Цитаты про самолет

Мы подготовили для вас подборку лучших, по нашему мнению, цитат про самолет. Среди поучительных и полезных жизненных высказываний, мы надеемся, вы найдете нужное.

Началась война в воздухе. Поистине последние битвы, которые вело человечество, были великолепнее всех предыдущих. Чего стоят воспетые Гомером схватки на мечах и скрип несущихся в бой колесниц по сравнению с этим стремительным полетом, столкновением, головокружительным триумфом и безудержным падением вниз, в объятия смерти.

День отлёта, день прилёта за день посчитаем,
Нам предписан нашим веком скоростной режим.
Мы — как птицы, мы — как птицы, мы летаем,
Потому что каждым часом дорожим.

Аэропорт! Стою у трапа самолёта.
Аэропорт! По мне скучает высота.
Аэропорт! Гляди: меня встречает кто-то
На том конце воздушного моста.

Мне небеса вдруг обернулись пеклом,
Предательский удар из-за угла…
Я — самолёт с душою человека,
С особой геометрией крыла.
Что, черт возьми, творится в этом мире?!
Не разглядеть мне сквозь огонь и дым.
Я не Шарли, я — Су-24,
И где таблички с именем моим?
Земля обнимет, чтоб принять навеки,
Мой самописец пусть накроет мгла.
Я — самолёт с душою человека,
С особой геометрией крыла.

Только дороги могут отодвинуть старость. Когда всё время ездишь и ложишься спать, зная, что ночью тебя разбудит будильник, чтобы успеть на самолёт, который идёт чёрт знает куда и вообще чёрт знает зачем ты на нём летишь, тогда время замирает.

Я заранее решил для большей скрытности уходить на запад, в Иран, а не на север, в Россию, и идти на предельно малых высотах, чтобы радары не засекли. Так и поступил. Летел на 50-70 метров над землей.

Закат — в полнеба! Темная земля.
Дым от костров ложится на поля,
А в небе чертит след трудяга-самолет.
Навстречу ночи кто его ведет?
Смотрю я вслед, хотя немало дел,
Всегда желаю, чтобы долетел…

 Я смотрю на свой самолет, он похож на ручку,  ту,

Вот такая бригада по лётным испытаниям, помогает лётчику испытывать самолёты, давать ему «путёвку в жизнь»

Только в полетах живут самолеты,
Только в полете растет человек.
Сердце стучится загнанной птицей,
Перегоняя отпущенный век.

Лётчиков-испытателей часто называют экзаменаторами самолётов. Это почётно и в общем правильно. Но нельзя забывать, что если лётчик-испытатель экзаменует самолёт, то и самолёт каждый раз, в каждом полёте, в свою очередь, экзаменует лётчика-испытателя. И делает это со всей строгостью. Срезавшийся зачастую уже никогда не сможет попытаться исправить отметку.

Remembering that she said for sure
I’ll write you the minute I’ll get off the plane.
Nothing, not one single word.

— Дед.
— Я как-то управлял винтовым самолетом.
— Винтовым?
— Только, Джотаро, это мой третий раз. Ты когда-нибудь слышал о человеке, разбившем три разных самолета?
*вздохи*
— Никогда… Никогда больше не сяду с тобой в самолет.

Кто-то хочет быть первым классом, а кто-то хочет быть бизнес-классом. Но когда самолет падает, погибают все.

Война не вписана в билеты
На этот рейс Аэрофлота,
Но существует рядом где-то
В пятнадцати минутах лета.

Да, странные теперь бывают
Международные маршруты:
Здесь нас везут, там — убивают,
А расстояние — минуты!

Я действительно не летала на самолёте с 1983 года, и я очень хорошо понимаю, почему папа Римский целует землю каждый раз, когда спускается с трапа.

 — Простите, здесь нельзя разговаривать по телефону

Возвращаемся на перрон, смотрим: колесо лопнуло. Видимо, напоролись на осколок снаряда или бомбы. Словно самолет с нами в сговор вступил. Мы получили реальную возможность опять проситься на аэродром, чтобы поставить запаску. Шанс представился 16 августа. Была пятница, выходной день у мусульман, когда они, как мы шутили, лишь «талибанили»: ели, молились да спали.

… самолет явно шел вниз, вниз, вниз, как Алиса в кроличью нору.

Дурацкие самолеты! Пошли вон из моего воздушного пространства!

Представляете махину, которая входит в разворот на скорости сто тридцать километров и полуспущенных колесах? Запросто могли шасси сломать! Спасибо конструкторам и инженерам — сделали надежный самолет. Выдержал!

И тут сработали военные годы: слабенький полуголодный, да еще в пятом классе, когда у нас в Хвойной израненный самолет Пе-2, заходил на посадку, срубил верхушки трех сосен около железнодорожного моста, врезался в дом где была контора Заготзерно. Погибло 11 человек. Они похоронены у нас на кладбище в братской могиле. Я тогда сбежал с урока к «Заготзерну», видел всю эту страшную трагедию и поклялся: буду лётчиком.

Кандагарцы, кандагарцы…
Мы теперь зовемся так.
За три дня все стали старцы
И познали жизни смак.
Стены белые, крутые,
А в зените — солнца диск.
Здесь законы все иные,
Ходят рядом смерть и риск.
Гул родного самолета
Снится, снится по ночам.
Нелегка была работа,
Всех труднее было нам.
Все вокруг чужие лица,
Только камень да песок.
Бесполезно драться, биться,
Шаг шагнешь — тебе в висок.
Сердце пойманною птицей
Бьет по клетке по грудной,
И мерещится зарницей
Край зеленый, край родной.

Пилоты, мы смотрим на всех людей свысока с 1903 года.

О самолетах я могу сказать то же, что о диете: это самое лучшее, что можно посоветовать другому человеку.

Когда самолеты будут делать из того материала, из которого делают черные ящики для них, я начну летать.

Самолёт, чтобы улететь, но не так далеко, как поцелуй от неё.

— Где второй пассажир?
— Это я.
— А второй билет для кого?
— Для меня. Я всегда беру два билета. Мои места 24А и 24Б — терпеть не могу нудных, плаксивых и вонючих соседей.

— Как долетели? — спрашиваю я.
— Вы когда-нибудь проводили время в консервной банке? — отвечает он вопросом на вопрос и добавляет:
— Впрочем, жаловаться я не должен, ведь я ещё дышу.

— Сэр, вы хотите сказать, что весь свой налет вы заработали… за джойстиком игровой приставки?
— Нет, понимаете… это не игровая приставка, ясно вам? Это летный симулятор. «РIауStаtiоn-2».
— «РIауStаtiоn» или «Хbох»?
— Чувак, там засветился сам Чак Йигер. Слушай, Флинн, брат, я справлюсь. Поверь мне. Эй, Лос-Анджелес, дайте мне информацию по «маякам» и направлению захода. И все будет тип-топ.
— Сэр, я предлагаю вам уступить место пилота более опытному человеку.
— На связи агент Невилл Флинн, ФБР. Вы говорите с единственным человеком на борту у кого есть подобный опыт. Я предлагаю вам дать ему всю нужную информацию, чтобы он смог посадить самолет.
— Я надеюсь, ты в этой игре хорош, да?
— Да, брат. Проблем не будет. Ну, то есть, мой старший брат Рэнди набирает больше очков. Но я хорош. Засранец. Из-за него я до сих пор не знаю, что происходит в конце.

Какая разница каким классом летишь,
Когда падает самолёт.

— Дамы и господа, говорит стюардесса, мы сожалеем, что причинили вам неудобства и изрядно вас потрясли. Это происходит из-за постоянных воздушных ям. Нет никаких причин для паники. Приятного вам полёта.
… Кстати, есть кто-то на борту, кто бы смог посадить самолёт?

Вшивцев, радист, связался с вышкой, бдительность усыплял. Мол, хотим сделать контрольный круг по полосе. Ему не ответили, видимо, диспетчер тоже с Аллахом разговаривал. Отлично! Вы молитесь, а мы поехали.

— Завтра с утра надо бы всё-таки уехать в Германию, а я ещё не решил как. Самолётом быстро, зато на машине интересно. Но долго. А самолётом — вжик, и всё. Но садовых гномов сверху не видно. Вконец изведусь.
— Брось монетку. Пока она будет лететь, поймёшь, что тебе больше хочется.
— Точно. Пока она будет лететь, я вспомню, я очень люблю поезда.

Это моя гордость, — «ТУ-144». И не только моя, у нас так её и звали «Национальная Гордость». Писать о проведенных испытаниях этого самолёта нужно отдельно.

Сколь быстра и удобна эта воздушная колесница. Вот только шумит немножко.

Кто сказал, что пингвины не летают?!

Люди, способные водить самолет, всегда найдутся, но нужен я, тот, кто эти самолеты изобретет — авиаконстуктор.

Строить один самолёт в год — это не авиастроение, это роды!

— Мэйвис, ты меня мучаешь! Ты же знаешь, я ненавижу все, что связано с сюрпризами.
— Но этот очень хороший.
— Хороших сюрпризов не бывает! Просто скажи, куда мы едем и зачем нам самолет? Мы же летать умеем!
— А вот в мое время ездили поездами. Это стиль «классик».
— О да, сорок часов в комнатушке размером с телефонную будку, в дыму сигар дяди Берни, под ваши споры кто круче: Клеопатра или Нефертити?

— Что вы делали в самолёте?!
— В самолёте я летел… Спя.

Я часто летаю самолётами и меня раздражает, когда в конце полёта по громкой связи говорят: «Обращаем ваше внимание, что первыми к выходу приглашаются пассажиры класса бизнес». Мне всегда в этот момент хочется сказать: не нужно обращать на это наше внимание. Просто, если хотите нас унизить по максимуму, продолжайте все свои фразы до конца. Говорите: «Первыми к выходу приглашаются пассажиры класса бизнес, садятся в свои дорогие машины и уезжают в загородные дома, а вы идёте на ленту ждать свою клетчатую сумку. Туалеты для пассажиров эконом-класса находятся в хвосте самолёта, а пассажиры класса бизнес могут просто ссать в сторону эконома».

Я знаком с воздушными маршалами и знаю, какая у них работа. Думать как террористы. Заметить подозрительное поведение легче, если самому вести себя подозрительно.

— Рэй, у всех авиакомпаний бывают крушения самолетов в то или другое время. Но это не значит, что мы не должны больше летать.
— «Кэнтас». У «Кэнтас» не было крушений.
— «Кэнтас»?
— Не было крушений.
— О, это должно успокоить меня, потому что «Кэнтас» не летают в Лос-Анджелес из Цинциннати! Они летают из Мельбурна! Нам что, по-твоему, надо лететь в Мельбурн, чтобы там сесть на самолет до Цинциннати?!

Сходите все пописать, а то самолет не сможет взлететь.

Вижу голубеющую даль –
Нарушать такую просто жаль.
Жаль, что ты ее не видишь! Путь наш труден и далек.
Мой «Фантом» несется на восток.

Делаю я левый поворот,
Я теперь палач, а не пилот:
Нагибаюсь над прицелом — и ракеты мчатся к цели.
Впереди еще один заход.

 — Не люблю самолеты, — сказала девочка. — Они унос

Пилот самолета — пассажирам:
— Мы будем лететь на высоте 10 футов или 12, если увидим что-нибудь большое.

Не поверите, но большинство самолетов летают с техническими проблемами. Если требовать полной исправности, ни один самолет не сможет подняться в небо, а для бизнеса это неприбыльно. Они не падают с неба только потому, что все системы спроектированы с запасом.

Вылезать из самолета после полета — то же самое, что слезать с женщины.

Одно из первейших правил воздушной разведки — «снимай побольше, размышляй поменьше»; оценивать, анализировать в обязанности пилота не входит. Это дело специалистов, — летчики, которые слишком интересуются тем, что снимают, обязательно попадают в беду. Чаще всего — гробятся.

Дед говорил, нет на свете людей лучше, чем те, кто за штурвалом гидропланов. А всё потому, что их души омыты и небом, и морем. Поэтому они отважнее, чем моряки и у них больше гордости, чем у простых пилотов. А самое главное в жизни для них не деньги и не женщины, а честь. Я спрашиваю, как вам не стыдно! Спрятались за американца Кертиса и довольны. Ваши матери плакать будут, если узнают, мало того, что вы грязью заросли! Порко вернулся, чтобы вызвать Кертиса, чтобы отстоять честь пилотов Адриатики! А вы и снаружи чучела, и в душе у вас чистого уголка нет. Вы хоть знаете, что такое честный бой?

Я очень часто летаю на самолёте домой, к семье, и, знаете, меня дико раздражают утренние рейсы. Я постоянно не высыпаюсь, мне постоянно хочется спать, но при этом тебе всегда говорят: «Ничего страшного, в самолёте выспишься». Вы давно высыпались в самолёте? Просто вспомните своё состояние, когда вы выходите из самолёта: спина затекла, ноги отказали, жопа такая деревянная, что если на ней сделать надрез, по кольцам можно посчитать, сколько вам лет.

Если бы я мог выбирать, то хотел бы умереть спокойно, во сне, как мой дедушка. И, конечно, не вопить от ужаса и не биться в истерике, как это делали 369 пассажиров «Боинга», которым дедушка пилотировал за несколько секунд до смерти.

– Самолет – прекрасная вещь, – говорил полковник, не отрывая глаз от почтового мешка. – Я слыхал, он может долететь до Европы за одну ночь.
– Может, – сказал врач, обмахиваясь журналом.
Полковник заметил почтового инспектора среди людей, ожидавших, пока катер причалит, чтобы впрыгнуть на него. Инспектор прыгнул первым. Взял у капитана запечатанный конверт. Потом поднялся на палубу. Почтовый мешок был привязан между двух бочек с нефтью.
– Хотя летать на самолетах опасно, – сказал полковник. Он было потерял из виду почтового инспектора, но скоро снова обнаружил его у тележки торговца, уставленной яркими бутылками с прохладительными напитками. – Человечество должно расплачиваться за прогресс.

Обнимая небо крепкими руками,
Лётчик набирает высоту…
Тот, кто прямо с детства дружит с небесами,
Не предаст вовек свою первую мечту.

Если б ты знала, если б ты знала,
Как тоскуют руки по штурвалу…
Есть одна у лётчика мечта — высота, высота…
Самая высокая мечта — высота, высота.

Вспомни тот вид,
который нам открывался с мыса,
ярким пятном над морем восход…

Один мой клиент говорил мне, что, если все время летать экономическим классом по дешевым билетам, то в конце концов насквозь пропитаешься запахом дешевизны и экономии.

Помню, она меня уверяла:
«Напишу, как только сойду с самолёта».
Но нет ничего, ни словечка.

Самолет — это вовсе не оружие войны и не орудие для коммерции. Самолет — это прекрасная мечта, а конструктор — тот, кто эту мечту воплощает.

Однажды баба Галя крикнула вслед военному самолёту «шоп ты развалився». И пошла копать картошку. Через три минуты с неба прилетела дымная хреновина и взорвала хату. У кого-то там руки-крылья полетели дальше, а пламенный мотор отвалился. Так баба Галя стала участницей холодной войны. Остаток дня она провела на грядке, удивляясь, до чего ж неудачные бывают дни. И ещё – насколько сбываются мечты.

 Если вы решили твердо
Самолет угнать на Запад,
Н

— Джордж Мерфи, взлёт разрешаю!
— Джордж Мерфи? Это вы прислали повестку?
— Да! К вашим услугам!
— Но вы же душеприказчик!
— Адвокат, мировой судья и пилот! Трое в одном лице!
— 7241, взлетайте! А то вас 737-й подтолкнёт!

Когда самолёт поднимается высоко над облаками, солнце одинаково светит и пилотам и пассажирам, но только без пассажиров самолёт может взлететь в небо, а без пилота так и останется на земле.

Выдают копию бланка, чтобы уже в Канберре обратиться в отдел авиакомпании «Квонтас» и получить чемодан. «Когда мы его найдём», — добавляет дежурная с очаровательной улыбкой. «Я очень надеюсь», — всё, что остаётся мне ответить, не выходя за рамки международного этикета.

Добро пожаловать в «Gremlin Air». Дамы и господа, вы будете смеяться, но наш самолет все-таки взлетел!

Рулим дальше, мимо стоянки истребителей. Прикинул в уме: пока летчик добежит из казармы да подготовит самолет… Мы пойдем по скоростной рулежке, а ему надо крюк делать до ВПП. Минут десять-пятнадцать преимущества у нас будет. У МиГ-21 скорость порядка тысячи ста километров в час. Получается, догнать Ил-76 он сможет минут через двадцать пять, но запас топлива у истребителя — на сорок, не хватит, чтобы вернуться на базу… Значит, МиГ нам не страшен.

Изобрести самолет просто. Построить его — уже кое-что. Летать — это всё.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ