, я уверен, что тебе надо лишь умереть для того, чтобы получить признание. Посмотри на историю сам. Кого ты там видишь? Великих мертвецов. Когда ты мертв, это становится интересно.


Да и как сказать люблю тому, кого любишь?

Награды не имеют значения. Люди поддержали меня, а это самая большая награда, которую можно получить.

Ничего общего с одиннадцатью минутами.
– Что?
– Я люблю тебя.
– И я люблю тебя.
– Прости. Сама не знаю, что говорю.
– И я не знаю.

— Магнус… Я… Люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя.

Наша любовь чуть больше,
чем это огромное небо.
Улыбки теплей и тоньше.
Жарче лето.
А в принципе всё неважно,
ведь мы давно на краю.
Нужно быть очень отважным,
чтобы сказать ЛЮБЛЮ.

— Я тебя люблю.
Словно три капли крови падают в снег.

Для вампира убийство — лучший способ признаться в любви.

— Ломбард, вы кровавый мясник!
— И я это признаю. Поэтому либо меня упомянули для пущего эффекта, либо я один сказал правду в зале, полным лжецов.

Я вас люблю. Я боюсь, когда счастье такое большое.

Считают, что признаться в любви — это как сдаться в плен.

В признаниях нелюбимых всегда будет отражаться молчание тех, от кого мы хотели эти признания слышать.

Я так взволнована вашим признанием… Я вся в работе. Жизнь моя уже как-то устоялась, сложилась. Я «старый холостяк», я привыкла командовать. Я очень вспыльчива и могу испортить жизнь любому, даже очень симпатичному. Но это… Дело даже не в этом… А в том, что… я вам не верю.

Недостаточно иметь заслуги, надо уметь людям понравиться.

Мардж, не хочу тебя пугать, но, кажется, я тебя люблю…

— Ты же девчонка, помоги мне. Что подарить ей, чтобы она меня наконец заметила?
— Я люблю тебя…
— Ты что-то сказала?
— Цветы, говорю, подари.

 Прости, но я люблю тебя. Всё остальное неважно, по

— Я люблю тебя не просто так.
— В каком смысле?
— Я ОЧЕНЬ люблю тебя.

А для меня лишь ты, мой нашатырь,
Моя любовь, моя судьба и мой тыл.

— Я даю слово любить тебя вечно, до самой смерти.
— И после смерти.

— Вероника Франко, вы обвиняетесь в колдовстве! Вы сознаетесь в содеянном и полагаетесь на милость Господню или выслушаете мой приговор.
— Я сознаюсь, ваша светлость.
— Это Богоугодный поступок. Говорите.
— Я сознаюсь, что любила человека, который не мог жениться на мне, потому, что у меня не было приданого. Я сознаюсь, что у меня была мать, которая научила меня другому образу жизни. Которому я противилась сначала, но потом приняла. Я сознаюсь, что стала куртизанкой. Что наслаждалась своей властью, доставляя удовольствие многим мужчинам, которые не принадлежали мне.
— Ваша милость, она не говорит о покаянии.
— Сознаюсь, что стала свободной шлюхой, а не покорной женой. Сознаюсь, что получала больше экстаза в страсти, чем в молитве. Такая страсть сама по себе молитва. Я сознаюсь… сознаюсь, что молила о том, чтобы снова почувствовать губы своего возлюбленного, объятия его рук, его ласку.
— Вероника, прекрати! Спасай свою жизнь, пожалуйста.
— Я уступила своей любви, я не откажусь от неё. И я сознаюсь, что очень хочу снова загораться и пылать. Наши мечты уносят нас далеко от этого места… и мы больше не принадлежит сами себе. Я знаю, что всегда… всегда он будет принадлежать мне.
— Ваша милость, надо ли слушать её? Она может всех нас околдовать.
— Если бы я не выбрала этот путь, прожила жизнь по-другому, покорной женой своего мужа, моя душа не испытала бы счастья любви и страсти. Сознаюсь, что эти долгие дни и ночи были бы худшим злом, чем вы могли причинить мне.
— Закончили?
— Нет, ваша милость. Вы все, кто сидит здесь, кто истосковался по тому, что я могу дать и не может противостоять силе женщины, тому, что лучше всего удалось создать Господу, то есть нас. Наши желания, потребность любить, которое вы называете грехом, ересью и бесчестьем…
— Довольно! В последний раз, пока не произнесут приговор — вы раскаиваетесь?
— Я раскаиваюсь, что у меня не было иного выбора. Я не раскаиваюсь в своей жизни.

Молчи! Когда ты сказал мне это в прошлый раз, было слишком рано, а теперь слишком поздно.

Моя любовь к тебе как птица на ветру,
как смеющийся ребенок,
как блеск на снегу,
как утонувшее в озере солнце…
Моя любовь к тебе как это тиканье часов,
это как мелкие шажки,
это как четырехлистник клевера,
это как благословенная улыбка феи…
Твоя любовь ко мне?..
Ты прячешь ее. Она пугает тебя.
Она как птица в клетке…
Выпусти ее!..

— Мне хорошо с тобой. Ты мне нравишься.
— Хм… Это же и так ясно.

— Ты меня любишь?
— Да.
— Как?
— До смерти.
— Я думал — больше.

… лицемер людям всегда по душе, знаете ли, в нем они признают своего.

— Я чертовски люблю тебя.
— Умножь на миллион…

Я не люблю чужих секретов. Но мне интересны чужие признания.

Если я скажу это, он победит. А если он победит, я стану лишь очередной девушкой для него.

Мало кому нравится признавать, что избрал для себя не то поприще, и каждый уважающий себя человек долго будет грести против ветра и течения, прежде чем выкрикнет: «Я проиграл» и покорится волнам, что отнесут его обратно к берегу.

Тысячу раз мне хотелось сжать его руку, и тысячу раз я удерживала свой порыв. Я пребывала в смятении — мне хотелось сказать, что я его люблю, но не знала, как начать..

– Ты забудешь меня.
– Не забуду. Нет, не забуду.
– Лидия, ты забудешь. Просто помни… я люблю тебя.

– Я никогда не отвечала на это. Я никогда не говорила это в ответ.

В тишине происходили все самые коварные преступления. В тишине произносились все самые трепетные признания.

Счастливей роза, ставшая духами,
Чем та, что на нетронутом кусте.
Живет и гибнет в святости пустынной.

Не говори, что ты любишь меня, если это неправда, потому что я могу сделать что-то сумасшедшее — например, поверить в это.

Мистер Эндрюс, скажите мне правду. Я видела айсберг и вижу его в ваших глазах.

Я люблю тебя. Я готова притворяться, что люблю твои музыкальные пристрастия. Позволю доесть тебе последний кусок пирога. Я готова в дождь дежурить у твоего окна. Я люблю тебя. Так сильно, что меня это бесит. Выбери меня. Люби меня.

Никто не знает, что происходит там, за гранью смерти. Никто и никогда этого не узнает.
Но есть старая, очень старая легенда. И она гласит, что тело — конечно, а душа — вечна. Если погибает тело, душа отправляется в новый круг перерождения, чтобы спустя некоторое время снова родиться на земле.
Кое-кто считает также, что число миров бесконечно, и, побывав в одном мире, душа может отправиться в другой.
А еще есть такое мнение, что если душа очень хочет жить, она может занять чужое тело, из которого уходит душа прежнего хозяина.
Говорят, так тоже бывает. Душа не уходит, а просто переселяется.
Но это, конечно, просто глупость. Никто ведь так и не признался в таком переселении…

Я без ума, без памяти, без конца люблю тебя.

Истина — это тонкая грань между отрицанием ужасного и полным его признанием.

А я могу все признать, ВСЕ. Кроме того, что я в чем-то была не права. Или в чем-то была виновата. Я знаю, что я была не права во многом. Но я никогда этого не признаю. Никогда. И я не помню, чтобы хоть раз я себя ЧУВСТВОВАЛА виноватой. Такого не было НИКОГДА. Хотя я знаю, что я виновата. Почти во всем.
Я ни разу не проиграла в споре. А если бы проиграла, то никогда бы в этом не призналась.

Ради мира в душе твоей я заклинаю тебя назвать имя того человека, который ввел тебя во грех. Только не молчи, забудь о той жалости и нежности, что еще остались к нему в твоем сердце, потому что, поверь мне, если бы он мог спуститься с пьедестала своей мнимой невинности, и встать здесь, рядом с тобой, на пьедестал позора, это было бы лучше для него, чем влачить по жизни столь тяжкое бремя греха. Что может дать ему твое молчание, кроме адских мук? Избавь же его от еще одного греха — греха лицемерия.

Ну вот как всегда. Опять эти четыре слова: «Я тебя люблю, но…»

Я люблю тебя. Сегодня я люблю тебя как никогда, а завтра буду любить еще сильней.

Никто не любил меня так, как он. И никто так не признавался в любви. Никто. Понимаешь? Никто!

Эта была исповедь. И после неё я словно чего-то лишился. Никогда не следует выражать свои чувства словами.

 Я не считаю своим первостепенным долгом нравиться

— Но ты ведь любишь меня?
— Сегодня я этого не говорил.

Идеалы и теории — не цель, а средство. Люди живут лишь за тем, чтобы развить дар с которым родились. И не устоят перед соблазном воспользоваться им, дабы заслужить признание.

— Стюарт, еще в те далекие времена, когда мы… Ты уже знал тогда, что ты…?
— Боже, да! Мне пришлось представлять, что ты Грегори Пек.
— Как мило! Ведь он мне всегда нравился!

О, как мало знают те, которые никогда не любили! Мне кажется, никто ещё не описал верно любви, и едва ли можно описать это нежное, радостное, мучительное чувство, и кто испытал его хоть раз, тот не станет передавать его на словах. К чему предисловия, описания? К чему ненужное красноречие?

— Кто ты?!
— Я тот, кого ты из меня сделал! Я вел жизнь, которую ты ценил, но сам воплотить боялся! Я стал всем тем, кем сам ты испугался быть! Но я всегда… всегда старался быть лучше, чем я есть.

Художник может кричать на всех крышах, что он гений, но он должен ждать вердикта зрителя, чтобы его декларации обрели общественную ценность, и чтобы, в конце концов, потомки поместили его в учебники по истории искусства.

Если ты будешь жить сто лет, то я хочу жить сто лет минус один день — не хочу прожить и дня без тебя.

— Почему ты злишься? Беспокоишься?
Он был готов сорваться на крик, но остановил себя. И глядя мне в глаза сказал:
— Да.
Люцифер будто впервые в своём признании увидел смелость, а не слабость. Похоже, он понял, что трусостью было отнекиваться от чувств, а не признавать их. И он повторил:
— Да, беспокоюсь.
Люцифер умолк: он о чём-то думал. А потом раздался его голос, искренний, серьёзный, наполненный светлой печалью:
— Каким бы тернистым ни был путь и куда он на первый взгляд ни вёл бы… я не причиню тебя зла. Обещаю.

Сколько мужества требуется, чтобы сказать человеку, что он особенный.

Любовь как игра. Кто первый сказал «люблю», тот и проиграл.

Больше всего ему опять хотелось растянуться на теплом сене, рядом с Анжеликой и обменяться с ней простыми признаниями. Это чуждое желание оскорбило, взбесило маркиза. Но резкие слова так и не сорвались с его губ. Маркиз дю Плесси вышел из сарая с тяжелой головой. В его душе появилось гнетущее чувство, что и на этот раз последнее слово осталось не за ним.

Чтобы сказать: «Я тебя люблю», надо научиться произносить Я.

Всё это чушь — на век обещания!
Просто скажи, что ты любишь сейчас…

— Пардон, ма шер, ведь мы встречались,
Я жив той встречею досель.
— О, шер ами, я так ждала вас!
— Теперь вы мой плезир, мамзель!

 Если я слышу его голос... Если я рядом с ним... Ес

Я счастлива, что ты рядом, Рэ. И что я люблю тебя, и что, какие бы опасения меня ни мучили, я всегда с удовольствием говорю об этом. И буду говорить – вне зависимости от того, сколько времени нам отмерено.

— Белла, я не смогу жить, если причиню тебе боль. Ты вообразить не можешь, что я чувствую, когда представляю тебя, бледную, холодную, неподвижно лежащую на земле… — Каллен пристыженно опустил глаза. — Не видеть твоего румянца, блеска в глазах, когда ты разгадываешь глубинный смысл моих слов… Ради чего тогда жить? — В печальных глазах застыл вопрос. — На всем свете для меня нет никого дороже тебя. Отныне и навсегда.

— Тебе не кажется, что нам хорошо вместе?
— Да.
— Ты согласен?
— Да.
— Мне кажется, нам с тобою хорошо вместе… Я люблю быть с тобой, потому что никогда не скучаю. Даже когда мы не разговариваем, даже когда ты до меня не дотрагиваешься, даже если мы в разных комнатах, я не скучаю. Наверно, потому, что я тебе доверяю, тебе и твоим мыслям. Понимаешь? Я люблю тебя и все, что вижу, и то, чего не вижу. А ведь я вижу твои недостатки. Но, знаешь, мне кажется, твои недостатки дополняют мои достоинства. Мы боимся разных вещей. Даже наши демоны уживаются вместе! Ты лучше, чем хочешь казаться, я — наоборот. Мне необходим твой взгляд, чтобы… чтобы быть материальной, что ли. Как это по-французски? Устойчивей? Как говорят, когда человек интересен своим внутренним миром?
— Глубиной?
— Точно! Я похожа на воздушного змея — если кто-нибудь не держит в руках катушку, я — пфффр — и улетаю… А ты… знаешь, это забавно, ты достаточно силен, чтобы меня удержать, но при этом тебе хватает ума отпускать меня на волю…

А тебе не кажется, что публичное признание в любви неприятно? Если бы я была невестой, мне бы хотелось, чтобы слова любви предназначались только для моих ушей.

О, Беатриче, снова счастлив я,
Живу я в предвкушении свиданья,
Хочу губами пить твое дыханье,
О, Беатриче, любовь моя!

В тебе, в тебе одной
Безвозвратно потонули
Сердце, жизнь и разум мой.

Сегодня я заглянул в пятнадцать пар глаз, но пока не загляну в твои, мой день не начнётся.

Когда я говорю, что люблю тебя, речь ведь даже не о любви. Я тебе говорю о невозможности дышать иначе.

Я многое поняла… о нас с тобой. Ты говоришь, что виной наша связь и, знаешь, может, так и есть. Но я говорю тебе то, что для меня абсолютно реально, и я никогда еще так четко это не осознавала. Я люблю тебя, Деймон… Я люблю тебя.

Не потому, что я одинок, и не потому, что сегодня Новый год. Я пришел сюда, потому когда понимаешь, что хочешь провести остаток своей жизни с кем-то, ты хочешь, чтоб остаток твоей жизни начался как можно скорее.

Люблю тебя и в сложных временах –
И в будущем, и в прошлом настоящем!..

Да, да, я люблю тебя. Моя вина, что ты этого не знал.

Это хорошие, правильные слова. Но беда в том, что никто в этой сказке не говорит друг другу «Я люблю тебя». Никто.

Я отказался от многих фильмов, которые потом получали “Оскаров”, но я не жалею об этом. Есть также огромное количество автомобильных дорог, по которым я не поехал, предпочтя другой путь.


И знаете, я действительно за мир во всем мире.

Я хотел сказать, что… по-моему ты самая добрая, самая милая и красивая женщина, которую я когда-нибудь видел. Никто и никогда не был так добр к другим людям, как ты. Как только я тебя увидел, со мной что-то произошло. Я никогда тебе об этом не говорил, но в тот первый момент мне страшно захотелось тебя обнять. Я не заслуживаю такого человека, как ты. Но если бы мы могли быть вместе, клянусь, я любил бы тебя до конца своих дней.

Годы, расстоянья,
Нас разлучают на земле.
Встречи, расставанья,
Мне некогда сказать тебе
Как я люблю тебя!

Люди никогда не признаются, сколько они задолжали.

Я написала песню… О девочке одиннадцати лет, которая хотела стать рок-звездой. Но ей также хотелось жить нормальной жизнью, и она придумала себе некий образ. И все было прекрасно какое-то время, но ей уже 17, и жизнь все сложнее, и она не желает больше притворяться. Ее зовут Майли Стюарт.

Tell her you love her each day,
You’ll make her happy that way.
A simple «I love you» means more than money,
And with a kiss or two her life is sunny.

— Я приехал, чтобы сказать тебе то, в чем всегда боялся признаться себе.
— Что именно?
— Я люблю тебя. Я никогда не говорил тебе этого раньше, Белла, потому что очень боялся, что ты не примешь меня. Но теперь ясно — у меня нет другого выхода. Я так сильно тебя люблю… Ты так нужна мне… Конечно, я — источник твоих неприятностей, но…
— Ты идиот!
— Я знаю.
— Но и я не меньшая идиотка.

И тут же выпалил всё, как на духу, с глазами закрытыми лёжа.
Пальцами свободной руки, вцепившись в одеяло нервно,
Он повторял: «Это в первый и последний раз — ты же знаешь, я верный!» —
А на том конце провода — рыдания, всхлипы,
Макияж испорченный и прочие проблемы этого типа…

Удивительно даже, чего только женщины не напридумывают себе, если у тебя случайно сорвётся: «Я тебя люблю». В девяти случаях из десяти парень имеет в виду: Я люблю это дело.

— Я люблю тебя, — пробормотала я. — Думаю, больше чем мне следует.

Ты хороша, как все мечты мужчины, как все его мечты и ещё одна, о которой он и не подозревал.

— Обожаю эту песню!
— Я люблю тебя!
— Что?
— Это название песни!
— Ах, ну да, Луи Армстронг!

А тебя я люблю, люблю, люблю! Ну пойми же ты и шагни ко мне, сволочь ты любимая, гадина ты моя милая, враг мой единственный, придурок ты мой ненаглядный!

… чаще всего ночи существуют для того, чтобы сказать то,
что ты не сможешь повторить завтра.

Стой! Оставайся со мной!
Я тебя на земле люблю больше, чем в небе любит кто-то другой!

  — Ты мой второй шанс. Подарок судьбы.
— Не тяну

В темные времена, когда даже мудрецы не уверены, объяснение в любви всегда действенное.

Для меня сказать «я люблю тебя», это слишком серьезно.

Никогда не требуйте от партнера признаний в любви, не вынуждайте к нежности, не заставляйте, не шантажируйте, не, не, не… в общем, ведите себя тихо как мышка, и тогда все сами придут и сами все вам дадут.

— Если не умеешь плавать, зачем прыгнул? Зачем так рисковал своей жизнью? Зачем?
— Потому что я люблю тебя.
— Что ты сказал?
— Я люблю тебя.
— Скажи, что любишь…

… я, подобно большинству литераторов, с забавным противоречием смотрел на публику, как на «ослов», и в то же время ничего так не желал, как похвалу и одобрение этих самых «ослов»!

Признавшись в своей слабости, человек становится сильнее.

Чем больше деталей мы сообщим, тем больше вероятность подражателей. По моему опыту, такие дела побуждают к ложным признаниям.

Самоуспокоение — не признание поражения.

Когда происходит то, что очень приблизительно можно назвать признанием, то возникает определенная инерция. Скажем, когда вы получаете Нобелевскую премию, на вас начинают смотреть несколько расширенными глазами. Расширенными от восторга, от изумления или, по крайней мере, от любопытства.

— … Я люблю тебя!
— Мне тебя жаль…

( — … Я люблю тебя!
— Сочувствую.)

— Сара, я тебя… ну… тоже.
— Да.

С чего всё началось? Я не знаю…
Ты просто появилась в моей жизни. Вошла в неё без стука, без звонка – так, как ты обычно делала всё и всегда. Непредсказуемая. Удивительная. Честная. Жестокая. Открытая. Смешная. Злая. Глупая. Ты всегда была для меня закрытой книгой.
Почему закрытой? Я не понимала тебя. Не понимала твоих поступков, твоих слов, твоих выставленных среди зимы на ледяной балкон цветов, твоих глаз, сияющих сквозь темные очки в неосвещенном помещении. Твоих рук, принадлежащих всем. И твоей души, не принадлежавшей никому.
Ты очень долго шла ко мне. А я к тебе. Слишком многим были наполнены эти годы. Но я ни о чем не жалею.
Я жалею только об одном: о том, что так тяжко и долго я пыталась понять тебя. Постичь. Прочитать. Ворваться туда, куда простым смертным не было дороги, туда, где всё было заперто на сотни замков.
На то, чтобы понять тебя, мне понадобилась целая жизнь.
На то, чтобы полюбить – одно мгновение.

Можно я тебе скажу или мелом напишу или тихо повторю: я тебя люблю!
Можно громко закричу: знаешь я тебя хочу, или снова промолчу…

— Я люблю тебя. Это звучит банально, да?
— Нет.

Я и теперь люблю вас. Помните, я поцеловал вашу руку, и вы так жалобно просили меня «никогда больше этого не делать»? Я знаю, это было нехорошо с моей стороны, но вы должны простить меня. А теперь я целую бумагу, на которой написано ваше имя. Выходит, что я поцеловал вас дважды и оба раза без вашего согласия.

Я люблю землю под его ногами, и воздух над его головой, и всё, к чему он прикасается, и каждое слово, которое он говорит. Я люблю каждый его взгляд, и каждое движение, и его всего целиком!

— А что это за переживания чистой любви? Ты можешь описать?
— Не знаю. Может момент ответности, когда один человек говорит другому «Я тебя люблю», и слышит тоже самое в ответ. И вот они стоят, смотрят друг на друга и понимают, что они друг друга любят.

Сказать правду — один шаг. Примириться с ней — второй.

Шпионы и осведомители редко пользуются любовью, милорд. Я всего лишь верный слуга государства.

Все мои признания в любви происходят либо раньше времени, либо слишком поздно. Потому что я говорю «Я люблю тебя» только чтобы склеить или утешить.

Откровенные признания — совсем как женщины: те, которых мы слишком сильно желаем, избегают нас, а те, которых мы опасаемся, напротив, нас преследуют.

Пацаны, я люблю вас! Кроме тебя, Кайл!

Я никогда не встречал такую, как ты… Я смотрю на тебя и вижу ангела. А когда дотрагиваюсь до тебя, меня бросает в жар. А если я тебя поцелую, то пойму, что я уже влюблен в тебя… Я люблю тебя.

Потому, что ты вздергиваешь бровь, когда пытаешься острить! Цитируешь Камю, хотя я никогда не видел, чтобы ты читала! Потому, что тоскуешь о родителях, но никогда не признаешь это…И потому…, что я произнес за всю жизнь всего две такие сбивчивые речи, и оба раза с тобой. Это же должно что-то значить?! И потому, что мы оба схватим воспаление легких, но если ты хочешь слышать, что я люблю тебя, я буду говорить это всю ночь!

10 букв, 3 слова, скажи это и я твоя…

Коль хочешь полюбить, не бойся в том признаться.

Признание полезно для души, если его можно забыть.

Мужчинам очень трудно бывает признаться, на самом деле, чего они хотят! Вот они и ходят туда — сюда, вокруг да около!

Я много чего ненавижу, но кое-что люблю, тебя в том числе.

— Я не смогу жить без тебя.
Его приторно-сладкое, но искреннее признание продолжалось всего лишь миг, но в это время все эмоции исчезли из глаз Сиона. Это не были глаза человека, изливавшего душу, признаваясь в любви. Этот взгляд принадлежал тому, кто совершил точный и смертельный удар, и теперь ковырял ножом в ране.
«Это только я был не в курсе?»
Он понятия не имел о истинной сущности Сиона.
Нэдзуми спас ему жизнь, его собственную жизнь тоже спасли, они жили и проводили свои дни вместе. Связь между ними была крепче, доверительнее, чем с кем бы то ни было. Он избегал этих отношений и опасался их, но не мог их окончательно разорвать; где-то глубоко в сердце он жаждал их и, наверное, превратил в своего рода убежище для себя.
— Я боюсь потерять тебя больше, чем кого бы то ни было.
Слова Сиона отражали и его собственные чувства. Ему не хотелось в этом признаваться, но то была правда. И все-таки, впервые после их встречи он просчитался насчет Сиона.
Нэдзуми снова стиснул зубы.
«Сион, кто ты?»

У преступника, готового сознаться, всегда пересыхает в горле, из-за чего он тянет руки к чашке с чаем, и если позволишь ему сделать хотя бы один глоток, он проглотит чай вместе со словами признания.

— А почему ты не спрашиваешь, люблю ли я тебя? Мужчину это должно интересовать в первую очередь. Говори громче!
— Любишь меня?
— Громче!
— Любишь меня?
— Не знаю, это так сложно…

Если я хочу кому-либо сказать о своей любви, у меня должен быть способ как-то выразить это. И я не думаю, что есть лучший или более сильный способ, чем выражение своего чувства через песню или рисование. Я понял — вот мой путь самовыражения. Я подошёл близко к той грани, когда человек умирает как артист и как личность. Вот что заставило меня подумать о том, что я должен по-другому взглянуть на общественное мнение.

— Не уходите, не оставляйте нас. Я вам этого не прощу!
— Можете не прощать, я и сам себе не прощу этого. Если меня убьют, я посмеюсь над таким идиотом. Одно я знаю наверняка, я люблю вас, Скарлетт, хотите вы этого или нет, но я люблю вас. Потому что мы с вами родственные души, мы отступники, мы способны называть вещи своими именами.

Да, я занимаюсь поп-музыкой. Музыка должна охватывать всё: она должна, когда надо, смешить, когда надо, веселить, а когда надо, и заставлять думать. Музыка не должна только призывать идти громить Зимний дворец. Её должны слушать.

— Я любил Вас всю жизнь.
— Знаю, Эдмунд.
— Нет, Фанни. Как мужчина любит женщину. Как герой любит героиню. Как я не любил никого в своей жизни. Если Вы примете меня после всей моей болтовни и слепоты… Я обрету счастье, которое невозможно описать.

Человек одинок по природе, его надо жалеть и любить и горевать вместе с ним. Люди, несомненно, лучше понимали бы и любили друг друга, если бы они признались друг другу в своём одиночестве, в своей мучительной тоске и в своих робких надеждах.

Смотри на это признание в любви как на признание вины.

Слова — цветы из ничего. Я люблю тебя.

— Слушай, а есть ещё какие-нибудь ответы на «я тебя люблю», кроме» я тоже тебя люблю»?
— Ну, можно сказать «я знаю». Не слишком хороший ответ, но всё же лучше, чем «о, и ты туда же!» или «а я тебя — нет».

Слова… Не спешим ли мы с ними где-то
Как просто «Люблю!», например, сказать.
Всего лишь секунда нужна на это,
Ho целая жизнь, чтоб его оправдать.

— Меня пригласили на свидание, но я не разделяю этих чувств. Я не знаю как отказать, не обидев… Ты же мой друг, Аято, временно побудь моим парнем.
— Признаваться кому-то в чувствах Киято, не легко. Ты тратишь каждый день в мучениях, но всё равно не можешь этого. Слова «Я люблю тебя» застряли у тебя в горле и ты не можешь заставить их выйти. Я думаю, её искренние чувства заслуживают какого-либо ответа. Конечно, сейчас мне нужно уйти, ведь я всего лишь твой старый друг, просто друг.

Как признаются в нежной страсти
мужчины женщинам?
Как всякий, кто обожает и вздыхает.
Приукрашая сотней врак одну
сомнительную правду.

Когда полностью что-то признаешь, перестаешь быть жертвой этого..

Maybe I didn’t hold you
All those lonely, lonely times
And I guess I never told you
I’m so happy that you’re mine
If I make you feel second best
Girl, I’m sorry I was blind

Ты, кого я избрал, всех милей для меня.
Сердце пылкого жар, свет очей для меня.
В жизни есть ли хоть что-нибудь жизни дороже?
Ты и жизни дороже моей для меня.

Мы живем в обществе, окутанном мраком. Преуспевать — вот высшая мудрость, которая капля за каплей падает из черной тучи корыстных интересов, нависшей над человечеством.
Заметим мимоходом, какая, в сущности, гнусная вещь — успех. Его мнимое сходство с заслугой вводит людей в заблуждение. Удача — это для толпы почти то же, что превосходство. У успеха, этого близнеца таланта, есть одна жертва обмана — история. Только Ювенал и Тацит немного брюзжат на его счет. В наши дни всякая более или менее официальная философия поступает в услужение к успеху, носит его ливрею и — такова теория! Благосостояние предполагает способности. Выиграйте в лотерее, и вы умница. Кто победил, тому почет. Родитесь в сорочке — в этом вся штука! Будьте удачливы — все остальное приложится; будьте баловнем счастья — вас сочтут великим человеком. Не считая пяти-шести грандиозных исключений, которые придают блеск целому столетию, все восторги современников объясняются только близорукостью. Позолота сходит за золото. Будь ты хоть первым встречным — это не помеха, лишь бы удача шла тебе навстречу. Пошлость — это состарившийся Нарцисс, влюбленный в самого себя и рукоплещущий пошлости. То огромное дарование, благодаря которому человек рождается Моисеем, Эсхилом, Данте, Микеланджело или Наполеоном, немедленно и единодушно присуждается толпой любому, кто достиг своей цели, в чем бы она ни состояла. Пусть какой-нибудь нотариус стал депутатом; пусть лже-Корнель написал «Тиридата»; пусть евнуху удалось обзавестись гаремом; пусть какой-нибудь военный Прюдом случайно выиграл битву, имеющую решающее значение для эпохи; пусть аптекарь изобрел картонные подошвы для армии департамента Самбр-и-Маас и, выдав картон за кожу, нажил капитал, дающий четыреста тысяч ливров дохода; пусть уличный разносчик женился на ростовщице и от этого брака родилось семь или восемь миллионов, отцом которых является он, а матерью она; пусть проповедник за свою гнусавую болтовню получил епископский сан; пусть управляющий торговым домом оказался по увольнении таким богатым человеком, что его назначили министром финансов, — во всем этом люди видят Гениальность, так же как они видят Красоту в наружности Мушкетона и Величие в шее Клавдия. Звездообразные следы утиных лапок на мягкой грязи болота они принимают за созвездия в бездонной глубине неба.

— Ваш поступок не имеет названия, а вы даже не понимаете, насколько гадко и мерзко вы поступили.
— У меня есть смягчающее обстоятельство. Я люблю вас. Люблю.
— Я вам не верю.
— А Самохвалову поверили?

… «не люблю» вообще редко тождественно «не делаю», увы.

Создатель асептики, венгерский врач-акушер Игнац Филипп Земмельвайс, был поднят коллегами на смех, а потом и вовсе признан душевнобольным за убеждение, что врачи должны дезинфицировать руки и инструменты перед хирургической операцией. При жизни Винсента Ван Гога не было продано ни одной его картины, и больницы для умалишённых ему тоже не удалось избежать.
Это тупиковый путь — искать признания. Даже если и не дойдёт до крайности, как в случае с Земмельвайсом, существует и другой, вполне реальный риск. Если мотивировать себя ожиданием общественного признания, попадаешь в зависимость от чужих оценок и в какой-то момент уже не можешь заниматься тем, что считаешь действительно важным. Подобное случалось со многими, и поверьте, это тяжёлая психологическая травма.

Желание высказать любовь — естественная составляющая самой любви; любовь чувствует, что она — благословение, благо, подарок, требующий вручения.

— Ты просто не хочешь признаться, что до сих пор живёшь прошлым.
— Ты пришёл, чтобы надо мной поглумиться?
— Да. Вообще-то, я посылал глумливые сообщения на твою карточку, но ты не отвечал. Ты хоть умеешь это?

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ