Цитаты про расследование

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про расследование. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.

— Зачем тебе столько ниток?
— Это просто разные стадии расследования. Зелёными отмечаются раскрытые, желтые — расследуются, а синий… Просто красиво.
— А красные для чего?
— Нераскрытые.
— На доске одни красные…
— Да, я знаю. Спасибо!

— Нет, и не уговаривай.
— Пожалуйста, он слишком легко признался, ты сама так говорила. Его адвокат согласился на паршивую сделку. Мне намекнули на некие зловещие силы. Лив, по-моему, он не убивал Роксану Грир.
— Ладно, ты хочешь, чтобы я нашла доказательства, которые уничтожать дело, которое мы с Клайвом построили против Веклера?
— Да.
— Хочешь, чтобы я пожила в голове парня, который повесился?
— Да.
— Парня, который, если я правильно помню, побывал в психиатрической лечебнице?
— Да, верно.
— Ради чего?
— Галлюцинаций с его мертвой женой?
— Сама понимаешь, не лучший выбор, как провести выходной.
— Ну да, с таким-то настроем. Осуществить правосудие — это весело. Провести время с Пейтон — это весело.
— Уговорила еще на правосудии.

— Десять лет назад ваш показатель раскрываемости убийств был лучшим в городе, в прошлом году вы раскрыли лишь одно из десяти дел. Что случилось?
— Причин много: трупы, дети… Сначала выпиваешь несколько глотков, просто, чтобы уснуть, незаметно они превращаются в двенадцать рюмок, чтобы забыть события рабочего дня.


Когда насмотришься всякого, душа черствеет.

Несовершенства выпирают, как нос посреди лица. Из-за этого жизнь невыносима, да? Однако, это очень удобно при расследовании преступлений.

– Если показать гончей кролика, мой друг, разве она побежит в Лондон? Нет, она ринется вслед за кроликом в нору.
– Что вы имеете в виду?
– Гончая охотится за кроликами. Эркюль Пуаро – за убийцами. А здесь налицо убийца, попытка которого совершить преступление сорвалась. Тем не менее это – убийца. И я, друг мой, полезу за ним в любую нору.

— Так что вы, как свидетель, можете показать по этому делу?
— Как свидетель, по этому делу я могу показать всё!
— Очень хорошо. А давно вы знаете Щукина?
— Щукина? Щукина я вообще не знаю.
— Вот как? Так что же вы в таком случае можете показать по этому делу?
— ВСЁ! Всё, что угодно!!

Любой вывод не имеет значения, если ему не предшествовало полное и кропотливое исследование.

— А если Лемос выкрутится?
— Это невозможно.
— Почему? Можно подкупить следователей.
— Я скажу вам то, чего вы не знаете. Всегда найдется какой-нибудь продажный прокурор, но никакие деньги не помогут, когда есть указание сверху.

Дело странное с самого начала. Дело с дырой посередине. Пончик?!

Детективы оборачиваются отъявленными лентяями, если сразу же решают, что речь идет о самоубийстве, – и зачастую упускают ключевые детали, из которых складывается совсем иная история.

— Так что теперь, детективы? Как я могу помочь, когда два копа расследуют дело третьего?
— Подготовьте Беннета к допросу.
— Как скажете.
— Верко, спасибо.
— Будьте готовы стать изгоями. Это все не так весело, как вам кажется.

— Все, что вы хотели знать про Шиван и Эндрю Мартинов.
— Есть что-то интересное?
— Не самое увлекательное чтение. Обычная пара с Ист-Сайда. Он финансист, она светится в благотворительности, в браке пять лет, медовый месяц в Париже, ее любимый фильм «Дневник памяти», его «Бешеный бык» и «Поющие под дождем».
— Где вы это нарыли?
— Фейсбук.

Девяносто девять процентов информации, собранной в результате расследования, бесполезны. Надо только надеяться, что заметишь тот единственный процент, когда он окажется у тебя носом.

— Невероятно! То есть, мы только что сорвали расследование ФБР?
— Нет, я защитил наше дело. И кроме того, эти ищейки Джея Эдгара Гувера лишь подозревают, что мы это сделали. Они не знают наверняка.
— Когда-нибудь, меня из-за тебя уволят!
— Сможешь уйти в ФБР. Хотя нет, погоди, ты прав, уже не сможешь.

Во-первых, я хочу извиниться за то, что умер, так и не поймав убийцу твоей дочери. И мне от этого очень больно, у меня разбивается сердце от того, что ты считаешь, что мне плевать, хотя это не так. Просто бывают такие дела, когда ты так и не находишь улики, а потом спустя пять лет один парень слышит, как другой парень хвалится об этом в баре или тюремной камере, и преступник попадается из-за своей же тупой ошибки. Надеюсь, ради Анджелы, что так и будет.

Следы ног, Ватсон, зачастую могут рассказать больше, чем целая толпа осведомителей.

Успех не всегда дается нам в руки. При расследовании надо опираться на факты, а не на легенды и слухи.

— Гражданин Горбушкин, за дачу ложных показаний дается до трех лет лишения свободы.
— Ха, до трех лет?
— До трех.
— Это что. Это не высшая мера. Вот высшую меру, между нами говоря, я действительно с трудом переношу.

— Мы и без тебя прекрасно справимся.
— Да, у тебя уже три убийства и ни одной зацепки — отличная работа, детектив!

Она потрогала торчавший под брюками предмет. Слишком твердый даже для старших классов школы. Пальцами она раздвинула расстегнутую ширинку и посветила фонарем: дилдо, искусственный пенис; полированное дерево, инкрустации. И размер вполне
подходящий. «Я, наверное, глубоко порочна», – подумала она.

Если из ста обстоятельств дела девяносто девять однозначно указывают на подозреваемого, но сотое является поступком, которого этот человек совершить не мог, вся цепь подозрений рушиться.

— И что за история с чертовыми билбордами, Милдред?!
— По-моему, там все очевидно.
— Нет, ты уж сделай милость, объясни мне!
— Очень жаль, что ты сам не смог понять. Как бы сказать, я… хотела, чтобы определенные люди выполняли свои обязанности. Целых семь месяцев я не слышала ни слова, зато с тех пор, как я арендовала билборды, они не замолкают.
— Думаешь, вернула их к работе, м? Я скажу, над чем они работают: они сейчас работают над тем, чтобы как можно скорее тебя посадить.
— Чем больше подключается общественность, тем больше шансов раскрыть дело. Ты же сам мне это всегда говорил.

Любое расследование — это противоборство двух ошибок… Преступник совершает свои ошибки, следователь — свои… Главное не позволить собственным ошибкам стать страшнее, чем ошибки преступника.

— Жертва белый мужчина, имя неизвестно. На руках следы сопротивления, колото-резаные раны на груди и шее. Похоже еще один бездомный наркоман, решивший здесь ширнуться.
— Интересная теория, вот только этот парень был убит не здесь. Он лежит на животе, но эта синеватая область на спине указывает на то, что тело сюда перетащили. Он не бездомный, на нем модные современные джинсы и еще, взгляните на его ногти — маникюр. Но в одном ты прав, это действительно белый мужик. Так держать, Флэш, скоро ты станешь настоящим детективом!
— Слушай, как ты с ним работаешь вообще?
— Один терапевт сказал, что меня привлекают садо-мазохистические отношения.

…глупо думать, что в полиции каждый детектив в курсе всех деталей любого дела.

— Но как вам могла прийти в голову эта мысль?
— Я просто допустил такую возможность.

— Вы связываетесь с опасными людьми.
— Я просто случайно оказалась на их пути.
— И больше им на глаза не попадались?!
— Ну, я хотела помочь…
— Вы поможете, разве что тем, что я получу повышение, расследуя ваше убийство!

Правосудие никогда не свершится, если расследование возглавляет виновный.

То, что у других называется критикой, у нас зовется взаимным анализом.

 Можно вернуть на место все, что угодно, кроме пыли

— Я сделал бы все, чтобы поймать преступника, миссис Хейз, но по ДНК нет совпадений ни с кем по нашей базе! Нет совпадения… ни с одним преступником по всей стране! И вашу дочь никто не видел с момента, как она вышла из дома и до момента обнаружения тела. Я не знаю, какие еще шаги мы можем предпринять!
— Вы могли бы взять кровь у всех мужчин в городе, старше восьми лет.
— Закон о гражданских правах это запрещает. А что, если он был в городе проездом?
— Можете взять кровь у всех мужчин в стране.
— Если он — проезжавший мимо иностранец?
— На вашем месте я бы создала всемирную базу и заносила туда всех новорожденных мальчиков. И если бы кто-то что-то натворил — нашла бы его, убедилась бы, что все на сто процентов совпадает, и убила бы.
— Ясно. Но это… безусловное нарушение гражданских прав.

— Теперь у вас есть независимый свидетель.
— Страх может оказывать слишком сильное влияние на то, что мы видим.
— А свидетель должен оказывать влияние на ход расследования!

— Основной принцип судебной медицины: все оставляют следы. Если убийца был с ней на кухне, то он оставил здесь частицу себя. Его поможет установить даже ворсинка с его пальто.
— Меня бы больше устроил свидетель.
— Так это намного лучше, чем свидетель, инспектор Уилкинс. Вещдоки не подменяют сами себя и их не может не быть.

Запомните на случай, если дело окажется запутанным: пожилая незамужняя женщина, занятая преимущественно вязаньем и обихаживанием клумб в своем саду, всегда даст сто очков вперед любому следователю. Она расскажет вам, что могло произойти и что должно было произойти, и даже — что на самом деле произошло. А главное — она расскажет, почему это произошло!

Это система. Система изучает факты и принимает решения.

– Где, кто и почему? – спросил он. – Я так понимаю, этот набор слов что-то означает? – недоуменно парировала Андертон. – Означает. Нам нужно найти ответ на любой из этих вопросов, и тогда мы можем спасти жизнь следующей жертве. Если узнаем, где произойдет следующее убийство, устроим засаду. Если узнаем имя предполагаемой жертвы, сможем ее защитить. Понять, почему он убивает, – сложнее, но, если мы найдем ответ, он выведет нас к убийце или следующей жертве. Ответ на любой из этих вопросов будет означать победу.

— Свидетели видели его дома с ноутбуком.
— Это не он.
— Но мы отследили команды с его IP-адреса на термостат Шоу через случайные сетевые пути.
— А мы отравились газом, побрили труп и определили, что Шоу убили дома руками.

– Что-то не верится мне, что он стрелял.
– Да, странно. Но в жизни бывает много странного – вот и застрелился после этого.

По опыту Страйк знал: «чайники» всегда ищут, у кого был мотив, а профессионал в первую очередь прикидывает, у кого была удобная возможность.

— Майк будет консультантом в этом деле. И все.
— Это плохая идея, капитан.
— Да он по-любому влезет в это чертово дело! А так мы держим его на коротком поводке — контролируем.
— Я вообще-то здесь стою, кэп.

Первое правило детектива: хорошая зацепка ведет к другой зацепке.

— Что с вашей рукой, сотрудник Диксон?
— Да это, так… Ободрал, когда выкидывал одного придурка с окна здания. Ничего особенного!
— Неужели? Что-то не учили меня такому в академии.
— И в какую же академию ты ходил?
— Как продвигается расследование по делу Анджелы Хейз?
— А как расследование по делу «не суй свой нос куда не надо»?
— А как поживает дело «сдай свой значок и пистолет»?
— Ч… что?
— Сдай мне свой значок и пистолет.

— Надо найти порнофильм Ронды, где она играла сексуальную итальянку, клиентку частного агенства.
— Почему нет? Все равно нечем заняться.
— Это один из фильмов в списке, сосредоточься на триллерах.
— То есть, пропустить такую классику, как «Мушкетеры секса и шпаги», «Властелина колец» — несомненно, жемчужина хардкорной коллекции.
— Если ты не можешь…
— Я готов. Видишь ли, я верю в правосудие, Лив!

Ибо любой допрашиваемый, как правило, страшится, что его подозревают, и поэтому говорит следователю именно то, что может навлечь подозрения на другого человека.

  — Капля крови на одном из колес лимузина — ваши т

Иногда сыщик, занимаясь одним преступлением, случайно раскрывает совсем другое.

— Определить это ДНК будет нелегко.
— Куда легче, чем отправить невиновного человека в камеру для смертников.

— У вас есть алиби?
— Алиби!… У невиновных его никогда нет.

Жизнелюбия мне лично не занимать. Я оптимист. Сыщику иначе нельзя. Вмиг свихнёшься.

На свете не было и нет человека, посвятившего раскрытию преступлений столько упорства и природного дара, как я.

— А что скажете вы, полковник Зорин?
— Не знаю. Пока я только думаю, ищу, гадаю…
— На кофейной гуще? И долго вы думаете так гадать?
— Пока не угадаю.

— Майк, ты же знаешь, что нельзя расследовать свое дело.
— Ладно-ладно, дай расследовать дело Варгаса.
— Нет, я не хочу, чтобы отдел внутренних расследований сунул мне в жопу телескоп Хаббл, для глубокой колоноскопии.

Расследование преступлений — это логическая систематизация улик.

Видите ли, я обнаружил, что именно незначительные дела дают простор для наблюдений, для тонкого анализа причин и следствий, которые единственно и составляют всю прелесть расследования. Крупные преступления, как правило, очень просты, ибо мотивы серьезных преступлений большею частью очевидны.

Среди чужих смертей не имеешь возможности думать о своей.

Расследование убийств, возможно, самое одинокое занятие на свете. Друзья жертвы приходят в волнение и отчаяние, но рано или поздно — через несколько недель или месяцев — их жизнь возвращается в нормальное русло. Ближайшим родственникам требуется больше времени, но даже они преодолевают горе и тоску. Их жизнь продолжается. Но нераскрытые убийства гложут, и под конец только один человек думает о жертве и пытается восстановить справедливость — полицейский, остающийся один на один с расследованием.

Иногда отсутствие каких-то фактов бывает не менее информативно, чем их открытие.

Нужно искать то, что скрыто, но должно быть видимым, и то, что видимо, но должно быть скрытым.

Самая важная часть в отгадывании — это знать, когда остановиться.

— И что значат эти цветные нитки?
— Это просто разные этапы расследования. Зелёные — это раскрытые, жёлтые — расследуются, а синие просто красиво.
— А красные?
— Не раскрытые.
— Так тут одни красные.
— Да, я знаю, спасибо.

— Наши друзья из ФБР попросили им помочь.
— У меня нет друзей в ФБР.
— Точно, пускай сами занимаются этим делом.

— Ты получишь двадцать лет, Карл. И прибавь к этому срок за то, что спустил на нас своего питбуля. Короче освободишься, когда начнут капать пенсионные выплаты.
— Прекратите запугивать моего клиента. Карл, в суде все будет иначе.
— Верно, мы можем повесить на него убийство Крэйга Сьюарда, у нас полно косвенных доказательств.
— Я его не убивал!
— Можешь не говорить с ними.
— Заткнись! Я тебя даже не нанимал!

— Черт возьми! — воскликнул инспектор, — как вам удалось это найти?
— Я нашел, потому что искал.

— «Всякое расследование имеет три стадии. Первая — поиск зацепок, вторая — изучение самого преступления, третья — психоанализ»?
— Нужно учитывать шаблоны поведения подозреваемого. Нам нужно обмениваться информацией с другими отделами, например, с психологами. Возможна взаимопомощь.
— Работа исключительно с полицейскими — верный путь к раскрытию преступления.
— Все еще допускается много ошибок, при всем уважении.

— Ну и как? Версия готова?
— Версия, она как женщина,  — усмехнулся майор,  — либо красива, но неверна, либо верна, но некрасива.

— Неудачный грабёж.
— Забрав деньги обычно бумажник не кладут обратно.
— Если только не хотят выдать за неудачный грабёж.

Недостаточно искать улики там, где полагаешь их найти. Иногда стоит заглянуть в самые неожиданные места.

Я работал над многими убийствами, терпеливо ожидая тот день, когда я смогу воскликнуть: это сделал дворецкий!

Раскрутить подобную глупость в сто раз труднее, чем любое хитроумное изощренное убийство…

Сомнение — это не только нравственный долг, но ещё и святое право подозреваемого.

Боюсь, что это дело на одну трубку…

— Мы не угадываем, Хэрроу, мы просто идём за фактами.
— Но нужно знать причины, чтобы понять факты.

( — Мы не отвечаем на вопрос «почему», Хэрроу. Мы отвечаем на вопрос «что произошло».
— Иногда ты не можешь сказать, что случилось, пока не узнаешь почему.)

— Мистер Новак, мы поговорили с поставщиком, он сказал, что вы заказывали особые продукты.
— Может быть, сразу к сути? Нас ведь дела ждут, детектив. Показывай свои яйца, Мори!
— Простите?..
— Ага! Что это у нас тут? Твои фаршированные яйца, верно?
— Да.
— Так и я думал! Дело раскрыто, детектив.
— Люцифер! Ты что, это мои наручники?
— Возможно.
— Извините, мы хотели кое-что узнать о ваших…
— Яйцах!
— Фаршированных!

И ведь до чего последовательно вы действовали, милый Уотсон! Из всех ошибок, которые только можно было совершить, вы не упустили ни одной. В результате вы всех, кого можно, вспугнули и ровным счетом ничего не выяснили.

— Он (Шерлок Холмс) ведет себя очень странно. Я бы сказал, он немного не в себе.
— Думаю, что не стоит беспокоиться, — заметил я. — Я не раз убеждался, что в его безумии есть метод.
— Скорее в его методе есть безумие, — пробормотал инспектор.

– Молодой человек пришёл к Вам пешком или приехал?
– Я не знаю! В номер он заходил пешком.

Детали очень важны.

Главный интерес криминального расследования не в сенсационных аспектах самого преступления. Основное — это цепочка умозаключений, которая постепенно приводит к разгадке. Это единственная увлекательная сторона любого дела.

— Дело он сам свинтил, это коню понятно. Вот так…
— Это твоему коню еще доказать надо
— А чего тут доказывать? У нас с тобой в кабинете почему-то неспроста так ничего не пропадает!
— Я бы на твоем месте сплюнул бы..
— Не надо. На его месте сплевывать не надо — он в меня попадет.

— Павел Валентинович, помогите мне с девушкой познакомиться.
— А чё так скромно, с одной? Хочешь с четырьмя?
— С четырьмя? Давайте!
— Ну тогда НА тебе фамилии, пробивай. [дал лист]
— Так… Шитова Вероника, Скворцова Анна, Маина Альбина и Веснина Ксения. Ого!
— Что?
— Так они же все мёртвые. Покончили с собой в ванной.
— Да ты что, быть не может!
— Пал Валентинович, ну и шуточки у вас…
— Это не шутки, Саш. У нас новый материал.

Николя обычно замечал у сильных мира сего абсолютное презрение к деталям и совпадениям. Они давали задание или предписание, с которым вы оставались один на один: как вы будете его выполнять и откуда возьмете нужную информацию, их не касалось.

Это луковица. Это метафора сюжета новостей. Пару часов назад, я стояла на карнизе 60-го этажа… и брала интервью у человека, который потом спрыгнул вниз. 40 миллионов долларов в банке, счастливый брак, хорошее здоровье. Прекрасный сюжет. Но нам ведь нужно больше. Ведь мы же профессионалы, так? Любовница, или какой-нибудь обман? Ещё один замечательный сюжет. Может, этого парня обвиняли в растлении несовершеннолетних? Потрясающе. Что? Обвинения оказались ложными? Великолепно — ещё сюжет. И любовницы не было — она лгала? Чтобы подставить беднягу, а? Сенсация. Так всё и идёт. Извините. Копаем, расследуем, раскрываем всю жизнь этого парня, его семью. Зачем? Мы же профи. Мы ищем истину. И что будет, если в конце концов… всё окажется неправдой? Были только сюжеты. Один за одним, пока ничего не осталось. И раз так, обязаны ли мы остановиться в какой-то момент? Или всё время копать, раскапывать, снимать слой за слоем пока ничего не останется? Пока мы не уничтожим то, что расследовали.

Очереди бывают разные: тихие и интеллигентные очереди за книгами, шумные и горластые — за водкой, скорбные очереди в больницах или нервные, истеричные — за билетами на вокзале. В очереди к овощному киоску обсуждали недавнее убийство в лесополосе возле станции.

— Я был в Старлинг-Сити. Джо, там были сообщения о мужчине, который мог согнуть железо голыми руками!
— Ага, а в прошлом месяце ты исчез в заливе Эмнисти, чтобы «расследовать» историю о мужчине, который мог говорить с рыбами.
— На этот раз сообщения были проверенными.

Для того чтобы выявить единственную возможность, надо исключить все остальные возможности. Поэтому следователь должен не огорчаться, а радоваться, когда очередная версия срывается.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ